Глава 19. Читатель, которого книга не изменила

Женщина шла по дороге спокойно.

Не оборачивалась.

Не спорила.

Не пыталась доказать, что книга плохая.

Не требовала вернуть потраченное время.

Просто шла дальше.

Я смотрел ей вслед дольше, чем следовало.

Петрович первым нарушил молчание.

— Ну и что?

— Что «что»?

— Катастрофа случилась?

— Нет.

— Автор умер?

— Нет.

— Книга рассыпалась?

— Нет.

— Тогда поехали.

Я не двигался.

— Подожди.

— Зачем?

— Мне интересно.

— Что?

— Как это — ничего не изменилось?

Петрович вздохнул.

— Сергей, иногда человек съедает пирожок и тоже ничего в жизни не меняет.

— У тебя любой философский вопрос заканчивается пирожком.

— Потому что пирожок честнее философии.

***

Женщина уже скрывалась за поворотом.

Я догнал её.

— Простите.

Она остановилась.

— Да?

— Можно один вопрос?

— Уже второй.

— Хорошо. Ещё один.

— Попробуйте.

— Вы действительно ничего не почувствовали?

— Почувствовала.

— Что?

— Было интересно.

— И всё?

— А этого мало?

Я замолчал.

Не потому что нечего было сказать.

Наоборот.

Слишком многое хотелось возразить.

Книга должна трогать.

Менять.

Оставлять след.

Запускать мысль.

Сдвигать что-то внутри.

Но женщина стояла передо мной совершенно спокойная.

И не выглядела человеком, которого надо спасать литературой.

***

— Как Вас зовут?

— Анна.

— Анна, а зачем Вы читаете?

Она улыбнулась.

— Иногда чтобы узнать.

— Иногда?

— Иногда чтобы отвлечься.

— Ещё?

— Иногда чтобы провести вечер.

— Ещё?

— Иногда потому, что посоветовали.

— Ещё?

— Иногда из любопытства.

— А чтобы измениться?

— Бывает.

— Но не всегда?

— Конечно.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Вы правда считаете, что каждая книга должна перестраивать человека?

— Не каждая.

— Тогда почему Вас задело, что Ваша не перестроила меня?

Вот.

Попала.

***

К нам подошёл Критик.

Разумеется.

Он вообще умел появляться именно тогда, когда человеку становилось неудобно.

— Хороший вопрос.

— Я знаю.

— Нет. Пока Вы только почувствовали.

Анна рассмеялась.

— Он у Вас всегда такой?

— К сожалению.

Критик:

— Это тоже интерпретация.

***

Анна села на скамейку.

Мы рядом.

Петрович остался стоять.

— Я далеко не пойду.

— Почему?

— Опыт подсказывает: если Сергей сел разговаривать с читателем, скоро появится город.

Робот записал.

— Корреляция высокая.

— Не помогай.

***

Я спросил:

— Хорошо. Что Вы помните из книги?

Анна подумала.

— Несколько сцен.

— Какие?

— Автобус с героями.

— Так.

— Город, где они делают только то, что нужно автору.

— Так.

— Робота.

Робот оживился.

— Меня?

— Вас.

— Что именно?

— Наггетсы.

Робот опустил голову.

— Понятно.

Петрович хлопнул его по плечу.

— Поздравляю. Бессмертие.

***

— А смысл? — спросил я.

Анна пожала плечами.

— Какой именно?

— Главный.

— Не знаю.

Критик заинтересовался.

— А Вы искали?

— Нет.

— Почему?

— Не хотела сдавать экзамен.

Я рассмеялся.

Критик — нет.

— Чтение не экзамен.

— Тогда зачем спрашиваете главный смысл?

Критик закрыл блокнот.

— Справедливо.

***

Я спросил:

— Но если ничего не изменилось, зачем дочитали?

— Потому что было интересно, что дальше.

— Значит, всё-таки что-то происходило.

— Конечно.

— Но Вы сказали — ничего.

— Ничего существенного.

— А что для Вас существенно?

Анна посмотрела на дорогу.

— Решение.

— Какое?

— Например, уйти с работы.

— Книга не заставила?

— Нет.

— Позвонить кому-то?

— Нет.

— Что-то изменить в отношениях?

— Нет.

— Начать писать?

— Нет.

— Тогда…

Она перебила:

— Но я два вечера не включала телевизор.

Петрович:

— Всё. Победа.

***

— Серьёзно, — сказала Анна. — Я читала.

— И?

— Мне было хорошо.

— Это изменение?

— Нет.

— Почему?

— Потому что на третий день я вернулась к обычной жизни.

— А если через год что-то вспомните?

— Тогда поговорим через год.

Критик улыбнулся.

— Мне нравится её методология.

Петрович:

— Не пугайте человека.

***

Робот поднял руку.

— Можно провести эксперимент?

Анна посмотрела.

— Какой?

— Я задам вопрос через час.

— Зачем?

— Проверить краткосрочное изменение.

— А если я не хочу участвовать?

