Комиссия

Посвящено врачу психотерапевту бывшему председателю комиссии ВТЭК по Воронежу и Воронежской области Чевычалову Федору Федоровичу.
               
                Комиссия
                ВТЕК
Бывают психи разные – не буйные, но грязные, -
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот, что удивительно: все ходят без смирительных
И то, что мне приносится, все психи эти жрут.
                Владимир Семенович Высоцкий: «Песенка о сумасшедшем доме». 
                1
На дворе стояла осень 2006 года. А именно середина сентября пора, называемая в народе бабьим летом. Осень стояла теплая и листочки на деревьях не спешили желтеть. Хотя березка, растущая перед домом у соседей напротив вся, стояла в золоте. Березки они и желтеют одними из первых.
Сережа Денисов сейчас шел на почту, чтобы купить два почтовых конверта и марки. В начале октября ему предстояло пройти инвалидную комиссию ВТЭК и в те времена письма для комиссии еще не пересылались, как сейчас по электронной почте, а по старинке шли в конвертах. Как матери Сережи Надежде Владимировне объясняли многие врачи в психиатрической больнице, когда он находился в больном состоянии, то вел себя и разговаривал как нормальный здоровый человек и этот круг все сужался. Но на данный момент он был здоров, потому что систематически лечился дома и принимал все лекарства. То есть на все сто уверен в том, что психически ненормальный. Находился полностью в своей тарелке и в своем разуме. Может только чуточку неадекватный с приветом, зато с ясным сознанием. А вот диагноз у Сергея стоял очень редкий и еще покруче общего диагноза шизофрения он болел филантропией. Диагноз очень редкий и очень опасный. Именно из-за этого психиатрического диагноза еще в дореволюционной России и пошли всякие поверья про оборотней и разных вурдалаков. А на самом деле эти самые монстры вурдалаки, бегающие по болотам и лесам, вся такая нечисть обычные психи. Их раньше не умели лечить.
Поэтому-то из-за такого диагноза ему и поставили первую группу инвалидности. Хотя физически Сергей абсолютно здоров. Инвалидность детства ему поставили в далеком 1999 году. Тогда он превратился в оборотня пантеру полу, животного полу, человека во второй раз, а по ночам выходил на улицу и выл на Луну и бегал ночами по городу. Конечно, Серега оставался обычным человеком. Но ему казалось, как и при диагнозе, шизофрения идет раздвоение личности и ему также, то, что он оборотень. Ничем переубедить его невозможно, а только единственное, нужно лечить психотропными, лекарствами. В полнолуние, случилось это с ним первый раз в середине марта. И тогда же Сергей в первый раз в безумстве попал в психиатричку в детское отделение. Надежда Владимировна просто этого не выдержала. Да и никто бы такого не выдержал. Но потом это удалось скрыть от одноклассников. Но вот летом в начале июля того же года он обезумел во второй раз. Тогда-то ему в середине осени и влепили инвалидность детства. Пройдя, комиссию в военкомате Сережку, сняли с воинского учета. Его, конечно, не пропустил районный психиатр.    
А так как он, находясь в безумии, в дурдоме чуть не выколол одному больному мальчику глаз это еще благо санитарка успела поймать его руку с ложкой заостренным концом вперед. Врачи и написали социально, опасен. Когда об этом узнал директор школы, то вызвал к себе маму Сергея. Он предложил ей на выбор либо написать заявление, чтобы Сергей заканчивал одиннадцатый класс в спец школе либо дать ей сразу на руки аттестат за девятый класс. Надежда Владимировна выбрала второе все, поняв и оценив. Директор объяснил его матери, раз Сергей стал, социально опасным элементом то и сам директор, уже опасается за безопасность его одноклассников. А аттестат Сережи тянул почти на серебряную медаль только три четверки по русскому литературе и биологии, а все остальные оценки отлично. Не шли Сережке гуманитарные науки что поделать. Возможно, он и закончил бы школу медалистом.
Работала Надежда Владимировна обыкновенной уборщицей в городском клубе для молодежи. Такая простая крестьянская бедная семья.
