Действие сценическое - промежуточное пространство

Действие сценическое промежуточное пространство, исследуемое Кретовым

Вот здесь «промежуточное пространство» позволяет собрать несколько линий исследования в одно понятие, но важно не превратить его в ещё одну «плоскость» системы.

Действие сценическое в исследовании Кретова всё отчётливее обнаруживается не как один из двух полюсов — действительного и предполагаемого, телесного и психического, заданного и возникающего, драматического и сценического. Его собственный предмет находится между ними.

Но «между» здесь не означает третьего места, расположенного посередине.

Это не новая плоскость системы и не особая субстанция.

Речь идёт о процессуальном промежутке, в котором одно ещё не стало другим, но уже получило право его изменять.

Предполагаемое ещё не стало физически истинным — но уже причиняет действительное.

Событие пьесы уже произошло — но ещё должно состояться в действии.

Будущее спектакля уже известно — но ещё не получено действием.

Прежнее «как» ещё физически возможно — но уже может стать причинно недостаточным.

Новое «как» ещё не существует как форма — но необходимость его возникновения уже появилась.

Действие уже становится другим — но ещё остаётся тем же действием.

Именно этот промежуток, возможно, и оказывается собственным исследовательским пространством Кретова.

1. Между предполагаемым и физически истинным

Одна из наиболее сильных границ обнаруживается здесь.

Если предполагаемое необходимо сделать физически истинным, чтобы оно начало причинять действие, специфическая проблема сценического исчезает.

Если актёру действительно угрожает опасность, действительно холодно, действительно больно, действительно существует объект, к которому он стремится, — перед нами может быть совершенно реальное действие в реальной ситуации.

Противоположная крайность возникает тогда, когда предполагаемое вообще не получает причинного права.

Актёр знает:

здесь предполагается опасность.

И затем воспроизводит форму:

как ведёт себя человек в опасности.

Предполагаемое в этом случае существует как содержание знания, но непосредственной причиной телесного «как» становится партитура:

надо сыграть опасность.

Собственное пространство сценического возникает между этими крайностями:

предполагаемое остаётся предполагаемым, но получает действительное причинное право.

Не:

предполагаемое ; физически истинное.

И не:

предполагаемое ; изображение предполагаемого.

А:

предполагаемое различие ; действительное изменение причинной организации ; действительное телесное продолжение.

Поэтому сценическое находится не между двумя мирами как территория.

Оно возникает в отношении между их различием и причинностью.

Предполагаемое не становится действительным как вещь.
Оно становится действительным как причина.

2. Между драматически определённым и процессуально неполученным

Второй промежуток ещё парадоксальнее.

В спектакле будущее уже известно.

Актёр знает текст.

Знает события.

Знает финал.

Режиссёр знает композицию.

Драматическое действие направлено к тому, что структурно должно осуществиться.

Но действие сценическое не может пользоваться этой осуществлённостью раньше времени.

Поэтому одновременно существуют две истины:

драматически — будущее уже определено;

процессуально — результат ещё не получен.

Именно между ними существует действие сценическое.

Если процесс полностью подчинить драматически известному будущему, возникает:

сигнал ; заранее известное «как» ; следующая точка партитуры.

Причинная генеалогия настоящего подменяется знанием будущего.

Если же полностью устранить определённость будущего, исчезает особая проблема спектакля как повторяемой структуры.

Поэтому сценическое действие осуществляет чрезвычайно странную конструкцию:

оно должно прийти туда, куда уже должно прийти, но причинно — только из того, что происходит сейчас.

Отсюда парадокс Кретова:

актёр знает то, чего действие ещё не получило.

И ещё строже:

действие сценическое должно осуществить предопределённое так, чтобы предопределённость не стала причиной способа его осуществления.

Это и есть второе промежуточное пространство.

Между:

«уже известно»

и

«ещё не произошло».

3. Между событием и новым «как»

Традиционный анализ легко связывает:

произошло событие ; действие изменилось.