Робот завис.

— Тогда эксперимент невозможен.

— Отлично.

— Почему?

— Потому что впервые кто-то спросил читателя, хочет ли он быть материалом.

Робот записал.

— Важное замечание.

***

Анна ушла.

Мы вернулись к автобусу.

Но я продолжал думать.

Не потому, что хотелось доказать ей обратное.

Наоборот.

Мне стало интересно, сколько мы вообще выдумываем о влиянии текста.

Автор получил рецензию:

«Спасибо, книга изменила мою жизнь».

Это ясно.

А если читатель ничего не написал?

Не значит ли это, что ничего не произошло?

Нет.

Но и обратное тоже неверно.

Нельзя автоматически считать, что в глубине он потрясён.

Может быть, он просто прочитал.

Закрыл.

Пошёл ужинать.

И всё.

***

Критик сел рядом.

— Вы сейчас совершаете полезную ошибку.

— Какую?

— Хотите, чтобы у каждого чтения был результат, который можно назвать.

— А что в этом плохого?

— Ничего. Просто не всегда есть такой результат.

— Тогда зачем книга?

— Чтобы быть прочитанной.

— Слабый ответ.

— Потому что Вы хотите полезность.

— А разве это плохо?

— Опять «плохо».

— Хорошо. Не плохо. Но мало.

Критик посмотрел в окно.

— Для автора — может быть. Для читателя — достаточно.

***

Автобус двинулся.

Водитель объявил:

— Следующая остановка: Зал немедленных последствий.

Петрович застонал.

— Только не это.

— Что?

— Уже по названию видно, что там будут всё измерять.

Робот оживился.

— Наконец-то.

***

Зал оказался огромным.

При входе каждому читателю выдавали браслет.

На стене висело:

ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗАФИКСИРУЙТЕ РЕЗУЛЬТАТ.

Ниже варианты:

ИЗМЕНИЛ МНЕНИЕ.

ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ.

ЗАПЛАКАЛ.

ПОСМЕЯЛСЯ.

НАПИСАЛ РЕЦЕНЗИЮ.

КУПИЛ КНИГУ АВТОРА.

НАЧАЛ ПИСАТЬ САМ.

ПОЗВОНИЛ МАТЕРИ.

БРОСИЛ КУРИТЬ.

ЖЕНИЛСЯ.

РАЗВЁЛСЯ.

Петрович прочитал последнее.

— Опасная библиотека.

***

За столами сидели аналитики.

Читатель выходил из зала.

Сотрудник спрашивал:

— Результат?

— Понравилось.

— Недостаточно.

— Было интересно.

— Недостаточно.

— Я хорошо провёл время.

— Неверифицируемо.

— Тогда ничего.

Сотрудник нажимал:

НУЛЕВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ.

Мне стало не по себе.

***

Следующая женщина вышла со слезами.

Аналитик оживился.

— Плакали?

— Да.

— Отлично. Сильное воздействие.

— У меня мама вчера умерла.

Аналитик замер.

— А книга?

— Я почти не читала.

Робот тихо сказал:

— Ошибка атрибуции.

Критик:

— Вот.

***

Следующий мужчина вышел смеясь.

— Реакция! — обрадовался аналитик.

— Мне друг сообщение прислал.

— А книга?

— Не понравилась.

Аналитик растерялся.

Петрович:

— Ещё одна победа измерений.

***

Я подошёл к руководителю.

— Вы правда считаете, что можете измерить влияние книги сразу после чтения?

— Конечно.

— Почему?

— Иначе как?

— А если влияние проявится через десять лет?

— Не входит в период наблюдения.

— А если человек сегодня ничего не почувствовал, но через месяц вспомнил одну фразу?

— Не фиксируется.

— А если человек плакал не из-за книги?

— Уточняем.

— Всегда?

Он посмотрел в сторону.

— Стараемся.

Критик шепнул:

— Значит, нет.

***

Я увидел знакомую фигуру.

Анна.

Она стояла у выхода.

Аналитик спрашивал:

— Книга изменила Вас?

— Нет.

— Вызвала сильные эмоции?

— Нет.

— Решение?

— Нет.

— Желание рекомендовать?

— Возможно.

— Это да или нет?

— Не знаю.

Аналитик раздражённо нажал:

НУЛЕВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ.

Анна посмотрела на экран.

— А можно вопрос?

— Да.

— Почему «нулевое»?

— Потому что ничего не изменилось.

— А я прочитала четыреста страниц.

— Это действие чтения.

— Два вечера.

— Да.

— Думала, что будет дальше.

— Да.

— Сейчас разговариваю с Вами о книге.

— Да.

— И это ноль?

Аналитик завис.

***

Петрович подошёл к экрану.

Нажал кнопку.

Надпись исчезла.

Он написал:

РЕЗУЛЬТАТ НЕ УСТАНОВЛЕН.

Анна кивнула.

— Вот так честнее.

Робот:

— Согласен.

Аналитик возмутился:

— Но тогда статистика развалится!