И вообще болезнь у Сережки не наследственная, а приобретенная. У него летом, когда он перешел, из девятого в десятый класс, случилась очень сильная травма головы. Он тогда жил в деревне и помогал родному деду убирать сено. И вот когда ехал, на возу с сеном то, сидел на самом верху. Перед ним висела, толстая бельевая веревка и Сергий не, успел оттянуть ее вверх и она, упершись, ему в грудь, потащила его назад. А лошадь продолжала ехать. И наш герой с высоты два с половиной метра полетел, на землю вниз головой, потерял сознание. Его дедушка с бабушкой отходили его и привели в чувство только когда занесли в дом и поднесли к носу нашатырный спирт. Первые минуту или полторы Серега даже не дышал, а изо рта показалась струйка крови. Дедушка с бабушкой так и подумали, их внук, разбился насмерть. Можно смело сказать с этого дня у Сережки, и началась его болезнь. Районный педиатр (детский доктор) осмотрев его, рекомендовал, положить в больницу, поколоть уколы, пояснив, что после такой травмы может свободно заболеть психиатрическим заболеванием. У него сильнейшее сотрясение мозга. Но дед напрочь, отказался, видя, своего внука совершенно нормальным, адекватным положился на Русский авось. Тогда врач выписал для профилактики десять уколов каждый день по уколу внутримышечно. 
Когда Денисов пошел учиться в десятый класс, то примерно через месяц его одноклассники начали, за ним замечать некоторые странности которые все, увеличивались. Прошло чуть больше полгода после травмы пока у него совсем сорвало кукушку. Только из его одноклассников никто этого не заметил. Все привыкли за этот учебный год к странностям Денисова. Что они ведь школьники можно сказать еще дети. Исчез куда-то на полтора месяца и исчез. Они с мамой придумали историю, его сильно избили, да так, что потерял кратковременно память. С головой осталось все в порядке, и лежал в областной Воронежской больнице в невралгии на девятом километре. Так она эта больница называется. Только вот после второго раза летом 1999 года весь класс, откуда-то пронюхал об этом, что этот одноклассник лежал в дурке. Утечка этой информации и пошла откуда-то из районной больницы. А в первый раз Сереже удалось замаскироваться. И после этого второго раза все, как один разом от него по, отворачивались одно слово. Псих. Вот наш школьник и не пошел учиться в одиннадцатый.
Как ему еще маленькому в шестом классе пояснял младший родной брат его дедушки, который жил в той же деревне. То есть двоюродный Сережкин дедушка, которого он называл дядей Володей: «Ты Серега послушай меня уж я, то знаю этих всех и друзей и братанов и товарищей! Когда у тебя все хорошо и деньги водятся, у тебя тогда всех полным полно. Но когда беда, какая с тобой случись никого!» Денисов тогда не придал значения словам своего двоюродного дедушки и не поверил ему. В том возрасте еще все отлично, потому что вокруг везде летают розовые слоны и жизнь беззаботна ветер в голове. Так, как родители кормят и поют, одевают и обувают. А теперь он часто вспоминал слова дяди Володи. Этот дядя говорил ему чистую правду. Когда двоюродный внук лично с этим столкнулся.
Тут и отец Сергея, узнав, о его болезни и его сын уже, не излечим, бросил и единственного сына и жену ушел жить к другой женщине. Но конечно счастья не нашел, как и все мужчины предающие своих жен и больных детей. Лет через десять он бы и рад вернуться в семью да совесть мучила. А к тому же Надежда Владимировна, как порядочная женщина его бы и не приняла уже друг для друга совершенно чужие люди. И что принимать мужика только ради этого дела, он ей итак нервов достаточно потрепал. Она вообще, как только ее муж ушел, увидела жизнь и начала цвести. Теперь ее по, пьяни никто не грыз или скандалил, придираясь за уборку недосоленный суп или грязную посуду. И в доме настала тишина, а ни как раньше когда от скандалов больше чем раз в неделю крыша в доме ходуном ходила. И сама женщина ходила вся за шуганная и пере шуганная из-за собственного мужа. Болезнь сына даже и его безумие ей легче терпеть, чем пьянки родного мужа.
