Вовремя

В крохотной комнатке, заставленной картинами и копиями античных фигур, в отражении напольного антикварного зеркала, стоявшего у дальней от окна стены, была видна тщедушная фигура художника, поднесшего к девственному холсту кисть с голубой краской. Но не решившегося нанести мазок. Причиной его сомнений послужил страх перед реальностью, лишившейся в одночасье цвета.
- Что художник без цвета, - говорил он на приёме у доктора, пытавшегося посеять в нём пустые надежды.
- Но вы всё ещё можете продолжить рисовать чёрно – белые картины, - отвечал доктор, уставив на пациента сквозь стёкла очков сердитые глаза. – Если, конечно же, будете следовать моим рекомендациям носить специальные очки.
- Очки! – воскликнул художник, - Неужели вы не понимаете, что без палитры цветов я не смогу наполнить чувствами свои полотна. Они навсегда останутся безжизненными.
Вновь решительно подняв руку с кистью, художник сделал быстрый мазок и посмотрел на холст.
- Серая, - сказал он, обречённо бросив кисть. – Как я смогу написать весенний деревенский пейзаж, когда все мои краски сделались одинаково серыми. Серыми!
Потеряв возможность заниматься делом всей своей жизни, художник лишился и сна. А дурные мысли, точно поджидавшие часа, вылезли из потаённых уголков его подсознания и не давали покоя. Заменяя одна другую, они слились в одну единственную, звеневшую в сознании приговором. «Лучше бы мне и не жить вовсе, - решил художник, бросив в зеркало стоявшие на столике у кровати краски».
Следующие четыре года он пытался отыскать способ реализации своего творческого, ещё не исчерпавшегося потенциала. Но всё, за что бы не брался художник, не имело никакого смысла без цвета. И отчаяние опустило его на дно бутылки, где в затхлом воздухе, время от времени приходя в сознание, он ещё помнил, что когда-то был художником.





