Глава 12. Герои, которые сели не в тот автобус

Из Института окончательной литературы мы вышли в половине четвёртого.

Не по часам.

По сюжету.

Часы в Проза.ру вообще показывали время приблизительно. Одни спешили к финалу, другие отставали на три главы, а башенные часы над Институтом уже второй день показывали:

**ПОЗДНО ЧТО-ЛИБО МЕНЯТЬ.**

— Неправда, — сказал я.

Часы подумали.

Стрелка дёрнулась.

Надпись сменилась:

**ПОЧТИ ПОЗДНО.**

— Уже лучше.

Петрович посмотрел вверх.

— Сергей, не разговаривайте с инфраструктурой. Она привыкает.

Мы прошли ещё метров двадцать.

И услышали гудок.

На остановке стояли три автобуса.

Первый назывался:

**ЛЮБОВНАЯ ПРОЗА.**

Второй:

**ИСТОРИЧЕСКАЯ.**

Третий:

**КУДА-НИБУДЬ.**

Робот сразу пошёл к третьему.

— Стоять.

— Почему?

— Потому что именно туда мы обычно и попадаем.

— Значит, подходит.

Фира Марковна взяла Робота за плечо.

— Сегодня попробуем впервые поступить разумно.

Автобус «КУДА-НИБУДЬ» тронулся без нас.

Через пять секунд из окна высунулся мужчина в рыцарских доспехах и закричал:

— Скажите автору, что я не согласен жениться!

Автобус исчез за поворотом.

Петрович проводил его взглядом.

— Хороший автобус.

***

Наш стоял крайним.

Без названия.

Водитель курил возле двери.

— Куда идёте? — спросил я.

— По маршруту.

— Какому?

— Сто сорок два.

— А куда он ведёт?

Водитель посмотрел на меня с раздражением профессионала, которому задают совершенно ненужные вопросы.

— До конца.

— Чего?

— Маршрута.

Раввин кивнул.

— Логично.

Мы загрузились.

Я пересчитал всех.

Фира.

Петрович.

Раввин.

Робот.

Критик.

Капитанша.

Старый Учитель.

Все были на месте.

Я сел у окна.

Автобус тронулся.

И впервые за долгое время мне показалось, что ничего не произойдёт.

Это ощущение длилось секунд сорок.

Потом Фира сказала:

— Сергей.

— Что?

— У нас нет Петровича.

Я обернулся.

Место было пустым.

— Только что сидел!

Критик спокойно записал что-то в блокнот.

— Очень экономное исчезновение персонажа.

— Не начинайте.

Робот посмотрел в окно.

— Он там.

Мы все бросились к окнам.

Петрович стоял на предыдущей остановке.

В одной руке у него был пакет.

В другой — пирожок.

Он смотрел на удаляющийся автобус с выражением глубокого недоверия к литературе.

— Остановите! — крикнул я.

Водитель не отреагировал.

— Человек остался!

— Бывает.

— Остановите автобус!

— Нельзя.

— Почему?

— Следующая остановка через три главы.

***

И тут Раввин спросил:

— А где Критик?

Все посмотрели назад.

Критика тоже не было.

На его месте сидела незнакомая девушка лет двадцати пяти в длинном красном пальто.

Она держала окровавленный кухонный нож.

Возникла пауза.

Девушка посмотрела на нож.

На нас.

Снова на нож.

— Это не то, что вы подумали.

Фира вздохнула.

— Обычно после этой фразы оказывается именно то.

— Я вообще не должна быть здесь.

— Мы тоже, — сказал я. — Вы кто?

— Вера.

— Автор?

— Герой.

— Чей?

— Не знаю, можно ли говорить.

— А нож?

— Во второй главе.

— Что во второй главе?

— Объяснят.

Робот заинтересовался.

— А сейчас какая?

Девушка посмотрела в окно.

— У меня была четвёртая.

Я сказал:

— А у нас двенадцатая.

Она побледнела.

— Что?!

***

Автобус резко повернул.

С потолка упал мужчина.

Прямо на Раввина.

Они вместе рухнули в проход.

— Простите! — сказал мужчина.