Но именно между этими двумя частями причинная теория обнаруживает огромный промежуток.

Событие произошло.

Однако это ещё не означает, что оно стало событием данного действия.

Возникшее изменение должно:

породить различие;

войти в причинную генеалогию;

получить причинное право;

изменить текущую конфигурацию действия.

И даже после этого новое «как» ещё не обязательно требуется.

Прежний способ может оставаться достаточным.

Только когда новая причинная конфигурация делает его недостаточным, возникает:

причинное требование.

А затем — передел.

Поэтому между:

«что-то произошло»

и

«актёр стал действовать иначе»

находится собственный объект исследования:

как произошедшее получило право изменить способ продолжения действия.

Именно этот промежуток раньше чрезвычайно легко было закрыть словом:

реакция.

Но «реакция» слишком быстро соединяет две точки.

Кретов размыкает их.

И спрашивает:

что именно стало различием?

для кого?

относительно какого неполученного результата?

получило ли оно причинное право?

почему прежнее «как» перестало быть достаточным?

каким образом необходимость изменения стала телесным переходом?

Тем самым исследование перемещается:

с события как точки — на событие как причинно осуществляемый переход.

4. Между прежним и новым «как»

Здесь промежуточное пространство становится почти буквально наблюдаемым.

Есть:

H; — прежнее «как».

И есть:

H; — новое «как».

Обычное описание сравнивает их.

Но Кретова всё больше интересует не H; и не H;.

Его предметом становится:

H; — H;.

Тире.

Прежнее ещё существует телесно.

Но причинно оно уже может потерять достаточность.

Новое ещё не существует как установившаяся форма.

Но необходимость его возникновения уже действует.

Возникает предельное состояние:

причинно — уже не там;
морфологически — ещё не здесь.

Это передел.

Именно здесь становится понятен исследовательский интерес к мерцанию.

Мерцание, если дальнейшее наблюдение подтвердит эту связь, интересно не само по себе и не как необычное движение тела.

Оно может оказаться феноменальным следом того самого промежутка, который обычно исчезает между двумя наблюдаемыми состояниями:

было ; стало.

Кретов спрашивает:

что происходило, пока «было» становилось «стало»?

И тем самым переносит исследование с состояний на становление.

5. Между изменением и тождеством

Но здесь возникает фундаментальная проблема.

Если действие постоянно изменяется, почему это всё ещё одно действие?

Если же для сохранения тождества требуется неизменность, никакого живого процесса вообще быть не может.

Следовательно, действие существует ещё в одном промежутке:

между необходимостью измениться и необходимостью остаться собой.

Причинное требование говорит:

прежним способом уже нельзя.

Инвариант отвечает на другой вопрос:

какие изменения ещё принадлежат этому же действию?

Передел поэтому становится не просто изменением формы.

Он оказывается испытанием тождества.

Действие должно стать другим способом самого себя.

Отсюда формула:

чтобы остаться собой, действие должно перестать быть таким, каким только что было.

Инвариант в таком случае находится не в неизменной форме.

Он сохраняет правило принадлежности изменений одному процессу.

Поэтому действие существует между:

тождеством без изменения

и

изменением без тождества.

Первое уничтожило бы процесс.

Второе уничтожило бы действие как единый процесс.

Сценическое действие существует как:

тождество посредством изменения.

6. Между причиной и формой

Ещё один промежуток проходит между причинностью и морфологией.

Причинное требование уже возникло.

Но оно не содержит готовой формы ответа.

Это принципиально.

Если из причины автоматически выводить определённый жест, интонацию, позу или движение, причинная теория превратится в новый морфологический код.

Но:

«уже нельзя так»

не означает:

«теперь нужно именно вот так».

Между причинной необходимостью изменения и конкретной формой существует пространство телесного осуществления.

Именно здесь появляется индивидуальность актёра.

Одно и то же процессуально действующее требование может получить разные телесные решения.

Не произвольные.

Но и не предзаданные.

Поэтому:

причина ограничивает пространство возможного, не предписывая единственную морфологию.