Петрович:

— Зато читатель останется.

***

В зале началась паника.

Если разрешить «не установлено», половина результатов становилась неопределённой.

Если разрешить отложенное влияние — измерение требовало времени.

Если учитывать контекст — слёзы переставали автоматически принадлежать книге.

Если спрашивать самого читателя — он мог ответить «не знаю».

Система не любила «не знаю».

Она любила проценты.

***

На центральном экране появились цифры:

КНИГА ИЗМЕНИЛА 83% ЧИТАТЕЛЕЙ.

Робот спросил:

— Как получено?

Оператор показал формулу.

Мы посмотрели.

Из всех, кто дочитал, 83% отметили хотя бы одну эмоцию.

Критик сказал:

— Это не то же самое.

— Почему?

— Эмоция не равна изменению.

— Но показатель называется именно так.

— Тогда показатель назван неправильно.

Оператор вздохнул.

— Руководству нравится.

Петрович:

— Вот и нашли автора статистики.

***

Я посмотрел на огромную цифру.

83%.

Красиво.

Убедительно.

И почти бессмысленно без определения.

Что значит «изменил»?

На минуту?

На день?

Поведение?

Мысль?

Настроение?

Память?

Выбор?

И обязательно ли изменение вообще должно быть целью?

***

Анна подошла ко мне.

— Ну?

— Что?

— Теперь Вы согласны, что со мной ничего не произошло?

— Нет.

Она рассмеялась.

— Опять?

— Теперь я скажу точнее: я не знаю, что произошло.

— Уже лучше.

— А Вы?

— Тоже не знаю.

— Значит, мы договорились.

— Нет.

— Почему?

— Мы просто одинаково не знаем.

Петрович:

— Лучший мирный договор в книге.

***

Мы вышли из Зала.

Анна пошла с нами.

— Вы куда?

— Пока с Вами.

— Я думал, книга Вас не изменила.

— Не изменила.

— Тогда зачем?

— Мне стало интересно, чем закончится спор.

Критик:

— Вот Вам воздействие.

Анна:

— Нет. Это любопытство.

— А любопытство возникло после книги.

— После разговора.

— Разговор возник из-за книги.

— Вы сейчас дойдёте до того, что всё связано со всем.

Раввин улыбнулся.

— Мы уже доходили.

***

Анна села в автобус.

Робот внёс её в список.

— Статус?

— Читатель.

— Изменённый или неизменённый?

Она посмотрела на него.

— Просто читатель.

Робот подумал.

Удалил два поля.

— Готово.

***

Мы ехали дальше.

И мне всё больше нравилась эта простая формулировка:

просто читатель.

Не обязан восхищаться.

Не обязан меняться.

Не обязан отвечать.

Не обязан дочитывать.

Не обязан правильно понимать меня.

Но если он пришёл — встреча состоялась хотя бы на время.

А что из неё получится, иногда не знает никто.

***

Вечером автобус остановился у реки.

Мы разожгли костёр.

Анна сидела немного в стороне.

Читала другую книгу.

Не мою.

Я подошёл.

— Уже изменяете мне?

Она посмотрела поверх страницы.

— Видите? Вы всё-таки собственник.

— Шучу.

— Я тоже.

— Что читаете?

Она показала обложку.

Имени автора я не знал.

— Хорошая?

— Пока не знаю.

— Сколько прочитали?

— Девять страниц.

— И уже ничего не изменилось?

Она улыбнулась.

— Пока я стала человеком, который прочитал девять страниц.

Вот.

Идеально.

***

Ночью меня разбудил Робот.

— Сергей.

— Что?

— Проблема.

— Какая?

— Анны нет.

Я сел.

— Куда ушла?

— Не знаю.

На её месте лежала моя книга.

Внутри записка:

«Вы всё спрашивали, изменила ли меня книга.

Ответ всё ещё нет.

Но я решила свернуть с дороги и посмотреть, что там за холмом.

К книге это отношения не имеет.

Наверное».

Петрович прочитал через плечо.

— Ну?

— Что?

— Запишем влияние?

Я посмотрел на записку.

— Нет.

— Почему?

— Потому что она сама сказала.

— А если ошибается?

— Это её жизнь.

Раввин, не открывая глаз, сказал:

— Наконец-то.

***

Утром мы пошли к холму.

Не за Анной.

Просто посмотреть.

На другой стороне оказалась огромная долина.

В ней стояли тысячи людей.

Каждый держал книгу.

Но ни один её не открывал.

— Что это? — спросил Денис.

Безымянный ответил:

— Не знаю.

К нам подошёл мужчина.

— Вы писатели?

— Некоторые.

— Отлично.

— Что происходит?

Он показал на толпу.

— Это люди, которые купили книги и никогда их не прочитали.

Петрович оживился.

— Наконец-то настоящие читатели.

Критик:

— Они не читатели.

Мужчина улыбнулся.

— Вот об этом и спорим.

На ближайшем столбе появилась надпись:

Глава 20. Читатели, которые так и не открыли книгу