Осколки идеального брака

~~~%~~~$~~~%~~~$~~~%~~~

Роберт смотрел на жену через стол, наблюдая, как она аккуратно разрезает стейк. Марта была воплощением элегантности: безупречная укладка, декольте, допустимое настолько, чтобы не нарушать границы дозволенного; вечернее платье по фигуре с открытыми плечами; макияж продуман до мелочей; негромкий, размеренный голос, спокойствие которого ничто в жизни не способно нарушить. 15 лет назад это ему нравилось. Раньше казалось, что он выиграл свой главный приз в образе этой женщины: все легло к его ногам, статусное окружение, карьера, роскошная жизнь. Но теперь он задыхался.

В ресторане пахло дорогим парфюмом, светской жизнью и приглушенными джазовыми композициями. Он смотрел на нож в руках Марты. Она отрезала идеальный кусочек, подцепила его вилкой и поднесла ко рту. Ни одного лишнего движения. Ни одной эмоции на лице, кроме легкого, почти незаметного кивка, предназначенного для официанта, который только что наполнил её бокал.

— Ты сегодня почти не притронулся к еде,  — произнесла она. Голос был холодным, как гладь замерзшего озера. — У тебя проблемы?

Роберт сжал ножку бокала.

— Нет, — ответил он, и его собственный голос показался ему чужим, хриплым. — Просто… здесь душно. Он немного ослабил узел галстука.

В ее словах  не было заботы о нем, только вежливая равнодушная любезность, которая была ему неприятна. Она была идеальной декорацией к его жизни,  декорацией, которая начала давить на него, как бетонная плита. За эти годы она отточила безупречность. Она не кричала, не плакала, не устраивала сцен. Она просто «управляла» его жизнью, где Роберт был лишь атрибутом ее роскошной жизни.

Он вспомнил, как пятнадцать лет назад, в съемной квартире, они ели пиццу прямо из коробки, смеялись до боли в животе, и Марта — тогда еще просто студентка — размазывала соус по щеке, не заботясь о том, как она выглядит. Куда делась та девчонка? Или она была лишь миражом, который он сам придумал, чтобы оправдать свое стремление к успеху?

— Марта, — сказал он, и в его голосе прорезались нотки, которых она раньше не замечала, она на мгновение замерла. — Я больше не могу.

Она медленно опустила вилку. Звук металла о фарфор показался Роберту выстрелом.

— Не можешь что, дорогой? — спросила она, не меняя интонации.

— Быть частью этого спектакля. Я задыхаюсь. Мне не хватает воздуха в этом зале, в этом доме, в этой жизни. Он в ярости скомкал салфетку.

Марта посмотрела на него долго, изучающе. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на легкое разочарование — не в нем, а в том, что он нарушил правила игры. Она поправила бретельку платья, и это движение было настолько выверенным, что Роберт почувствовал дурноту.

— Ты просто устал, — сказала она, снова берясь за нож. — Завтра ты проснешься, выпьешь кофе, наденешь костюм, поедешь в свою контору, и всё вернется на круги своя. Тебе просто надо отдохнуть. Она снова вернулась к стейку.

Роберт смотрел на неё и понимал: она не видит и не слышит его. Она видит в нем лишь функцию, которую он устал выполнять.

В его телефоне ждало сообщение от Лизы: «Я не могу больше делить тебя с женой. Решайся». Перед его внутренним взором, словно наваждение, мелькнул её образ: притягательное молодое тело, соблазнительная грудь, гладкие бедра, сладость губ, которые так и манили к поцелуям; руки, их нежные прикосновения; ее интимный шепот обещающий забвение. Он представил, как она исчезает из его жизни, как её губы больше никогда не коснутся его кожи, а руки не обнимут в порыве страсти, как ее голос будет шептать чужое имя. Эта мысль ударила под дых, вызвав почти физическую боль. Он не пог этого допустить.