— Вы откуда?

— С верхнего сюжета.

— Там что, этаж есть?

— Был.

Он поднялся.

На нём была военная форма какого-то неопределимого времени.

— Полковник Ветров.

— Из какого произведения?

— «До последнего приказа».

Вера вскочила.

— Я Вас знаю!

Полковник посмотрел на неё.

— Мы встречались?

— Нет. Вас мой автор читал.

Все замолчали.

Вот теперь стало интересно.

***

Я подошёл ближе.

— Ваш автор читал произведение, в котором он?

— Да.

Вера показала на полковника.

— Потом написал сцену со мной.

Полковник нахмурился.

— Какую?

Вера спрятала нож за спину.

— Неважно.

— Теперь уже важно, — сказал Критик.

Он сидел на заднем сиденье.

Я уставился на него.

— Ты же исчез!

— Я пересел.

— Зачем?

— Там сквозило.

Петрович тоже неожиданно поднялся с пола возле задней двери.

С пирожком.

— А меня забыли.

— Как Вы сюда попали?!

— Следующий автобус догнал.

Я закрыл глаза.

— Никого больше не пересчитываем.

Робот поднял руку.

— Это ошибка управления.

— Знаю.

— Нужно вести список.

— Не нужно.

— Я уже веду.

***

Автобус набирал скорость.

За окнами мелькали произведения.

Мы буквально ехали сквозь них.

Вот семья ужинала на кухне.

Вот солдаты лежали в окопе.

Вот женщина бросала кольцо в реку.

Вот мальчик впервые увидел море.

Вот старик писал письмо человеку, которого давно не было в живых.

Вот два преступника спорили, кто из них положительный герой.

Расстояний почти не существовало.

Между одной жизнью и другой было иногда всего одно окно автобуса.

Я смотрел и вдруг понял:

вот какой должна быть Вселенная Проза.ру.

Не звёзды в пустоте.

А переполненный вокзал.

Все истории стоят плечом к плечу.

Иногда настолько близко, что одна нечаянно наступает другой на ногу.

***

Навстречу пролетел другой автобус.

Из него кто-то крикнул:

— ВЕРА!

Девушка вскочила.

— Это мой автор!

— Кто?

Она бросилась к окну.

В противоположном автобусе мужчина бил ладонью по стеклу.

— ВЕРА! ВЕРНИСЬ!

Вера открыла форточку.

— НЕ ВЕРНУСЬ!

— У ТЕБЯ ФИНАЛ!

— ПЕРЕПИШИ!

Автобусы разошлись.

Я посмотрел на неё.

— Вы сбежали из произведения?

— Нет.

— А что произошло?

— Села не в тот автобус.

— Случайно?

Вера подумала.

— Сначала случайно.

— А теперь?

— Теперь уже нет.

***

Полковник Ветров смотрел на неё с интересом.

— Почему не хотите возвращаться?

— Меня там должны посадить в тюрьму.

— Убили кого-то?

Вера посмотрела на нож.

— Почти.

— «Почти» — плохое слово в уголовном деле.

— Я герой романа, а не подсудимая.

— Для автора разница есть?

— Очень смешно.

Раввин вмешался:

— А почему автор решил Вас посадить?

Вера пожала плечами.

— Потому что это логично.

Я насторожился.

— Для кого?

— Вот!

Она сразу повернулась ко мне.

— Именно!

— Что именно?

— Автор говорит: «Так логично».

— А Вы?

— А я говорю: «Для кого логично?»

***

Критик открыл блокнот.

— Прекрасно.

Петрович:

— Не начинай.

— Это важный литературный вопрос.

— Когда ты говоришь «важный литературный вопрос», часа два никто не ест.

***

Я попросил Веру рассказать всё сначала.

Оказалось, её автор написал семейную драму.

Вера возвращалась домой раньше времени.

Обнаруживала там мужа с другой женщиной.

Скандал.

Кухня.

Нож.

В первоначальном варианте она просто уходила.

Потом автор решил, что этого мало.

В следующей версии Вера хватала нож.

Потом ударяла мужа.

