Чёрный

                Война меняет в жизни всё,
                И – это, как все говорят - навечно.
                Пусть, псам не очень-то везёт,
                Но, в них есть тоже что-то человечье.

       Почти каждую ночь мы выезжали, и для того, чтобы поразить очередную точку противника, и для того, чтобы найти и вернуть на базу тела ребят, которые уже с небес поддерживали нас в нашей нелёгкой работе. Это было важно и для нас, и для их родственников.
       Пока мы ехали на точку, в памяти всплывали совсем недавние, и такие далёкие события, о нашей с ним первой встрече.

                ***

       Я уже понял, что происходит и, что мне нужно делать в случае если вокруг начинает всё громыхать и взрываться.
       Когда всё вокруг было почти совсем разрушено, я нашёл себе убежище в подвале на половину разрушенного соседнего дома. Его стены ещё довольно хорошо держались, хотя и сильно покосились, и жужжалки больше не бомбили его. Оказалось, там ещё были кое какие запасы еды, и я смогу ещё немного продержаться до прихода помощи.
       В этот день, как и всегда, ничего не предвещало беды, пока не послышался этот противно жужжащий звук. Я спокойно спал в своём углу, и вдруг, вокруг всё начало бухать и рушиться. Оставшиеся стены падали на перекрытие подвала, а оно, хоть и держалось из последних сил, да видать сил этих у него оставалось совсем мало. Поэтому, как оно не напрягалось, а от огромного обломка, упавшего как раз посредине, на уже и так большую кучу, давившую на него, рухнуло.
       Это было н просто страшно, это было ужасно!
Весь подвал заволокло пылью настолько, что стало трудно дышать. В голове промелькнула мысль как-то выбраться, вот только ничего не было видно, и я уткнувшись в покрывало, на котором спал, стал ждать, когда пыль осядет и я смогу определиться, что мне дальше делать.

       Когда всё закончилось, и пыль понемногу рассеялась, я огляделся вокруг и понял, что мой подвал завалило, а я был почти скован несколькими упавшими брёвнами. Нет, ранен я не был и двигаться мог, но, сама ситуация была довольно серьёзной.
       Сколько времени я провёл в подвале уже и не помню.
Несколько раз засыпал, сначала от усталости, поскольку пытался хоть как-нибудь освободится из своего плена. Потом ещё несколько раз от бессилия и голода.


       Наступило очередное утро.
       Странно, но оно было тихим и светлым. В это утро, как не странно, никто не жужжал, ничего не грохало и не рушилось. И, вдруг, я услышал звук моторов приближающихся автомобилей. Это были тяжёлые машины, и двигались они колонной.
       Я собрал все оставшиеся силы и просто завопил, почти завыл, стараясь привлечь к себе внимание. Не знаю, как он меня увидел, но тут, его, это я уже потом узнал, машина остановилась. Такое впечатление, как будто бы он, сквозь гул моторов и шум шин, услышал мои крики о помощи.
       Он пошел прямо к тому месту, где сквозь щели я смотрел из подвала, чтобы хоть кого-нибудь увидеть. Он отодвинул какую - то большую плиту, несколько досок, и я наконец - то смог выбраться. Моей благодарности не было предела, а он смотрел на меня широко улыбаясь. Никогда мне не забыть этой улыбки.
       - Ладно – спокойно и просто сказал он - давай в машину.

       Вот так всё и началось.
       С тех пор прошло уже немало времени, и можно было бы много рассказать о том, что мы пережили, но, сейчас не об этом.

       В этот раз мы ехали в абсолютной темноте.
Не потому, что нечем было посветить, а потому, что – нельзя. Нельзя дать себя обнаружить, не для того мы здесь. Только никакая темнота не была для нас, точнее для него препятствием.
       Зрение у него было такое, что ему не нужны были никакие приборы ночного видения. Он и без них, видел даже камни на дороге, и объезжал их очень аккуратно, чтобы машина не тряслась и не грохотала. Нельзя ведь, чтоб никто услышал нас или тем более заметил.

       Он уже был взводным и его взвод миномётчиков слыл своей точностью и живучестью. И вот сейчас мы направлялись на очередную точку, указанную нам операторами, для того, чтобы поразить очередную вражескую цель. Да не быстро, но доехали же, правда, когда мы до неё добрались, была уже глубокая ночь.

                ***

       Я не знаю, что такое денди, у меня слабое образование, а воспитание, вообще дворовое. Я это к тому, что он так её называл, хотя, может я и ошибаюсь, может и Данди.
       - Давай, давай - он, как будто гнал её домой - не задерживайся…

       Лейтенант делал всё, чтобы она не смогла задержаться ни на минуту. Со стороны это создавало такое впечатление, что он делает всё нарочито грубо и настойчиво. Только вот, она этого совсем не замечала, ведь он был для ней всем на этом свете. И мужем, и другом, и отцом их детей, и опорой, и надеждой, в общем – всем!
       Я смотрел на него со стороны и никак не мог понять, почему он себя так ведёт? Ведь, даже со стороны было видно, что он её очень любит, только он это старался тщательно скрыть. Только спустя несколько дней, когда мы собирались на выезд, я понял его. Он пока все собирались, был какой-то напряжённый и резкий, а потом, как-то обмяк.
       -Нам нужно сделать всё – сказал он еле слышно, сев на ящики с минами – чтобы наши родные были живы и счастливы.
       И вот, сегодня, она ещё раз попыталась его обнять, но он отгородился от неё автоматом и, отступив несколько шагов назад, замахал рукой, чтобы она уезжала.

       Я видел, как машина понесла её по сельской дороге, и вскоре она полностью растворилась в дорожной пыли и вскоре её вовсе стало не видать, только дорожная пыль. И, как будто ничего и никого не было.
       Если бы она только знала, что это их последняя встреча, но, она… нет, она не знала, она даже не заплакала, прощаясь. Нельзя ей, ведь она его жена, а его жене плакать нельзя. Кроме того, дома - дети, и они ждут и её, и весточки от папы.

                ***

       Он остановил машину, и, буквально за несколько минут она уже была готова к тому, чтобы выпустить партию мин в сторону вражеских окопов.
Я так и не смог привыкнуть к звуку пуска мин и, когда всё было готово к пуску, быстро отошел за кабину.
       Ребята выпустили пол обоймы мин в указанном оператором направлении, и, буквально сразу же начали сворачиваться. Не прошло и минуты, как сбор был закончен, и машина рванула с места.
       Мы успели отъехать буквально метров сто, как сзади послышалось такое ненавистно и противное жужжание. Их было несколько, этих самых летающих аппаратов. Скорее всего у них были камеры ночного видения, потому что в такой темноте, по-другому не может быть. Уйти от такого преследования с выключенными фарами, в полной темноте было делом не лёгким, но мы мчались, уже не боясь тряски и грохота.
       - Все вон – крикнул он, вдруг, резко остановив машину.

                ***

       У меня болело всё тело.
       Я не знал, что со мной, но чувствовал, жгучую боль везде, где только можно было хоть что-то почувствовать.
       Он лежал совсем рядом, где-то в паре метров от меня, и я, собрав последние силы, пополз к нему. Каждое движение давалось мне с ужасной болью, но я дополз до него. Сделал всё, чтобы, хоть как-то определить живой ли он, даже пару раз попытался его поднять, но не смог.
       Я старался изо всех сил, а он, так и не двигался. В конце концов я обессилил, мне очень хотелось спать. Я посмотрел на его бездыханное тело и всё понял… больше он мне никогда не скажет – Чёрный, в кабину.
       Мне хотелось выть от боли и гнева, но я знал, что - нельзя, иначе и меня будут бомбить. Пусть, хоть так, но я сохраню его на этой бренной земле.
Я расслабился и уснул.

                ***
       Сверху было очень хорошо слышно и видно всё, что происходило внизу.
За лейтенантом и его взводом приехала поисковая бригада. Но, тщательные поиски ничего не дали - от его взвода, не то, что никого, почти ничего не осталось. А, его самого, если можно так сказать, аккуратно уложили в кузове грузовика.
       - Мужики – сказал старший группы – а с этим как быть, они же всё-таки друзья? Я его здесь не могу оставить.
       - Погрузим в кузов рядом, чтобы уж до конца вместе.

       Борта машины закрыли, и она уехала, постепенно исчезнув в облаке пыли.

       Две пары глаз, казалось, очень внимательно наблюдали за всем происходящим. Только, на самом деле, именно сейчас, всё это им было совсем безразлично.
       Они в последний раз молча посмотрели друг другу в глаза и разошлись в разные стороны.
       Лейтенант развернулся, и увидел вдали свой взвод, дружно махавший ему руками. Перед тем, как направиться к своим ребятам, стоявшим рядом с архангелом Гавриилом, он оглянулся, чтобы в последний раз увидеть свое друга, но, увидел только его виляющий хвост. Потому, что его друг, по кличке «Чёрный», побежал туда, где, переминаясь с лапы на лапу, его уже ждала целая стая старых друзей, чтобы увести его на огромную Радугу.
       Да, у собак - свой рай.