А когда Сережка и находился в безумии, то сам все понимал. Ему дома оставаться нельзя и ловить здесь больше нечего, только остается совершить какое-нибудь преступление. Сам просил отвезти его в стационар. Шел в больницу и брал у врача направление. Потом автобусом с матерью ехал туда. В четвертый раз ехали, на машине скорой помощи, оплатив бензин. И в сопровождении милиционера. Но после этого четвертого раза болезнь от Денисова резко отступила. Примерно на полтора года. Вновь после этого нашлись, дружки собутыльники девочки и так далее, началась красивая жизнь по кабакам. Подходящая компания. И почти до девятнадцати лет болезнь никак себя ни проявляла. Что называется от задницы отлегло.   
Но видно Господь вел Сережу своим промыслом. И когда ему почти исполнилось,  девятнадцать он вновь сильно, заболел, превратившись в пантеру. Так он после этого и ездил в свой дурдом. Только теперь ложили во взрослые отделения. Вот и вся его незатейливая история психиатрического больного инвалида.
               
                2

Итак, купив, на почте марки и конверты Сергей, пошел в городскую больницу в кабинет районного психиатра города Заступинска. Районным специалистом тогда работала очень пожилая женщина уже за шестьдесят, но опытный врач, как нарколог, а еще лучший невропатолог в городе и районе. Звали ее Сусликова Наталья Сергеевна по национальности Латышка там, в Латвии и родилась. Вообще-то она по профессии нарколог без диплома психиатра так закончила, какие-то, курсы. Но частенько заменяла настоящего хорошего районного специалиста психотерапевта. Нарколог она конечно замечательная отдать должное умела работать и с алкашами и с наркоманами. Зато вот доктор психиатр из нее никудышный.   
- Здравствуй Сереж! –
- Здравствуй Сереж! -
Поприветствовали его разом в один голос и врач, и медсестра Людмила Алексеевна.
- Здравствуйте девочки мои! –
Ответил им в такт Сергей. И тут же все трое рассмеялись.
- Наталья Сергеевна я на ВТЕК, пришел оформляться. А заодно и за лекарствами. –
- А что уже целый год прошел?! Ой, как быстро время летит. Тебе комиссию, когда проходить?
- В начале октября. –
- А ну тогда вовремя пришел. –
В этот момент в белоснежном халате и белых туфельках подчеркивавших оголенные красивые ножки, как каравелла вплыла одна из главных главврачей больницы. Совсем еще и не старенькая лет тридцати с небольшим. То есть что называется самый сок у женщины. Заместитель главного врача районной больницы Белоусова Татьяна Васильевна. У нее в кабинете каждый раз подписывал, свои рецепты Сергей, проходя без очереди. И каждый раз он ловил на себе ее кошачий взгляд, но, что этот врач о нем таки думала, он и понятия не, имел, а был к ней совершенно равнодушен. Вот эта самая врач, увидев, Сергея только и, мечтала лечь с ним в постель, прыгнуть на него. И больше ей ничего и не нужно, так он ей понравился.   
Но теперь ее лицо выдавало серьезность. Она обратилась к психиатру:
- Наталья Сергеевна! Вам нужно сейчас срочно посмотреть одного больного. Сейчас привезли нам на скорой из Васильевки. Говорят он очень тяжелый. И к тому же с диагнозом олигофрения. –
Видно подкинули вот она зам главврача, и хлопочет, тут же, смекнул Сережка. Разговор продолжила Сусликова:
- Он один или с родственниками?
- С родней, там и сопровождающий из деревни есть. –
- Ну, хорошо Татьяна Васильевна. Пойдемте, посмотрим. Люда ты пока ему рецепты выписывай. – Показала на больного Денисова.
- Угу. -
- А что Татьяна Васильевна в кабинет ко мне его нельзя?
- Нет, раз говорят буйный. –
- Очень интересно. –
Произнесла, тихо Наталья Сергеевна уже, выйдя из кабинета и закрывая дверь.
- Тебе как обычно Сереж или еще что-нибудь возьмешь?
Спросила добрая медсестра обыденным простым рабочим тоном.