Потом оказалось, что удар несмертельный.

Полиция.

Суд.

Тюрьма.

И сильный финал.

— Почему сильный? — спросил я.

— Потому что последствия.

Критик кивнул.

— Аргумент есть.

Вера повернулась к нему.

— А почему я должна ударить?

— Вы ревнуете.

— И?

— Злитесь.

— И?

— Он Вас предал.

— И?

Критик перестал писать.

Вера сказала:

— Миллионы людей ревнуют. Миллионы злятся. Миллионам изменяют. Они все хватают нож?

Тишина.

Петрович откусил пирожок.

— Правильный вопрос.

***

Я посмотрел на Веру.

— Значит, Вы не против последствий.

— Нет.

— Вы против поступка, который автор заставил Вас совершить ради последствий.

Она кивнула.

— Он сначала придумал хороший финал. Потом стал тащить меня к нему.

Вот.

Вот это уже было полезно.

Не только для Веры.

Для меня.

Для любого автора.

Иногда писатель настолько влюбляется в красивую сцену впереди, что начинает ломать героя, чтобы тот туда пришёл.

***

Полковник Ветров неожиданно сказал:

— У меня было наоборот.

Все повернулись.

— Что?

— Автор хотел, чтобы я выжил.

— А Вы?

— Не мог.

Вера посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что тогда должны были погибнуть мои люди.

— Но Вы же герой.

— Именно.

Он сказал это совершенно спокойно.

Никакой героики.

Никакой музыки.

Просто факт его характера.

И я вдруг увидел разницу.

У Веры автор придумал поступок за персонажа.

У Ветрова обстоятельства создавали выбор, но решение соответствовало человеку, которым его уже сделали предыдущие страницы.

Один сюжет толкал героя.

Другой раскрывал.

***

Автобус остановился.

Водитель крикнул:

— ПЕРЕСАДКА!

— Куда?

— Всем по своим произведениям!

Двери открылись.

На остановке творился кошмар.

Десятки авторов.

Сотни персонажей.

Кто-то кого-то искал.

— У меня пропала бабушка!

— Какая?

— Главная!

— А у меня злодей!

— Радуйтесь!

— Без него третья часть не работает!

Женщина держала фотографию мужчины.

— Кто-нибудь видел моего бывшего мужа?

Петрович спросил:

— Настоящего или литературного?

— Уже не знаю!

***

На площади висело огромное табло:

**БЮРО ПОТЕРЯННЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ**

Под ним очередь.

Автор подбегал к окошку.

— У меня герой пропал!

— Фамилия?

— У него нет фамилии.

— Возраст?

— Я не указал.

— Внешность?

Автор замолчал.

Сотрудница подняла глаза.

— Вы его вообще описывали?

— Не успел.

— Тогда как мы должны его найти?

— Он очень глубокий.

— Следующий!

***

Робот шепнул мне:

— Очень полезное учреждение.

— Почему?

— Авторы узнают, насколько хорошо знают собственных героев.

Я посмотрел на него.

— Запиши.

— Уже.

***

В этот момент к нам прорвался мужчина.

Тот самый, которого мы видели в соседнем автобусе.

— Вера!

Она сделала шаг назад.

— Андрей Николаевич…

Я сразу понял:

автор.

Не потому что он выглядел как писатель.

А потому что смотрел на Веру так, как родители смотрят на ребёнка, который ушёл из дома и ещё имеет наглость считать себя правым.

— Вы что творите?!

— Ничего.

— У Вас сегодня финал!

— Знаю.

— Возвращайтесь!

— Нет.

Он увидел меня.

— Это Вы её увели?

— Она села не в тот автобус.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

Он схватился за голову.

— Прекрасно. Теперь ещё и в чужую книгу попала.

— Бывает.

— Не бывает!

За его спиной пронёсся Наполеон на самокате.

Автор проводил его глазами.

— Ладно. Здесь бывает.

***

Мы сели в кафе прямо возле Бюро.

Автор Веры назывался Андрей Николаевич.

Я сразу предупредил:

— То, что сейчас происходит, — литературная ситуация. Не надо воспринимать её как суд над автором.

— А над кем?

— Над сценой.

Критик поправил:

— Рассмотрение текста.

— Спасибо.

Вера положила нож на стол.

Официантка увидела.

— Уберите.

— Это реквизит.

— Тем более. У нас вчера Чехов заходил. После него три ружья нашли.

***

Я спросил Андрея Николаевича:

— Зачем она ударяет мужа?

— Потому что доведена.

— Этого достаточно?

— В жизни бывает.

— Бывает. Но мы спрашиваем не «может ли человек вообще так сделать». Мы спрашиваем: **может ли именно Вера, которую Вы написали до этой сцены, сделать именно это?**

Автор замолчал.

Вера тоже.

Критик перестал писать.

Вот это был тот момент, ради которого стоило потерять автобус.

***

Андрей Николаевич открыл рукопись.

Начал листать.

— Она терпеливая.

— Так.

— Очень собранная.

— Так.

— Не любит скандалов.

— Так.

— В третьей главе сестра говорит, что Вера всегда сначала уходит, потом принимает решение.

Вера посмотрела на него.

— Вот.

Автор продолжал читать.

— В пятой она после конфликта выключает телефон и идёт пешком через весь город.

— Вот!

— В седьмой…

Он остановился.

— Что?

— Она выбрасывает тарелку.

Вера нахмурилась.

— Не в человека.

— Да.

Автор закрыл рукопись.

— Чёрт.

Петрович:

— Поздравляю.

— С чем?

— Вы познакомились со своей героиней.

***

Андрей Николаевич посмотрел на Веру.

— Хорошо. Ты не ударишь.

— Спасибо.

— Но что тогда с финалом?

Вера улыбнулась.

— Это Вы автор.

— Очень удобно.

— Теперь да.

***

Мы рассмеялись.

Но полковник Ветров не смеялся.

Он смотрел куда-то за окно.

Я заметил.

— Что случилось?

— Мой автобус.

На площади стоял старый военный грузовик.

Возле него ждал человек.

Автор Ветрова.

Полковник поднялся.

— Мне пора.

— Вы хотите вернуться?

— Да.

Вера удивилась.

— Добровольно?

— Конечно.

— Но Вы же сказали, что там погибнете.

Ветров застегнул китель.

— Я сказал, что там есть выбор.

— И Вы знаете, какой сделаете?

— Да.

— Тогда Вы несвободны.

Он улыбнулся.

— Наоборот.

***

Вера долго смотрела ему вслед.

Потом спросила меня:

— А в чём разница между нами?

— Не знаю.

Раввин ответил:

— Он возвращается не потому, что автор приказал ему умереть.

Фира продолжила:

— И Вы отказались не потому, что хотите жить любой ценой.

Критик добавил:

— В обоих случаях вопрос один: соответствует ли действие тому человеку, которого уже создал текст.

Петрович поднял палец:

— А можно человеческим языком?

Я сказал:

— Герой не должен делать то, что удобно автору. Он должен делать то, что убедительно для героя.

— Вот. Можно же было сразу.

***

Андрей Николаевич переписывал финал прямо за столом.

Вера заглядывала через плечо.

— Нет.

— Что опять?

— Я не плачу.

— Почему?

— Я злюсь.

— Хорошо.

Он вычеркнул.

— Здесь я бы не сказала «навсегда».

— А что?

— Ничего.

— Совсем?

— Иногда уйти молча сильнее.

Критик довольно кивнул.

— Теперь начинаю её уважать.

Вера посмотрела на него.

— А раньше?

— Вы были плохо написаны.

— Очень приятный человек.

— Спасибо.

***

Через полчаса Андрей Николаевич закрыл ноутбук.

— Готово.

— И чем заканчивается?

— Она уходит.

— Просто?

— Просто.

— Муж остаётся?

— Да.

— Тюрьмы нет?

— Нет.

— Ножа?

Он посмотрел на стол.

— Нож оставим на кухне.

Официантка издалека крикнула:

— ЗАБЕРИТЕ ЕГО ВООБЩЕ!

***

Вера встала.

— Тогда мне пора.

