Безличные глаза

Казалось бы, обычный город, непримечательный, но не совсем так. Есть странная деталь. Кто-то давно привык и не замечает, проходит мимо, думая о своем. Туристы фотографируются, показывают потом друзьям фото с достопримечательностью. Некоторых, суеверных, это пугает, они обходят стороной на всякий случай.
Это стена с глазами. Керамические глаза, творение неизвестного скульптора. Многие уточняют: сумасшедшего скульптора. Какой нормальный скульптор будет лепить обычной стене обычного дома глаза? Зачем? Явно свихнувшийся.
Как бы то ни было, а сделано это было давно. Непонятно точно, в каком году. Однако стена так и стоит в глазах.
Куда смотрит?
Меня лично такой вопрос не слишком-то беспокоил. Пока я не стал обращать внимание на этих двоих. Особо чувствительных. О каждом из них можно слагать истории. Что за личности, выдающиеся фигуры!
Первый приходит рано утром. Ему лет 40, растрепанные длинные волосы добавляют его виду неуклюжести. Я почти не пропускаю его визитов. Мои окна выходят на эту стенку. На восходе солнца свет интересно попадает в глазницы, это придает им особый вид. И наш уникум, этот представитель раннепташковых, выставляет мольберт, крепит холст, достает краски с кистями и погружается с головой в свое занятие. Задерживает дыхание и ныряет. Сам он не выглядит опрятным, я не уверен, что он завтракает или хотя бы умывается перед своей вылазкой. Но выглядит таким увлеченным, и так аккуратно и бережно обращается со своими этими атрибутами. Диву даешься. А приходит он практически каждое утро, у него только понедельник со вторником почему-то выходные.
Я наблюдаю за ним уже несколько месяцев. И не могу сказать точно, сколько рисунков он успел закончить. Но там точно не один. Мне кажется, он приезжий. Появился резко в один момент, и теперь приходит. Так же неожиданно и исчезнет.
Что будет с рисунками?
Я хотел ему крикнуть, поздороваться. Но не очень-то красиво будить соседей в такую рань. Да и что мне ему сказать, как бы выглядел диалог целиком?
Что-то вроде:
- Эй, вы! Чего вы там все рисуете, можно поинтересоваться? - сконфуженный, но смелый я.
- Не ваше дело! Не мешайте! – потревоженный творец.
- Шишиши! Безобразие! В такую рань кричать! – разбуженные соседи.
Эти соседи – странные личности. Я как-то был невольным свидетелем, точнее слушателем, обсуждения глаз. Кто-то их осуждал, кто-то обсмеивал. За что?
Однажды я почти не выдержал. Я почти вышел из дома, чтобы заговорить с художником. Решительный настрой.
«Тебе нечего ему сказать» - меня остановил голос критика.
Да и вообще, куда интереснее самому сочинить историю, чем узнать чистую правду без прикрас. Это куда прозаичнее.
«Загадочно появившийся в городе художник, кому сам дух создателя глаз велит разобраться в своем замысле. Теперь он вынужден являться сюда и рисовать, рисовать, рисовать, пока не поймет, что к чему.»
Как тебе? Неплохо для рассказа, нескучно? Не слишком ли притянута за уши мистика?
Эх, какой же я писатель, когда только и делаю, что сомневаюсь в своих задумках.
Но это потому, что не хочу писать для тебя ерунды. Единственный читатель, но такой ценный. Ты уже не сможешь высказать мне прямо критику. Но я могу говорить сам твоим голосом. Я делаю голос своего критика твоим. Хотя в действительности ты, напротив, старалась меня воодушевить.
«Пиши, у тебя талант!»
«С твоим воображением только книги писать.»
Были твои слова.
Мы сидели напротив друг друга, долго разговаривали, я смотрел в твои глаза. А теперь на меня смотрят эти безличные стенные глаза. Я вижу в них твое ожидание.
И вот я пишу. Хоть тебя уже нет, ты не прочтешь и не прочувствуешь.
А я пишу только для тебя, ради тебя.
Может, это как-то связано с тем, что голос своего внутреннего сурового критика я слышу твоим?
Самонаказание.
Так вот, второй персонаж. Дедушка лет 80. Кривой и скорченный, одежда – то ли лохмотья нищего, то ли мантия мудреца. О, это явный безумец, он даже не скрывается! Не то, что я. Видеть его приходится не так часто, как первого. Он не отличается постоянством. Зато, когда приходит - целый спектакль. Тут даже и додумывать не надо: глаза его преследуют. Они явно его тревожат. Ненависть. Паранойя. Он их и проклинает вслух, и жестикулирует активно. Его застывшее в привычной напряженной позе тело в такие моменты оживает, превращается в сам праведный гнев. Он тычет в них палкой. Плюется. Отворачивается, чтобы повернуться снова. Кажется, все жизненные беды старичка обрушили на него не иначе как эти глаза. Или они следили за всеми его грехопадениями и смотрят теперь с укором, не давая ему самому забыть о содеянном?
В любом случае, с его приходом здесь, перед стеной разыгрывается комедия. С одним актером. Зрителей нет, только я. Даже если кто-то присутствует – проходит мимо. Не обращает внимания. Кому в здравом уме нужны нелепые глаза и спятивший старикашка.
Больше у стены фанатов нет.
Ну почти. Иногда шатается тут один явно уставший от жизни человек, он буквально шатается, в прямом смысле. Это под действием временно исцеляющей жидкости? Почему-то ему приглянулся угол стены. Он подходит к нему вплотную и облегчается. Поэтому в моменты его посещения из самого нижнего левого глаза как будто течет слеза…
Я хотел бы написать свою историю о глазах, раскрыть свое видение. Но сколько ни смотрю – вижу просто керамические глаза. Невнятные, бессмысленные. Ты говорила, у меня хорошая фантазия. Но где она?
Быть может, если бы мы с тобою вместе поселились в этом доме, ты подсказала, помогла понять. Твои впечатления могли передаться мне, и я узнал бы, зачем все и почему.
Хотя…
Что, если мне и не нужно было через твое восприятие улавливать смысл. Само твое присутствие его создавало.
Иногда нам кажется, что солнце встречается с луной. Такие моменты редко, но происходят.
И я стал свидетелем похожего. Встретились два одиночества.
Два моих персонажа, наблюдением за которыми я был так одержим в последнее время, столкнулись.
Вероятность того, что художник придет в другое время, была совсем низка и не осуществилась. Зато второй дедок вдруг оказался в нужное время в нужном месте.
Он не сразу заметил художника, его занимало другое: глаза на стене. Он подошел и начал с ними разговаривать. А вот художник быстро его заприметил. Еще бы, он как-никак вклинился в кадр, влез в объектив, так сказать.
Художник застыл на какое-то время и молча наблюдал. А потом начал активнее орудовать кистью, что-то перечеркивать, исправлять. Кажется, в его рисунке появился новый объект. Недостающая деталь.
А его муза, случайным образом так удачно позировавшая, обратила внимание на своего иллюстратора, уже когда превратилась в силуэт на его холсте.
А позже произошло что-то из разряда чудес. Совершился обмен. Пока позировавший всматривался в свое изображение, благодарный художник поспешил достать папку с прежними набросками. Он внимательно перебрал их и пожелал принести в дар самый подходящий своему вдохновителю.
Судя по реакции получившего неожиданный подарок, он превратился на миг в счастливого человека. Ему понравился рисунок, он был восхищен. Его движения и взмахи руками недвусмысленно кричали об этом.
А я еще раз, наверное, в тысячный, всмотрелся в глаза на стене. Они, в свою очередь, смотрели на меня. И я понял, что они хотят мне донести. Меня пронзило осмыслением.
Я напечатал свою книгу, я закончил ее и решил поделиться со всеми, кто захочет ее увидеть. В каждом творении неожиданно кто-то может увидеть что-то свое, найти что-то для себя. Возможно, кто-то вдохновится на новое творчество, а в ком-то заиграет оттенок нужных чувств, как знать? Я не знаю, зачем. Но я знаю - не зря.
Глаза смотрели спокойно. Я смотрел спокойно. Мы оба знали - она не прочтет. Но мы оба знали - я написал. И этого достаточно.