Глава 13. Автор, который пришёл за своим героем

Телефоны звонили одновременно.

Мой.

Марты.

Робота.

У старика в белой шляпе зазвонил вообще карман пиджака, хотя телефона он оттуда не достал.

— Вы отвечать будете? — спросил я.

— Не уверен, что звонят мне.

— Телефон у Вас в кармане.

— Это ещё ничего не доказывает.

Мне начинала нравиться новая компания.

Денис тем временем смотрел на мой телефон.

На экране высвечивалось:

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР.

— Это мой, — сказал он.

— Откуда знаешь?

— Он всегда так звонит.

— У тебя автор звонит персонажам?

— Когда злится.

Я нажал кнопку.

— Алло.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— У Вас мой герой.

— Уже понял.

— Верните.

— С удовольствием. Куда?

На другом конце наступила пауза.

— Сейчас уточню.

Я посмотрел на Дениса.

— Твой автор не знает, где его произведение?

— Он его редактирует.

— И что?

— После последней редакции город переехал.

— Куда?

— Если бы мы знали, я бы сам вернулся.

***

Телефон отключился.

И сразу же раздался женский голос:

— Сергей!

Я обернулся.

Через площадь к нам шла женщина.

Быстро.

Очень быстро.

Не бежала, но по походке было ясно: если потребуется, побежит.

В руках она держала толстую папку.

За ней летели листы.

Один прилип к фонарю.

Другой — к спине какого-то детектива.

Третий поймал Робот.

Прочитал.

— Тут написано: «Не комментируйте непрочитанное».

Женщина остановилась.

Посмотрела на него.

— Правильно написано.

Робот вернул лист.

— Я прочитал.

— Тогда можете комментировать.

Она перевела взгляд на меня.

— Сергей Бухдрукер?

— Смотря зачем.

— У Вас мой герой.

Я посмотрел на Марту.

На Дениса.

На старика.

— Который?

Женщина нахмурилась.

— Вот это хороший вопрос.

***

Она представилась:

— Гюльшен.

Я узнал имя.

Страница Проза.ру.

Большие публицистические тексты.

Разговор о правде, оценках, внутреннем наблюдении, вечном споре между «хочу», «нельзя», «хорошо» и «плохо».

И главное — настойчивая просьба:

не спорить с текстом, который не прочёл.

Это мне понравилось.

Особенно сейчас, когда половина Вселенной Проза.ру бегала друг за другом и требовала объяснений, не успевая понять, кто вообще из какой книги.

— А как выглядит Ваш герой? — спросил я.

Гюльшен задумалась.

— Это проблема.

— Почему?

— Потому что он не совсем человек.

Петрович появился из-за киоска.

С двумя пирожками.

Я уже перестал спрашивать, откуда он берётся.

— Опять? — сказал он.

— Что опять?

— В прошлый раз герой был человеком. До этого робот. Теперь «не совсем человек». Когда-нибудь у нас будет нормальный слесарь?

— Я могу быть слесарем, — сказал Робот.

— Ты не можешь.

— Почему?

— Потому что ты ведро наггетсов.

Робот посмотрел на ведро.

— Это профессия?

***

Гюльшен раскрыла папку.

— Его зовут Наблюдатель.

Старик в белой шляпе поднял голову.

— Хорошее имя.

— Это не имя.

— Ещё лучше.

— Он наблюдает за тем, что происходит внутри человека.

Петрович:

— Психолог?

— Нет.

— Совесть?

— Нет.

— Ангел?

— Нет.

— Тогда кто?

Гюльшен посмотрела на него.

— Если я Вам сейчас дам готовое определение, Вы перестанете наблюдать и начнёте пользоваться определением.

Петрович замолчал.

Потом повернулся ко мне.

— Непростая женщина.

— Я заметил.

***

Она объяснила.

В её тексте Наблюдатель не должен сразу делить происходящее на «хорошо» и «плохо».

Не обязан немедленно судить.

Его задача — смотреть.

Что человек почувствовал?

Что захотел?

Что сказал?

Что сделал?

Когда возник гнев?

Как он рос?

Когда пошёл на убыль?

Не почему человек «плохой».

А как именно произошло то, что произошло. :chatgpt-content-reference{index="0"}

Робот поднял руку.