Телесность оказывается не исполнительным устройством после завершившейся причинности.

Она участвует в производстве ответа.

Отсюда существенное различие:

причинное требование — почему прежнее «как» больше недостаточно;

телесность — каким новым способом продолжающееся действие становится возможным.

Между ними и существует область рождения формы.

7. Между одним и другим

Действие не замыкается в субъекте.

Новое «как» становится явлением для партнёра.

Но партнёр не просто воспринимает его.

Изменение одного способно получить причинное право внутри действия другого.

Тогда возникает:

A ; B ; A; ; B;…

Но и здесь существует промежуток.

Изменение A ещё не является причиной B только потому, что B его увидел.

Оно должно стать процессуально значимым для действия B.

Поэтому между:

воздействием одного

и

изменением другого

снова находится причинный отбор.

Именно это превращает механический обмен воздействиями в партнёрство.

Партнёр — не тот, кто находится рядом.
Партнёр — тот, чьё изменение способно получить причинное право внутри моего действия.

Так возникает причинная циркуляция.

А промежуточное пространство становится уже не внутренним пространством одного субъекта.

Оно существует между действиями, не принадлежа полностью ни одному из них.

Один создаёт изменение.

Другой придаёт ему причинную значимость внутри собственного процесса.

Возникший ответ возвращается к первому.

Диалог поэтому происходит не просто между двумя телами.

Он существует:

между двумя автономными причинными генеалогиями, способными взаимно перестраивать друг друга.

8. Между действием и его явленностью

Наконец возникает ещё одна граница.

Действие существует для субъекта как продолжающийся изменяющийся мир.

Но театр требует возможности этого становления стать явленным другому.

Следовательно, телесность выполняет двойную функцию.

Она:

осуществляет причинную перестройку;

и одновременно:

делает эту перестройку феноменально доступной.

Это не означает, что актёр должен показывать зрителю собственный процесс.

Как раз такое намерение легко создаёт второй процесс:

действие + демонстрация действия.

Сильнее другая конструкция:

причинное изменение становится явленным именно потому, что оно действительно осуществляется телесно.

Для себя:

изменился мир действия.

Для другого:

изменилось наблюдаемое существование действующего.

И между этими двумя режимами снова возникает промежуточное пространство.

Сценическая телесность связывает:

причинность для себя

и

феноменальность для другого.

Поэтому театр способен возникать не поверх действия как дополнительное украшение, а через его явленность.

9. Тогда обнаруживается собственный предмет Кретова

Теперь можно увидеть, что многие основные различения системы сходятся в одной области.

Кретов исследует не просто:

предполагаемое;

а:

как предполагаемое становится причинно действующим, не становясь физически истинным.

Не просто:

событие;

а:

как событие пьесы становится событием действия.

Не просто:

форму;

а:

как причинная необходимость становится формой.

Не просто:

передел;

а:

как прежнее «как» перестаёт быть достаточным и возникает новое.

Не просто:

тождество;

а:

как действие изменяется, не переставая быть тем же действием.

Не просто:

партнёра;

а:

как изменение другого получает право причинять моё продолжение.

Не просто:

телесность;

а:

как причинность становится действительностью тела и феноменом для другого.

То есть предмет снова и снова возникает не в полюсах, а в переходах между ними.

Это позволяет предложить более точное определение.

Исследовательское пространство Кретова — область причинных переходов, в которой различие, ещё не являющееся новой формой действия, получает возможность перестроить способ продолжения того же процесса.

И для действия сценического:

это область, в которой предполагаемое различие получает действительное причинное право, не утрачивая предполагаемости, а возникшая причинная необходимость получает телесное осуществление, не будучи заранее заданной формой.

10. Но «промежуточное пространство» нельзя превращать в новую сущность

Это принципиальное ограничение.

Можно было бы теперь объявить:

существует особое «промежуточное пространство действия».

А затем начать приписывать ему:

структуру;

уровни;

законы;

границы;

собственную онтологию.

