Реальность против аватарки

Дэн поправил ракурс — чтобы в кадр попало только окно с видом на «сталинку» и краешек модного худи. В подписи к фото: «утренний вайб, питерские крыши». На деле — город К., восемьдесят тысяч населения, и вместо крыш — ржавые антенны и бельевые верёвки соседей.

Дэн вёл телеграм-канал про «урбанистику и жизнь в мегаполисе». Подписчиков — четыре тысячи, половина из них — такие же ребята из районных центров, которые листали его посты в надежде, что и у них когда-то будет «как у него». Сам Дэн работал в местной «Пятёрочке», а «урбанистикой» занимался по вечерам, снимая на телефон, как троллейбус №2 эффектно вписывается в закат.

Сегодня он ждал Киру. Она написала ему в директ — «дизайнер, переехала из Питера, ищу компанию для прогулок». На аватарке — девушка в берете на фоне Исаакия. Дэн, конечно, понял, что что-то не так: береты в сентябре в Питере не носят даже хипстеры-ретрограды. Но написал. Потому что скучно.

Они встретились у единственного в городе нормального кофе-пойнта — того самого, где капучино стоило как пол-зарплаты кассира. Кира пришла в пальто oversize и с огромной сумкой, в которой, судя по всему, помещался весь её скарб. Села, достала айфон, заказала раф.

— Красиво у вас тут, — сказала она, кивая на облупленный фасад ДК через дорогу. — Провинциальный шик.

Дэн усмехнулся. Он понял — она тоже врёт. Не дизайнер, не из Питера. Скорее всего, местная, которая работает в салоне красоты на проспекте Ленина и ведёт инсту про «эстетику маленьких городов». Они оба играли роли, которые никто не просил играть.

— Слушай, — сказал он вдруг, решив не тянуть. — Давай без этого. Я не из Питера. Я вообще никуда не уезжал. Работаю в «Пятёрочке», а канал веду, потому что тошно иногда.

Кира замерла с чашкой у губ. Потом медленно опустила её и рассмеялась — тихо, без надрыва.

— А я в салоне на Ленина. Маникюр делаю. А «дизайнер из Питера» — это потому что стыдно было написать, что я тут застряла. Что мама в соседнем подъезде, и кот, и даже сбежать некуда.

Они молчали. За окном проезжал тот самый троллейбус №2. Ржавый, гремящий, с надписью «Реклама» на борту, выцветшей до розовых разводов.

— Знаешь, что самое дурацкое? — сказал Дэн. — Я ведь всё понимаю. Что подписчики мои — такие же, как я. Что мы все тут сидим и притворяемся, будто живём в другом мире. Но остановиться не могу.

— А и не надо, — пожала плечами Кира. — Пусть будет. Пусть будет этот твой канал. Пусть будет моя инста. Мы же не врём никому, кроме себя. А себя иногда надо обманывать, чтобы не сойти с ума.

Они допили кофе. Вышли на улицу. Вечерело. Где-то в окне панельки загорелся свет.

— Пойдём до парка? — предложил Дэн. — Там скамейки есть. Правда, облупленные.

— Пойдём, — кивнула Кира.

Они шли молча, и Дэн думал о том, что, может быть, в этом и есть какая-то правда: не в питерских крышах и не в беретах, а вот в этом — вдвоём брести по своему маленькому городу, зная, что оба врут, и всё равно не уходить.

Телефон в кармане вибрировал — подписчики ждали новый пост. Дэн не достал его. В этот раз.