— Полезная функция.

— Очень.

— Тогда я тоже могу.

— Попробуйте.

Робот посмотрел на Петровича.

— Петрович ест третий пирожок.

— Второй.

— Я наблюдаю расхождение данных.

— Вот и наблюдай молча.

***

— И где Наблюдатель? — спросил я.

Гюльшен посмотрела через площадь.

— Сбежал.

— Почему?

— Потому что здесь его все начали использовать.

— Как?

— Очень просто. Каждый хотел, чтобы Наблюдатель подтвердил именно его версию событий.

Я засмеялся.

— Тогда он действительно попал не туда.

— Наоборот. Он попал туда, где особенно нужен.

***

Мы пошли искать.

Это оказалось труднее, чем найти человека.

Человека хотя бы можно спросить по приметам.

А Наблюдатель не носил пальто.

Не имел роста.

Не оставлял следов.

Зато после него оставались странные изменения.

Возле кофейни два героя перестали драться и начали выяснять, из-за чего именно поссорились.

У магазина автор перечеркнул слово «подлец» и написал:

«человек, который сделал вот это».

На площади женщина кричала мужчине:

— Ты всегда меня унижаешь!

Потом вдруг остановилась.

Подумала.

И сказала:

— Нет. Не всегда. Сейчас я злюсь, потому что ты не пришёл вчера и не предупредил.

Мужчина тоже остановился.

— А я сейчас хочу доказать, что ты сама виновата.

— Зачем?

— Не знаю.

Они оба замолчали.

Петрович указал на них.

— Он проходил здесь.

***

След привёл нас к огромному зданию.

Над входом висела вывеска:

ИНСТИТУТ ОКОНЧАТЕЛЬНЫХ ОЦЕНОК.

Я остановился.

— Мы же только что были в Институте окончательной литературы.

Критик появился рядом.

— Здесь целый квартал окончательности.

— Ты откуда?

— Меня вернули.

— Кто?

— Автор.

— Не подошёл на отрицательного героя?

Критик помолчал.

— Сказал, что я слишком разговариваю.

Петрович:

— Умный автор.

***

Внутри Института было десять этажей.

На первом определяли:

ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК или ПЛОХОЙ.

На втором:

ПРАВ или НЕПРАВ.

На третьем:

ТАЛАНТЛИВ или БЕЗДАРЕН.

На четвёртом:

УМНЫЙ или ГЛУПЫЙ.

На пятом:

СВОЙ или ЧУЖОЙ.

Шестой назывался:

НАШ или НЕ НАШ.

— А разница с пятым? — спросил я.

Сотрудник пожал плечами.

— Огромная.

— Какая?

— Это другой отдел.

***

Очереди были колоссальные.

Люди входили в одну дверь.

Через минуту выходили с табличкой.

«ХОРОШИЙ».

«ПЛОХОЙ».

«ПЕРСПЕКТИВНЫЙ».

«БЕЗНАДЁЖНЫЙ».

«ГЕНИЙ».

«ГРАФОМАН».

Я увидел писателя с табличкой «ГЕНИЙ».

Он сиял.

Через три шага другой сотрудник остановил его.

— Покажите произведение.

— Зачем?

— Проверка.

Тот прочитал страницу.

Перевернул табличку.

На обратной стороне было:

«ВОПРОС ОТКРЫТ».

Писатель возмутился:

— Как это?!

— Следующий!

***

Гюльшен шла всё быстрее.

— Он здесь.

— Откуда знаете?

— Слишком много оценок.

Мы поднялись на восьмой этаж.

Там находился главный зал.

На сцене сидел мужчина.

Перед ним стояли три эксперта.

Первый спросил:

— Вы хороший человек?

— Иногда.

— Ответ не принимается.

— Почему?

— Нужно выбрать.

— Тогда не знаю.

— Хороший или плохой?

— В какой ситуации?

Эксперт раздражённо постучал карандашом.

— В целом!

— Я себя целиком никогда не видел.

Я остановился.

— Нашли.

Гюльшен кивнула.

— Он.

***

Наблюдатель оказался обычным мужчиной.

Среднего возраста.

Серый костюм.

Спокойное лицо.

Никакого сияния.

Никакой мистики.

На столе перед ним лежала анкета.

Вопрос первый:

«Вы чаще хороший или плохой?»

Он написал:

«Когда?»

Вопрос второй:

«Вы добрый человек?»

Он написал:

«По отношению к кому?»

Вопрос третий:

«Вы склонны к греху?»

Он написал:

«Что именно мы сейчас называем этим словом?»

Эксперт выхватил анкету.

— Вы издеваетесь?

— Наблюдаю.

— Что?!

— Вы начали раздражаться после третьего ответа.

Эксперт покраснел.

— Я не раздражаюсь!

— Голос стал громче.

— Потому что Вы меня провоцируете!

— Теперь Вы объясняете причину.

— Конечно!

— А пять секунд назад отрицали само раздражение.

Зал затих.

Петрович шепнул:

— Мне он нравится.

***

Главный эксперт поднялся.

— Кто Вас сюда допустил?

Наблюдатель посмотрел на него.

— Вы.

— Я?!

— Двадцать семь минут назад.

— Я Вас не видел.

— Вы были заняты оценкой человека у окна.

Эксперт повернулся.

У окна сидел молодой парень с табличкой:

«ЛЕНИВЫЙ».

— Вот его, — сказал Наблюдатель.

— Что с ним?

— Почему он ленивый?

— Ничего не делает.

Парень поднял руку.

— Можно?

— Молчать.

Я вмешался:

— А давайте всё-таки спросим.

Эксперт посмотрел на меня.

— Кто Вы?

— Сергей.

— Это ничего не объясняет.

— Обычно да.

Я подошёл к парню.

— Почему ничего не делаешь?

— Боюсь.

— Чего?

— Что сделаю плохо.

Главный эксперт сказал:

— Вот! Лень!

Наблюдатель покачал головой.

— Нет. Вы только что получили новые данные.

***

Парень рассказал.

Когда ему было десять лет, отец смеялся над всем, что он делал руками.

Потом учитель несколько раз сказал, что у него «ничего не получится».

Потом он перестал пробовать.

Снаружи это выглядело как лень.

Внутри — как способ не получить очередное подтверждение собственной несостоятельности.

Критик спросил:

— Значит, он не ленивый?

Наблюдатель ответил:

— Я этого не сказал.

— А что сказали?

— Что слово «ленивый» закрыло исследование раньше времени.

Вот это мне понравилось.

***

Я посмотрел на Гюльшен.

Она молчала.

И хорошо делала.

В её тексте как раз и была эта опасность: человек слишком быстро приклеивает название, а потом начинает видеть уже не явление, а своё название для него. С раннего детства «хочу», «нельзя», «хорошо» и «плохо» могут смешиваться так, что человек уже не понимает, откуда взялась конкретная оценка и кому она была удобна. :chatgpt-content-reference{index="1"}

***

Главный эксперт сдался не сразу.

— Хорошо. Допустим. Тогда вообще нельзя оценивать?

Гюльшен впервые вмешалась.

— Почему Вы услышали именно это?

Эксперт замер.

— Но Вы же…

— Наблюдателю запрещено пользоваться оценками во время наблюдения. Это не значит, что человек вообще никогда ничего не оценивает.

— Тогда зачем?

— Чтобы хотя бы иногда увидеть то, что существовало до ярлыка.

Эксперт посмотрел на неё.

— А потом?

— Потом думайте.

Петрович:

— Хорошая последовательность.

— Какая?

— Сначала посмотреть. Потом подумать. У нас часто наоборот.

***

В этот момент открылись двери.

В зал влетел мальчик.

Лет восьми.

За ним бежали двое взрослых.

— Стой!

— Нельзя туда!

Мальчик пробежал между столами и спрятался за Наблюдателем.

Женщина, вероятно мать, подбежала первой.

— Простите! Он совершенно неуправляемый!

Мальчик выглянул.

— Почему?

— Что почему?

— Почему неуправляемый?

— Потому что ты не слушаешься!

— А зачем мне было слушаться?

— Потому что я сказала!

Он задумался.

— А почему Вы сказали?

Женщина открыла рот.

Закрыла.

Петрович тихо сказал:

— Опасный возраст.

Гюльшен улыбнулась.

И я понял, откуда в её тексте взялся этот пытливый малыш.