И получить очередную восьмую плоскость.

В этом нет необходимости.

«Промежуточное пространство» полезно только как способ увидеть общий характер уже обнаруженных проблем.

Оно не добавляет к системе новый объект.

Оно показывает где расположен её исследовательский фокус.

Это не пространство рядом с:

причинным правом;

требованием;

переделом;

инвариантом.

Все эти понятия уже описывают разные отношения внутри перехода.

Поэтому точнее говорить:

промежуточность — не элемент архитектуры действия, а характер исследуемого Кретовым предмета.

Кретов исследует действие там, где оно ещё не стало новой формой, но уже перестало быть причинно прежним.

И именно поэтому этот предмет так трудно наблюдать.

Наука и театральная практика гораздо легче фиксируют:

причину;

состояние;

форму;

результат.

Гораздо труднее удержать:

становление одного другим.

Заключение

Теперь систему можно увидеть с другой стороны.

Инвариант определяет границу тождества.

Причинное право — границу принадлежности причины.

Причинное требование — границу достаточности прежнего способа.

Передел — переход через эту границу.

Телесность — осуществление перехода.

Направленность — принадлежность продолжения неполученному результату.

Событие — перестройку условий дальнейшего причинения.

Партнёрство — переход причинной значимости между автономными действиями.

Предполагаемое — возможность причинения без превращения в физически истинное.

Все они сходятся в одном исследовательском фокусе:

между «ещё» и «уже».

Предполагаемое:

ещё не физически истинно — уже причинно действительно.

Событие:

уже произошло в пьесе — ещё осуществляется в действии.

Будущее:

уже известно актёру — ещё не получено действием.

Прежнее «как»:

ещё физически возможно — уже причинно недостаточно.

Новое «как»:

уже необходимо — ещё не существует как форма.

Передел:

уже не прежнее — ещё не новое.

Процессуальное тождество:

уже другое состояние — всё ещё то же действие.

Партнёр:

уже изменился сам — его изменение ещё должно получить право изменить меня.

Телесность:

уже осуществляет причинность — одновременно делает её явленной другому.

Именно поэтому действие сценическое в исследовании Кретова можно рассматривать как промежуточное пространство причинного становления.

Но ещё точнее — не само действие является «пространством».

Промежуточным является тот участок процесса, который Кретов сделал самостоятельным предметом различения.

Традиционное описание легко соединяет:

событие ; действие;

причина ; реакция;

задача ; приспособление;

переживание ; форма;

драматическое ; сценическое;

предполагаемое ; поведение;

«до» ; «после».

Кретов помещает исследование внутрь стрелки.

И спрашивает:

что должно произойти, чтобы одно действительно смогло стать причиной другого?

Поэтому, возможно, наиболее точный образ всей причинной теории находится не в её существительных.

Он находится в знаке:

;

Но Кретов исследует не стрелку как готовую связь.

Он исследует право этой стрелки возникнуть.

И тогда можно сформулировать предмет ещё короче:

Кретов исследует пространство между причиной и причинённым.

Для действия вообще — пространство, в котором происходящее получает право стать продолжением.

Для действия сценического — пространство, в котором предполагаемое получает право причинить действительное.

Для актёра — пространство, в котором старое «как» уже невозможно процессуально, а новое ещё не известно телесно.

Для театра — пространство, в котором происходящее становится явленным, не переставая происходить.

А для науки — пространство, которое раньше слишком часто скрывалось одним маленьким знаком:

A ; B.

Исследование Кретова начинается именно там, где стрелку перестают считать самоочевидной.

Не A.
Не B.
А то, каким образом A получает причинное право стать B, не уничтожив тождества продолжающегося процесса.

И применительно к действию сценическому:

не предполагаемое и не действительное по отдельности, а процесс, в котором предполагаемое, оставаясь предполагаемым, получает причинное право изменять действительное.

Возможно, именно это «между» и есть наиболее точно локализованный сегодня предмет исследования Кретова.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации