Предисловие

Небольшого росточка, сухонький, почти эфемерный, он сидел на гладком сером камне у самой кромки воды, задумчиво всматриваясь в зеркальную поверхность необъятного озера, в которой отражались проплывающие облака. Выглядел он настолько невзрачно и тускло, будто был и не человеком вовсе, а лишь частью пейзажа. Но кое-что в нём всё же меня привлекло - губы мужчины непрестанно шевелились, складывая слова в причудливую вязь льющихся из него, как из музыкальной шкатулки, сказаний.
 
Я наблюдал за ним долгое время, прежде чем решился подойти. Солнце уже начало клониться к закату, стало зябко, но мужчину это, похоже, нисколько не волновало.

- Холодает, - произнес я, поёжившись, чтобы начать разговор.

Он повернулся ко мне, печально улыбнулся и глухо, как горное эхо, повторил за мной: «Холодает», а потом губы его опять пришли в движение.

- Позвольте спросить, - заинтригованный, я осмелился продолжить. - Я заметил, что вы давненько сидите здесь. Кого-то ждёте?

- Жду? - снова эхом отозвался человечек. Мне подумалось, что на этом наш разговор и закончится, но, к моему удивлению, он ответил. - Я жду только освобождения, ничего больше.

- Освобождения от чего? - насторожился я.

- Истории, истории…

Впалые, осунувшиеся щёки мужчины провалами зияли на лице, грустные бесцветные глаза смотрели устало и безнадёжно - казалось, он несёт в себе какой-то неподъёмный груз.

Мне стало так жаль этого несчастного, потерянного человечка, что я не удержался и поинтересовался, могу ли хоть чем-то ему помочь.

- Но готовы ли вы? - недоверчиво вопросил он.

Несмотря на зародившиеся внутри подозрения и страх, что мужчина потребует чего-то предосудительного, что-то сподвигло меня ответить: «Да».

- Побудьте со мной до рассвета, - попросил человечек. - У меня осталось несколько историй, которые должны быть рассказаны.

- И это всё? -  с облегчением выдохнул я.

- Всё, - подтвердил мужчина. - Но, поверьте, эта ночь может стать для вас тяжким испытанием, изменить вас.

Мне стало не по себе.

- Вы чего-то боитесь? Вам кто-то угрожает?

- Нет-нет, ничего такого, о чём вы могли бы подумать, - поспешил разуверить меня собеседник и понуро добавил. - Вы вправе отказаться, я и не подумаю осуждать вас.
 
Я медлил с ответом, терзаясь сомнениями - не пытается ли незнакомец заманить меня в ловушку или, дождавшись темноты, напасть и ограбить, но любопытство взяло верх. Поплотнее запахнув пальто, я закутался в шарф и примостился на камень рядом с мужчиной.

- Я побуду с вами, - сказал я. - И буду рад услышать ваши истории.

Лицо человечка озарила широкая лучезарная улыбка, переключившая внутри у него какой-то рычаг и осветившая тщедушное тельце изнутри, а во взгляде проступило неимоверное облегчение.

- Неужели же я смогу… неужели покой… - с робкой радостью проговорил мужчина и, облизав обветренные губы, торопливо, словно опасаясь, что я передумаю и сбегу, начал свою первую сказку.

 

Я пробыл с ним до рассвета, как и пообещал.

Прилипнув к валуну, оказавшемуся в центре воронки вихря образов и видений, рождаемых мерным шёпотом мужчины, онемевший, потерявший все чувства и обратившийся в слух, эту бесконечно долгую страшную ночь я созерцал разворачивающиеся события, не в силах - даже если бы у меня появился такой порыв - изменить или остановить поток историй.

Только когда первые лучи солнца коснулись воды, пелена, окружавшая нас, стала меркнуть и постепенно спала.   

Спина моя была липкой от пота, сердце бешено стучало в рёбрах. Я попытался хоть что-то вымолвить, закричать - пересохшая гортань сжалась, но не издала и звука.

- Как же я устал, - наконец закончив, произнес человечек.

Это были последние слова, что я услышал от него.



Шар светила полностью выплыл из-за холма.

Мужчина улыбнулся мне напоследок, легко спрыгнул с камня и приземлился, по-кошачьи мягко коснувшись земли. Рассеянный поток утреннего света подхватил его невесомое тело, прочертил ему путь. 

Шумно втягивая воздух, пытаясь надышаться, я смотрел, как человечек медленно заходит в озеро. Вдумчиво, в каком-то торжественном молчании, делал он каждый свой последующий шаг, упорно погружаясь всё глубже и глубже до тех пор, пока холодные воды не сомкнулись над его головой.

Мелкая рябь, нарушившая идеальную поверхность, вскоре прошла, и озеро стало ровно таким же гладким, как было раньше - как будто никогда оно не знало ни историй, ни самого рассказчика.

Бледно-розовый восход ласкал горизонт.

Я просидел ещё какое-то время, обессиленный и оцепеневший. А потом несмело, не до конца доверяя своему телу всё же осторожно поднялся и, пошатываясь, побрёл домой.



Способность говорить долго не хотела возвращаться ко мне - так и ходил я, беззвучно открывая рот, как бессловесная рыба, пытаясь объясниться со всеми при помощи жестов и письма, и не имея даже возможности толком поведать, что же произошло со мной.

Но однажды ночью, ворочаясь в своей постели и безуспешно пытаясь заснуть, я вдруг увидел её - полупрозрачную фигуру с длинными, вьющимися волосами и горделиво вскинутым подбородком.

Она коснулась моих губ тонким пальцем, прильнула к моей груди и вошла в мою плоть.

Я зашевелил губами, из моего горла сначала тихий, но постепенно всё более уверенный и твёрдый раздался голос - её голос. Раздался для того, чтобы она могла рассказать свою историю.



С этого дня они начали приходить всё чаще, одолевая меня и днём, и ночью. Умоляя, настаивая, требуя, заставляя. Я распрощался со сном и потерял аппетит, я пытался скрыться от них в домах друзей и самых глухих уголках графства, но они находили меня везде. Вскорости мне пришлось расстаться с родными и близкими - общение со мной превратилось для них в муку, позабыть о привычных забавах и рутинных делах. Даже о такой мелочи, как о праве побыть наедине с собой, не мог я теперь и мечтать - ведь никогда больше я не оказывался один. Все радости истончились, иссякли.

Но кое-что в моей жизни всё же осталось - истории.

И я хотел бы рассказать их вам.