Не обязательно конкретный ребёнок.

Скорее та часть человека, которая ещё не согласилась принимать «нельзя» только потому, что кто-то старше произнёс это громким голосом. В исходном произведении именно через такого ребёнка начинается исследование путаницы между желаниями, запретами и оценками. :chatgpt-content-reference{index="2"}

***

Главный эксперт неожиданно сел.

— Хорошо.

— Что хорошо? — спросил Наблюдатель.

Эксперт вздохнул.

— Я уже боюсь пользоваться этим словом.

Все рассмеялись.

Даже он.

***

Потом произошло то, чего никто не ожидал.

На девятом этаже сработала тревога.

С потолка заговорил голос:

— ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕН ЧЕЛОВЕК БЕЗ ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ОЦЕНКИ.

Петрович:

— Это мы.

Голос:

— ОБЪЕКТ НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН.

Робот:

— Возможно, я.

Голос:

— ОБЪЕКТОВ ДЕВЯТЬ.

Я пересчитал.

— Нас как раз девять.

Гюльшен:

— Значит, система считает нас проблемой.

Двери заблокировались.

***

По коридорам поехали маленькие машины.

Каждая несла таблички.

ХОРОШИЙ.

ПЛОХОЙ.

УМНЫЙ.

ГЛУПЫЙ.

ОПАСНЫЙ.

ПОЛЕЗНЫЙ.

ВЕРУЮЩИЙ.

НЕВЕРУЮЩИЙ.

ПРАВИЛЬНЫЙ.

НЕПРАВИЛЬНЫЙ.

— Они хотят нас распределить, — сказала Фира.

— Пусть попробуют, — сказал Раввин.

Первая машина подъехала к Петровичу.

Просканировала.

На экране:

«ПИЩЕВОЕ ПОВЕДЕНИЕ: ПОДОЗРИТЕЛЬНОЕ».

Петрович оскорбился.

— На себя посмотри.

Машина отъехала.

***

Ко мне подъехала другая.

Мигнула.

Напечатала:

АВТОР.

Потом:

ПЕРСОНАЖ.

Потом:

ЧИТАТЕЛЬ.

Потом:

СОСТАВИТЕЛЬ.

Потом задымилась.

Критик кивнул.

— Наконец-то объективная рецензия.

***

Но Наблюдателя система определить не могла вообще.

На мониторе появлялось:

ОЦЕНИВАЕТ?

Нет.

ОСУЖДАЕТ?

Нет.

ОПРАВДЫВАЕТ?

Нет.

НАБЛЮДАЕТ?

Да.

Система зависла.

По всему зданию погас свет.

***

В темноте голос Робота сказал:

— Я наблюдаю, что ничего не вижу.

Петрович:

— Молодец.

— Я правильно?

— Идеально.

***

Через минуту включился аварийный свет.

Все таблички в здании были пустыми.

ХОРОШИЙ исчезло.

ПЛОХОЙ исчезло.

ГЕНИЙ.

БЕЗДАРЬ.

ЛЕНТЯЙ.

ПОДЛЕЦ.

СВЯТОЙ.

ГРЕШНИК.

Всё исчезло.

Остались только люди.

И произведения.

Главный эксперт смотрел на пустую табличку в руках.

— И что теперь делать?

Наблюдатель ответил:

— Смотреть.

— А потом?

— Задавать вопросы.

— А потом?

— Получать данные.

— А потом?

— Возможно, менять мнение.

Эксперт поморщился.

— Очень неудобная система.

— Зато живая.

***

Двери открылись.

Мы вышли на площадь.

Наблюдатель остановился.

— Я возвращаюсь.

— К Гюльшен? — спросил я.

— В текст.

Гюльшен посмотрела на него.

— Добровольно?

— Теперь да.

— Почему сбежали?

Наблюдатель улыбнулся.

— Хотел проверить, что произойдёт, если меня выпустить в чужие произведения.

— И?

— Люди очень любят использовать наблюдение для доказательства заранее принятого решения.

— Например?

— «Я внимательно наблюдал и понял, что он негодяй».

Критик засмеялся.

— Узнаваемо.

— Поэтому мне пришлось напомнить, что наблюдение заканчивается там, где заранее известно, что именно мы обязаны увидеть.