- Да Людмила Алексеевна мне, как обычно. –
И назвал три своих психотропных нейролептика, которые пил каждый день. В их число входило. Снотворное на ночь корректор, который Серега очень любил, как и почти все больные, и утренний антидепрессант для бодрости и чтобы меньше спать, а также лечить все фобии. То есть страхи, если по научному.
- Сейчас Сереж выпишу. –
Выписав рецепты в течение шести семи минут молвила:
- Давай Сереж Сергеевну нашу подождем, посидим, с тобой пока поговорим. Твои рецепты все равно ведь она должна подписать. -
               
                3

У Сережи и медсестры завязался оживленный разговор. Сергей ей начал рассказывать свои приколы в психушке. Ей тоже интересно слушать истории про больных, потому что вплотную работала в этой сфере и не первый год. Такая опытная медсестра.
Сережка ей рассказывал:
- Вы знаете, Людмила Алексеевна меня там, раз попросили со студентами пообщаться. Сама эта беседа со студентами или интернами для нас больных всегда идет на добровольных началах. Если любой больной не захочет с ними разговаривать. Никто его к этому принуждать не будет. А студенты вы сами знаете они народ веселый. -
- Да знаю Сереж. – Вторила ему медсестра с улыбкой и выразительным кивком головы.
- Так вот начали они мне вдвоем задавать, вопросы, обращаясь ко мне по имени отчеству и на вы. Начали со стандартных вопросов, где вы сейчас находитесь, какое сегодня число, что сегодня давали на обед. Ну и так далее вопросы тупее не придумаешь. -
- Поняла тебя Сережка. – И хорошенькая миловидная медсестра расплелась в искренней улыбке, видно ей очень приятно это слушать. Добавила:
- По тебе-то Сереж даже и по внешнему виду и по ясному сознанию даже и ни скажешь, что ты сильно, болен. Тут, к нам и такие Сереж приходят, которые сегодняшнего числа месяца и года даже не, знают. Это я конечно по твоему лицу и повадках, определю. Ты психически болен. У меня глаз просто, наметан и не одну сотню таких больных видела. У вас понимаешь у всех лица казенные и вытянутые. Но я Сереж имею в виду, тебя нормальный простой человек не, разглядит. –   
- Ладно, Людмила Алексеевна. Я вам еще в этой истории главного прикола не рассказал. –
- А. Ну, давай рассказывай. –
- Ну, вот и сижу, я перед этими двумя студентами они мне все сложней и сложней вопросы, задают. Отвечаю как Советский гражданин. Потом один спрашивает. -
- Сергей Геннадьевич ответьте на такой вопрос. Чем отличается рыба от подводной лодки?
- Хм. Рыба она живая, а лодка нет. –
Тогда оба засмеялись:
- Вы, наверное, давно эти вопросы изучили?
- Да конечно. –
Потом другой мне:
- Скажите, а вы случайно травкой в школе не увлекались. Тогда теть Люд вспомнил, как пыхал и приходил домой с яркими гальюнами в голове. Ну, пыхал, говорю пару раз. -
- И как это Сергей Геннадьевич происходило? 
- Я, как раз вспомнил, одну байку как с одним одноклассником осенью в десятом классе, обкурились хорошей пантовой травкой. А потом пошли на урок алгебры. Весь урок с ним все громче и громче. Ха. Ха. Ха. Класс смотрит на нас у всех глаза такие офигевшие. Они там, какие-то уравнения задачи решают, а нам с ним все это до фонаря. Беру, рабочую тетрадку и пишу, в нее, ставя восклицательные знаки. Ми! Ми! Ми! Ми! Ему это показываю. Ха. Ха. Ха. А потом в конце урока вижу, по классу белая тень, летает. Как заору на весь класс. Володька глянь, Карлесон, летит! Тогда один парень в классе так изрекает. Ребята это братья по разуму, встретились! Весь класс так и упал со смеху. Дальше теть Люд эти студенты меня перебили. Что-то спросив. И вот теперь начинается сам основной прикол этой истории. –
- Ага, Сереж. Рассказывай мне очень интересно. -
- Один на меня так, а ну кА сделай это действие. – Проверить, что у меня будет первым разжатые губы или высунутый язык.
И естественно я сделал это, как нормальный человек:
Они эти горе студенты между собой так удивленно переглянулись. Что вот, мол, нормального человека психически абсолютно здорового здесь в психиатричке держат.
- Так ты Сережка их обманул?
- Естественно. –
Медсестре стало еще смешнее.
- Нет, Людмила Алексеевна. Это ведь студенты, а опытный врач да даже и вы сразу заметите эти наши гримасы. –
Людмила утвердительно кивнула в ответ. Сергей продолжал:
- И вот что было дальше. Мой лечащий врач молодая девушка всего лет на пять шесть старше меня. Видно только, только получила диплом и лицензию врача психиатра. Увидела, меня в отделении, решила воспользоваться своей молодостью и красотой. Проверить может я и вправду здоров. Где-то в дверях встала прямо мне так улыбается и смотрит такими влюбленными глазами. И показывает, выразительным жестом, иди сюда. Говорит, мне, иди сюда. Я тоже улыбаюсь к ней подхожу, думаю, сейчас точно целоваться с ней, будем. Такие глаза сделала, что вообще отпад. Когда подошел почти вплотную. Она так мне резко. Сделай вот так это действие и сама так сделала очень быстро. Я и сориентироваться не успел, от такой резвости про все на свете забыл. Такая девушка красивая и так смотрит. Сделал это движение резко. И у меня прямо язык, как у ужа, повис. И тогда и мне и ей так смешно стало. А знаете, тетя Люда из-за чего мы смеялись?
- Из-за чего?
- Как я этих сопливых студентов наколол. Видите ли, здорового, они в дурдоме нашли. –
После этого медсестра долго не могла успокоиться от смеха.
- А то знаете теть Люд. Со мной еще две истории случилось с этим действием в смысле, что первое губы или язык. –
- Да Сереж расскажи пока Сергеевна не пришла. –
- Лежал я там один раз в изоляторе. - Начал Сергей свой рассказ.
- Так ты Сереж в изоляторе лежал. Что какая-нибудь инфекция у тебя?
Испугалась медсестра Людмила.
- Нет, теть Люд просто я перед больницей уколами, обкололся, думал, помогут. Но не тут, то, было мой бред не, прошел, пришлось снова ехать в Орловку на лечение. Вот они-то мне и дали температуру выше тридцати восьми. А все анализы у меня чистые. Только врач спросила со, сколько лет половую жизнь начал вести? С семнадцати отвечаю. И сказал ей чистую правду. –
- Ага, понятно Сереж. - Говорила Людмила сквозь добрую искреннюю улыбку.
- Так вот со мной в палате в изоляторе там лежали один призывник один наркоман и один алкоголик. И все в Орловке первый раз. Потом там буйного привезли, мы его с этим алкашом держали. Чтобы ему медсестра укол сделала. Он добровольно не давался. Там ведь в изоляторе у них мужчины не работают, одни санитарки и медсестры вот мы больные, и пошли с ним на прорыв вместо санитаров. –
- Да отлично тебя понимаю Сережка! К нам тоже иногда таких больных доставляют, что если без милиции думаешь вообще, как в живых остаться. Видишь, вот, обрати внимание на окне у нас решетка железная, стоит. Это ведь не просто так. –
Денисов посмотрел, на окно, увидел решетку:
- Теть Люд, но речь не об этом. –
- А. Ну хорошо ладно продолжай, рассказывай. –
- Так вот врач мне в изоляторе говорит, сделай вот так. Я раз, как абсолютно здоровый. Она мне нет, ты меня не обманывай, я ведь прекрасно, вижу, ты обманываешь. Ну, хорошо смотрите. Вот теперь вижу да язык первый. И потом я на своих соседях по палате начал проверять. Вначале алкашу говорю, Вань, сделай так. Он делает так здоровый. Наркоман. Здоровый. Призывник раз. Больной. Минут через двадцать врач зашла я ей на призывника указываю. Вот обратите внимание шизофрения паранойя эпилепсия маниакально-депрессивный психоз. Четыре в одном. Врач смеется, в ответ ты тут без меня диагнозы, устанавливаешь? Что там первое? Язык. Отвечаю ей. Язык? Да армии уже как своих ушей ни видеть. Врач кивнула мне головой в знак согласия и, улыбаясь, вышла из палаты. –
- Сереж, а что у тебя там с этим буйным случилось?
- Это тоже отдельная история. Зашла к нам в палату медсестра и всем объявляет. Сейчас к вам в палату буйного приведут, в приемной его, оформляют. Ребята вы только не бойтесь, его сразу сейчас, привяжут. Ничего посмотрим, что там за крендель к нам приехал, ответил я за всех. Молодые больные в первый раз там все перепугались мы в палате и собрались одна молодежь. Я на них пацаны да вы ничего не бойтесь. Он этот буйный один сейчас придет, а нас тут в палате четверо здоровых мужиков. Они мне все трое в один голос ответили да. Ну, вот ребята, быстро утихомирим в случае чего. Я тут в Орловке знаете, сколько таких львов укротил. Давно со счета сбился. В любом отделении знаете, пацаны адекватные больные санитарам всегда помогают. Толпой там любого такого леву смирят, уймут и привяжут. Тогда эти молодые ребята тоже приободрились. Ведь главное, как их настроить, чтобы мы все вместе дружно держались. Типа того нас четверо, а он один. Что этот буйный нам в одиночку сделает. Начнет если кого-нибудь бить, или что-нибудь тут, чудить так, заступимся друг за дружку. Сами тетя Люда знаете, моральная поддержка она там дорогого стоит. И там нужно всегда быть оптимистом. Если хочешь, чтобы тебя быстрее, выписали. –
Медсестричка молча, и выразительно, кивнула. Полностью с ним согласившись.
- Потом завели к нам мужчину на вид лет тридцати пяти средних лет. Он прямо с ходу. Ребята вот вы мне скажите я дурак? Секунд пятнадцать в палате стояла тишина, а я по болезни никак не мог решить, что ему ответить да или нет. Но алкоголик Иван всех опередил. Нет. Мужик сразу успокоился правильно мы все не дураки. Вы знаете теть Люд. По самому виду этого буйного больного видно не понял, куда его привели, куда его судьба закинула горемычного. Но он пришел, ни один, а с двумя милиционерами, которые, сняв с него наручники, затем скрутили его и привязали к кровати. Потом теть Люд он медсестру увидел и орет, на нее. Дайте утку (судно для туалета)! Она ему. Гуся тебе ни надо? Давайте гуся! Кричит. Я на нее с приколом. Лен, Лен ему сейчас ни утку и ни гуся. Ему сейчас петуха надо. Давайте петуха! И мы с медсестрой вдвоем, как прыснули со смеху. –
- Сереж, а ты говорил, ты его, там держал. –
- Да это уже вечером, когда стемнело. Ему вечером для успокоения нужно было сделать укол Аминазина вместе с Димедролом внутримышечно в одном шприце. А попробуй ему сделай, если он не дается, хоть и привязанный с обеда. Медсестра и так и так с ним и по-хорошему, но мужик не дается и все. Хотела ему уже в ногу делать в голень, а это намного больнее. Я тогда к мужику подбежал за бедро схватил и кричу этому алкоголику. Вань да помоги ж ты! Он подбежал. Я Ленке медсестре кричу. Лен подожди не коли! Вытащи шприц. Она вынула. Ванька давай покажу, как держать надо я за бедро буду держать, а ты вот тут за ноги вот так держи. Главное чтобы он ногу за ногу не мог положить. И начал с этим мужиком разговаривать. Женат? Да. Дети есть? Есть. В армии служил? Служил. Лет сколько? Тридцать четыре. Потом медсестре объясняю. Лен, ты коли на наш базар внимания вообще не обращай. Понимаешь, я ему просто, стою, зубы заговариваю. Ленка заулыбалась начала вводить иглу ему в задницу. Он начал вырываться, но мы его вдвоем крепко держали. Я ему тогда терпи, казак атаманом, будешь. Сашка тебя, как Сашкой зовут? Да. Атаманом у нас хочешь быть? Хочу. Тогда лежи и не шевелись. Он вроде успокоился секунд на восемь девять. А потом. Вы меня убить хотите! И давай вырываться из под шприца. Я ору. Вань держи крепче! Но вот Ленка вытащила шприц. Лен все вколола? Да. Все балдей тогда мужик. Одеялом его накрыл. Ленка, она тоже медсестра молодая лет двадцати пяти, как начала смеяться. –
Сергей закончил свою историю.