Глава 2



Очнувшись с тяжёлой головой на полу красной комнаты, в которой не было ни окон, ни двери, художник огляделся. На потолке, точно над ним, был подвешен зеркальный женский портрет.
- Она красная! – воскликнул он и, точно не доверяя своим глазам, протянул руку к глянцевому покрытию стены.
- Да, - подтвердила незнакомка с портрета, чем посеяла в художнике сомнения в реальности происходящего.
- Мне это мерещится? Это сон?
- Нет, - сказала незнакомка, сойдя с портрета на пол и изогнувшись в шланг и душевую лейку, из которой на художника полилась холодная вода.
- Прошу! – застонал он, отползая в сторону. – Остановись! Мне холодно!
- Я подумала, что это должно помочь, - проговорила незнакомка, перестроившись в обогреватель. – Ведь вы всегда так делаете.
- Мы?
- Люди.
- Что это за место? – спросил художник, с удивлением рассматривая обогреватель, который излучал тепло, будучи не подключенным к сети. - И кто ты?
- Я проводник, - сказала она, перестроившись в дорожный знак с надписью Стоп, - А это остановка во времени.
- Ничего не понимаю. Какая остановка. Какой проводник. Где мы?
- В безвременье.
- Постой, - проговорил художник, поднявшись с пола. –  Не хочешь ли ты сказать мне, что я умер?
- Именно так, - ответила незнакомка, перестроившись в зеркало. – В вашем понимании этот переход называют смертью.
- Но почему? – спросил художник, увидев отражение своего осунувшегося и небритого лица.
- Почему ты умер? Сейчас, а не раньше.
- Как ты узнала, о чём я хотел тебя спросить?
- Я помню все твои вопросы, - сказала она, в этот раз перестроившись в дверь. – И на последний из них ты получишь здесь ответ.
- Неужели я действительно умер.
- Да.
Дверь распахнулась, и за пределами красной комнаты пребывал в движении неизведанный мир.
- Там всё движется, - сказал художник, заглянув в дверной проём.
- Это необходимо для того, что бы мы во время остановки не отстали от времени, которое, как известно, неумолимо движется в направлении своего начала. 
- Я всегда считал, что время движется вперёд, из прошлого в будущее.
- Если бы это было бы так, то у людей не было бы никаких проблем.
- Не понимаю, о чём ты.
- Время, как ветер дует в лицо идущему. Именно поэтому кожа на твоём лице уже не такая гладкая, как в детстве. Время движется к своему началу, а люди.
- К своему концу, - прибавил художник грустно.
- Нет, - возразила незнакомка, перестроившись в плот, парящий внутри движущегося мира. - К познанию.
- Познанию чего? – спросил художник, с опаской ступив на плот.
- Языка.
- Языка! Какого? Насколько я знаю, их не менее двадцати.
- В вашем мире их гораздо больше, чем ты думаешь, - сказала незнакомка, направив плот в самую гущу механизмов. – Но я говорю об одном языке, который всё ещё доступен пониманию лишь не многих.
- Боюсь предположить, о чём ты.
- Я говорю о языке творцов. 
Плот медленно плыл по воздуху. Так казалось художнику, пока он вдруг не осознал того, что с тех пор, как очнулся в красной комнате, не сделал ни единого вдоха. И остановился у двух парящих рядом комнат, похожих на ту, в которой очнулся он. В одной из них из угла в угол ходил юноша. А в другой недвижимо сидел на полу сухой старик.
- Ты хочешь узнать ответ на свой вопрос?
- Почему я продолжал жить после того, как вместе с цветом потерял всякий смысл своей жизни?
- Да, - сказала незнакомка, перестроив часть плота в удобный стул, на который опустился художник.
- Хочу.
– Тогда посмотри внимательно на этих людей и попробуй предположить, что делают они в одиночестве в комнатах.
- Может, они провинились в чём-то, и вы их заперли.
- Эти люди свободны. Они сидят там по своей воле. Тот, кто моложе, свёл счёты с жизнью. Он повесился. Из-за неразделённой любви.
- Зачем же он безостановочно ходит из угла в угол?
- Думает, что таким способом сможет ускорить время ожидания.
- Ожидания, - спросил художник. – Чего он ждёт?
- Он ждёт наступления точного времени, когда сможет продолжить путь к познанию.
Художник пожал плечами.
- Вижу, ты не понимаешь, - сказала незнакомка, перестроив переднюю часть плота в школьную доску, на которой нарисовала автобусную остановку и автобус. - Жизнь каждого человека ограничена датами его рождения и смерти. Тот, кто умирает раньше намеченного срока, вынужден дожидаться своего автобуса на остановке. А здесь, в безвременье, ему придётся дожидаться этого вечно.
- А старик? – спросил художник, сжав пальцами шею. – Тоже.
- Нет. Он прожил дольше, чем должен был. В больнице ему установили электрокардиостимулятор. Что продлило его жизнь более чем на восемь лет, которые здесь являются не меньшей вечностью, чем вечность того, кто умер раньше.
- А я, – испуганно прошептал художник, - Тоже, как и они, должен буду вечно дожидаться своего автобуса?
- Нет. Ты умер вовремя. Я помогла тебе. Ты услышал мой голос.
- Почему ты не помогла им?
- Они не слышали меня, потому как всё ещё далеки от направления к познанию языка творцов.
- Ничего не понимаю, - сказал художник. – Ведь я, как и они, не знаю этого языка.
- Да, - согласилась незнакомка. – Ты всё ещё далёк от познания. Но ты уже можешь отличить его в изобразительном искусстве, музыке, литературе, скульптуре.
- Ты говоришь об энергии, - перебил незнакомку художник, поднявшись со стула, - Которая наполняет человека в минуты созерцания им продукта творчества.
- Нет. Я говорю о языке, с помощью которого творцы создают свои произведения. Ведь ты художник. И должен понимать.
- Но я не учился этому.
- Я знаю.
- Мне только лишь хотелось не забывать, каким чудесным было моё детство в деревне. Какое было тогда небо и трава.
- Я видела твои работы, - сказала незнакомка, направив плот к огромному механизму, состоящему из множества колец, вращающихся в разные стороны с различной скоростью. – Ты не копируешь деревенский быт и природу в том виде, каком они существовали в твоём детстве. Ты изменяешь их, привносишь своими быстрыми мазками уют в дома и красоту в природу. Ты творишь новый мир, под который подстраивается мир старый.
- Неужели ты и в правду считаешь, что художник может улучшить нашу планету?
- Именно для этого вы, люди, и живёте.
Плот остановился перед механизмом, растопырившим свои кольца и образовавшим проход.
- Не бойся, - сказала незнакомка, увидев страх на лице художника. – Эта машина безопасна. Её предназначение в том, чтобы направлять людей по пути познания. Прощай.
Плот перестроился в тысячи сверкающих капель, а художник, поддавшись силе притяжения механизма, парил к своему будущему.