***

Гюльшен открыла папку.

Наблюдатель шагнул к ней.

И перед тем как исчезнуть между страницами, повернулся ко мне.

— Сергей.

— Да?

— У Вас есть проблема.

— Одна?

— Пока одна.

— Какая?

— Вы собираете героев слишком быстро.

Я посмотрел вокруг.

Марта.

Денис.

Старик.

Робот.

Фира.

Раввин.

Петрович.

Критик.

Капитанша.

И ещё человек пять, которых я вообще не помнил.

— Возможно.

— Скоро Вы перестанете знать, кто из какой книги.

— Уже.

— Тогда не пытайтесь всех вернуть немедленно.

— А что делать?

— Смотрите, что происходит, когда чужой герой попадает в чужой мир.

— Это совет?

— Наблюдение.

И исчез.

***

Гюльшен закрыла папку.

— Нашёлся.

— Да.

— Спасибо.

— Это он нас нашёл.

— Возможно.

Она собралась уходить.

Я вспомнил одну вещь.

— Подождите.

— Что?

— Ваш текст очень длинный.

Она посмотрела на меня внимательно.

— И?

— Ничего.

Петрович схватил меня за рукав.

— Молодец.

Я продолжил:

— Я просто понял: если не прочитал целиком, нельзя делать вид, что понял целиком.

Гюльшен кивнула.

— Вот теперь можно разговаривать.

И ушла.

Это было справедливо. Сама авторская страница отдельно предупреждала читателей не спешить с комментариями по фрагментам и не обсуждать непрочитанный текст как прочитанный. :chatgpt-content-reference{index="3"}

***

Мы остались на остановке.

Через минуту подошёл автобус.

На табличке:

ЧУЖИЕ ГЕРОИ.

— Наш? — спросил Робот.

— Уже не знаю.

— Садимся?

Я посмотрел внутрь.

На первом сиденье сидел мужчина в космическом скафандре.

За ним — крестьянка с корзиной.

Дальше — следователь.

Рядом с ним — русалка.

В конце салона спорили средневековый монах и программист.

Петрович заглянул.

— Еда есть?

Из автобуса ответили:

— Пироги!

— Наш.

Он вошёл первым.

***

Мы разместились как смогли.

Автобус тронулся.

Минут через пять Денис дёрнул меня за рукав.

— Сергей.

— Что?

— Кажется, мы опять потеряли автора.

— Какого?

Он показал назад.

На остановке стояла Гюльшен.

Но не одна.

Рядом с ней был Критик.

Они о чём-то спорили.

Я открыл окно.

— КРИТИК!

Он махнул рукой.

— ЕЗЖАЙТЕ!

— ТЫ С НАМИ!

— Я ДОГОНЮ!

Гюльшен что-то сказала ему.

Критик открыл блокнот.

Петрович выглянул.

— Всё. Пропал.

— Почему?

— Она заставит его сначала прочитать.

Автобус взорвался хохотом.

Даже водитель.

***

Но через минуту смех прекратился.

Потому что впереди дорогу перегородили люди.

Много.

Человек сто.

У каждого в руках была книга.

На книгах — разные имена авторов.

А рядом с каждым стоял персонаж.

Иногда один.

Иногда пятеро.

Иногда целая армия.

Наш автобус остановился.

Из толпы вышел мужчина.

Поднял руку.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— Нам надо поговорить.

— О чём?

Он показал на автобус.

— О наших героях.

И тут из салона кто-то радостно крикнул:

— ПАПА!

Один из авторов побледнел.

Другой закричал:

— ЭТО НЕ ТВОЙ АВТОР!

Третий бросился к автобусу.

Четвёртый схватил его:

— СТОЙ! ЭТО МОЯ ГЕРОИНЯ!

Из задней двери выскочила русалка.

За ней программист.

Потом следователь.

Потом монах.

И площадь превратилась в совершенно неуправляемое воссоединение писателей с персонажами.

Я посмотрел на Робота.

— Записывай.

— Что?

— Всё.

— Это невозможно.

— Отлично.

— Почему отлично?

Я улыбнулся.

— Значит, началась настоящая Проза.ру.

А над площадью уже зажигалось название следующей главы:

Глава 14. Родительское собрание литературных героев