Я удивился.

— Вернётесь?

— Конечно.

— Вы же сбежали.

— Я не из произведения сбежала.

Она посмотрела на автора.

— Я сбежала из неправильного поступка.

Андрей Николаевич протянул ей руку.

Вера посмотрела.

Потом обняла его.

И они ушли.

Автор и герой.

Рядом.

Не хозяин и собственность.

Не кукловод и кукла.

Скорее два участника одной истории, у каждого из которых были свои права на правду этой истории.

***

— Красиво, — сказал Робот.

— Да.

— Теперь мы вернёмся в свой автобус?

Я посмотрел на площадь.

Автобуса не было.

Наших тоже.

— Где все?

Робот проверил список.

— Фира Марковна села в автобус «Семейная проза».

— Что?!

— Петрович уехал с детективом.

— Почему?

— Там обещали обед.

— Раввин?

— Забрал не того мальчика.

— Как это «не того мальчика»?!

— Он думал, наш.

— У нас вообще был мальчик?!

Робот посмотрел список.

— Сейчас проверю.

Я отнял у него бумагу.

— Критик где?

— Его забрал чужой автор.

— Зачем?

— Сказал, что ему нужен отрицательный персонаж.

Я сел.

***

Через минуту подошли трое незнакомцев.

Женщина лет сорока.

Подросток с рюкзаком.

И старик в белой шляпе.

— Вы Сергей? — спросила женщина.

— Допустим.

— Нам сказали идти с Вами.

— Кто сказал?

— Наши авторы.

— Зачем?

— Чтобы Вы нас вернули.

— Куда?

Они переглянулись.

— Мы не знаем.

Я посмотрел на Робота.

Он посмотрел на меня.

Потом радостно сказал:

— Новая компания.

Я хотел возразить.

И не стал.

Потому что вдруг понял:

вот она.

Настоящая Вселенная Проза.ру.

Здесь невозможно идти только со своими героями.

Слишком тесно.

Слишком много дорог.

Слишком много книг.

Чужие персонажи будут садиться в твои автобусы.

Твои — исчезать в чужих романах.

Авторы будут искать их.

Следить за ними.

Ругаться.

Бояться за них.

Радоваться, если они вернутся другими.

Потому что герой после публикации остаётся героем автора.

Но уже не живёт только возле его письменного стола.

***

— Хорошо, — сказал я незнакомцам. — Представляйтесь.

Женщина сказала:

— Марта.

Подросток:

— Денис.

Старик снял белую шляпу.

— Моё имя Вам пока ничего не даст.

— Отлично. Самое удобное знакомство за сегодня.

Робот спросил:

— А из каких вы произведений?

Марта ответила:

— Из разных.

— Авторы знают, где вы?

Денис пожал плечами.

— Теперь, наверное, знают.

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

Номер был незнакомый.

Я ответил.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

Мужской голос говорил очень спокойно.

Но только первые две секунды.

— У Вас мой сын.

Я посмотрел на Дениса.

Денис отрицательно покачал головой.

— Какой сын?

— Литературный.

— А.

— Верните его.

— Мы постараемся.

— Не постараемся. Верните.

— Где?

Пауза.

— Вот это проблема.

— Почему?

— Я сам не знаю, где сейчас нахожусь.

Связь оборвалась.

Тут же позвонил второй телефон.

Потом третий.

Потом телефон Марты.

Потом зазвонил Робот.

Я посмотрел на него.

— У тебя откуда телефон?

— Нашёл в предыдущей главе.

На площади одновременно начали кричать авторы:

— ГДЕ МОЯ ГЕРОИНЯ?!

— КТО ЗАБРАЛ КАПИТАНА?!

— ВЕРНИТЕ СОБАКУ!

— СОБАКА НЕ МОЯ!

— А ЧЬЯ?!

— НЕ ЗНАЮ!

Я засмеялся.

Очень громко.

Потому что наконец понял:

путешествие только сейчас становилось по-настоящему тесным.

И, следовательно, по-настоящему интересным.

А над остановкой уже появлялась новая табличка:

# Глава 13. Автор, который пришёл за своим героем