*  *  *

Развод означал бы раздел бизнеса, долгие суды и потерю всего того, что он строил годами. Адвокаты ее отца сдерут с него последнее. Одно слово, которое звучало как звук гильотины.

Он строил свою империю много лет. 15 лет бессонных ночей, рискованных сделок, предательств и бесконечной борьбы. При разводе всё это должно было уйти в руки её отца — старого пройдохи, акулы бизнеса, который только и ждал момента, чтобы поглотить компанию зятя. Адвокаты тестя, как цепные собаки, только и ждут вгрызться в него. Они заберут всё, оставив его на улице, с долгами и клеймом неудачника.

Роберт взял со стола стакан с виски. В голове, словно на экране, прокручивались варианты.

Суды? Это годы нервотрепки, замороженные счета, арестованные активы. К тому моменту, как судья вынесет решение, от компании останется лишь вывеска.
Мировое соглашение? Это добровольная капитуляция.

Он посмотрел на фотографию в рамке на своем столе. Марта улыбалась — красивая, холодная, уверенная в своей неотразимости и безнаказанности. Она знала, что отец прикроет её, что она выйдет из этого брака победительницей, забрав с собой плоды его жизни. Она не понимала, что для Роберта это не просто деньги. Это была его суть. Его кровь, вложенная в каждый кирпич заводов, в каждый контракт.

«Смерть жены все решит», — пронзила мысль, холодная и острая, как скальпель.

Он не чувствовал ненависти. Только странное, расчетливое спокойствие. Развод — это хаос, грязь, публичное унижение и потеря всего. Смерть — это точка. Финал, который закроет все вопросы. Никаких судов, никаких дележек, никаких адвокатов тестя. Только показная печаль, которая быстро пройдет, и бизнес, который останется в его руках.

Он был бизнесменом. А бизнесмены всегда выбирают наиболее эффективный путь решения проблем.

Он долго изучал вопрос. Яды оставляют следы, оружие — слишком много шума и улик. Ему нужно было что-то, что выглядело бы как трагическая случайность, нелепая ошибка, в которую поверит даже самый дотошный следователь.

Марта была аллергиком. У нее была тяжелая реакция на арахис, о которой знали все близкие. В их доме не было ни грамма орехов. Реакция могла начаться даже от поцелуя с человеком, который ел арахис. Роберт знал кое-что еще: Марта начала принимать новый препарат от бессонницы, который, согласно медицинской инструкции, мог усиливать действие некоторых аллергенов, делая реакцию мгновенной и необратимой.

План был прост: добавить в еду, которую заказала жена, микроскопическую дозу арахисового масла. Недостаточную для того, чтобы почувствовать вкус, но смертельную для ее организма.

Роберт даже продумал свою роль: он будет рядом, он будет в ужасе, он будет вызывать скорую, он будет рыдать на плече у врачей.

*  *  *

И вот этот вечер наступил. Роберт был безупречен. Он помог надеть ей ожерелье и застегнув молнию на платье, поцеловал в шею, чувствуя  запах ее духов — тех самых, которые он когда-то любил. Открыл дверцу автомобиля и был сама вежливость.

Они сидели за столиком. Роберт смотрел на Марту и вдруг подумал: куда все ушло, куда делись чувства? Ведь могло ведь быть иначе, если бы она захотела детей. Но теперь это уже не важно. Он поймал себя на мысли, что не чувствует ничего, кроме холодного расчета. Он похлопал по карману, проверяя на месте ли пузырек с арахисовым маслом, которое нужно было добавить в соусник с перечной приправой, подающейся к мясу. И все будет кончено.

Роберт сидел напротив Марты, наблюдая, как та поправляет прядь волос, осматривая зал. Сегодня она была в настроении. Она улыбалась — той самой выверенной, чуть кокетливой улыбкой, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще, но теперь не действовала на него.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — проворковала жена, глядя на него поверх края меню.
— Просто думаю о том, - он положил свою ладонь на ее тонкие пальцы, - какой хороший вечер и мы только вдвоем — ответил он, и его голос прозвучал ровно, без единой фальшивой ноты.

Они сделали заказ.

Официант, в безукоризненно отглаженной униформе, подошел к столику с бутылкой «Шато Марго». Он ловко откупорил пробку, позволив аромату выдержанного вина заполнить пространство между ними, и разлил напиток по хрустальным бокалам.

— Прекрасное вино, — произнес он, глядя ей в глаза. — Давай выпьем за нас.

Они пригубили вино. "Еще не время",- подумал Роберт. "Она еще недостаточно пьяна.   Нужно подождать удобного момента, когда она разомлеет и расслабится. Тогда подлить ей в соус масла не составит особого труда".

- Изумительный вечер, и ты сегодня так неожиданно ласков, дорогой, — проворковала Марта, отпивая еще глоток. Ее щеки слегка порозовели, а взгляд стал чуть более расфокусированным.

Им принесли блюда со стейками и разными соусами. Марта взяла вилку и нож. Отрезала маленький кусочек и подцепив вилкой потянулась к соусу. - Дорогая, я заказал сацебели, но мне сегодня хочется чего-нибудь поострее. Ты не могла бы мне  передать немного своего соуса?

И пока жена Марта наслаждалась филе-миньоном, Роберт, делая вид, что отливает соуса себе на тарелку, виртуозно добавил в соусник каплю масла.

— За наше будущее, — он поднял свой бокал.

Марта коснулась его бокала своим, и раздался тонкий, хрустальный звон. Она поднесла вино к губам и отпив глоток, отрезав кусочек мяса, окунула в соусник.  Он наблюдал, не чувствовал ни страха, ни раскаяния. Только холодное удовлетворение человека, который наконец-то закрывает последнюю страницу в скучной и затянувшейся книге.

Марта осторожно отложила вилку на тарелку. — Я знаю о ней, Роберт. Я знаю о твоих планах. Я знаю о твоем счете в банке, который ты подготовил для «новой жизни». И я знаю, что в моем соуснике. Я даже могу вызвать полицию и тебя посадят за решетку.

Роберт замер. Его рука, сжимавшая салфетку, предательски дрогнула. Он смотрел на жену, пытаясь найти в ее глазах хоть каплю страха или удивления, но там была лишь ледяная пустота.

- Улики неоспоримы. Твой ноутбук, твои переписки, этот арахисовый яд, который ты приготовил. Ты тщательно все спланировал, но у меня верная прислуга, которая получает хорошие деньги и все видит.

Роберт почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он планировал этот вечер долго прокручивая детали в голове: прилюдный ужин в дорогом ресторане, выдержанное вино, красиво поданные блюда и быстрое избавление от проблемы. Он думал, что он — охотник, а она — ничего не подозревающая жертва.

— Почему? — хрипло спросил он. — Если ты все знаешь, почему ты здесь? Почему не ушла?

— Потому что я развлекалась, Роберт, — сказала она. И уверяю тебя, что «новая жизнь», о которой ты мечтал, начнется совсем не так, как ты планировал. И, боюсь, в ней не будет ни денег, ни Лизы.

Она подошла к нему, наклонилась и прошептала на ухо:

— Ты хотел избавиться от меня, чтобы начать все сначала? Что ж, поздравляю, ты на пороге новой жизни. Я добавила тебе в бокал лошадиную долю сердечного гликозида, он вызывает инфаркт. Так что прощай!

Роберт хотел закричать, но из горла вырвался лишь тихий хрип. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма окончательно поглотила его сознание, — это то, как Марта аккуратно убрала его бокал со стола и спрятала в сумочку, а поставила на его место пустой и налила в него немного вина. - Помогите, - закричала она! Моему мужу плохо. Вызовите скорую!