- Что-то нашей Сусликовой долго нет. - И медсестра посмотрела на часы:
- Уже почти двадцать минут прошло. Ну ладно Сереж, а ты мне говорил еще, какая-то там у тебя история случилась с этим движением мимики лица. –
- Да теть Люд это солдат один со мной лежал. У нас много солдатиков лежало и принудчики. –
Людмила согласно кивнула головой, сама все прекрасно знала.
- Служил этот служивый в секретной части РВСН и порезал себе вены. А приехал из Сибири с Алтая здоровье отменное. Никогда ни курил ростом чуть выше среднего метр восемьдесят два. А так, как служил в секретной части то и спрос соответствующий. Их срочников не спрашивают, где, хотите служить. Куда пошлют туда и пошлют проходить службу в армии. Рассказывал если меня признают больным, то комиссуют, а если здоров, то посадят. Все у него. Закурить есть, курить есть? Да ни курю я. Через три дня к нему подхожу. Закурить есть? Как я всем устал объяснять, что ни курю. Я ему тогда говорю. Слушай парень вот когда в следующий раз подойду, ты мне ни говори я, ни курю, а говори, отвали. Ты ни, только мне, а всем так отвечай, тебя, здесь знаешь, поймут быстрее. И сам курить главное не начинай. Раз ни куришь, значит, молодец. Потом дня через два дня я ему опять про Фому он коротко. Отвали. Сразу вспомнил, он ни, курит. Еще через четыре дня спрашиваю у него. Курить ни начал? Нет. Правильно. И поясняю, ему или, как у нас говорят, обосновываю. Парень, послушай меня. Тут иногда на комиссии призывники придурками прикидываются, а особенно кто за деньги от армии косит. Вот ты здесь дурачком не прикидывайся. Чего? Нет, парень я тебе ни приказываю, а советую. Ты под дурачка на твоей военной комиссии экспертизе не коси, а веди себя нормально. Если в тюрьму садиться не хочешь. Он со мной согласился. Потом говорю ему, а ну сделай так. У него язык раз и повис. Я тогда солдату. Все парень никто тебя ни в чем судить, ни будет, ни волнуйся. А как ты определил? Я таким спокойным тоном когда-нибудь поймешь парень. Это я теть Люд чтобы солдату немного помочь, а то возьмет еще на комиссии идиотом притвориться, как некоторые призывники притворяются. И здравствуй зона для этого солдатика. Или армия для призывников, когда они так косят. Там ведь врачи в два счета раскусят. –
- Да Сережка очень правильно ты солдату подсказал. Когда же эта Сергеевна  придет? 
- Ой, да тетя Люда. Уступила бы она место молодежи. Давным, давно на пенсию заслуженную ушла. Это ведь ту же картошку привезут, пол Камаза возле дома, свалят. Ешь, ни хочу. Уже и перебратая одна крупная, как и все остальные овощи навезут там и морковку и капусту. А на пенсии кто ей там, что привезет? Самой тогда картошечку и все остальное сажать придется. Вот и засела в этом самом кабинете. Так, что и палкой и поганой метлой ее отсюда не выгонишь! - 
- Да Сережка ты прав! Полностью с тобой, в этом согласна. -   

                4

В этот момент в кабинет вошла врач, но, ни одна, а с бабулей за семьдесят и мужчиной около сорока. Сопровождающим. 
И медсестра Людмила доктору:
- Вы знаете, Наталья Сергеевна, как мне Сережка сейчас интересно рассказывал. О том, как санитарам помогал. Буйных больных там, в Орловке усмирял. К кроватям их привязывал! –
- Да. – И районный специалист тоже заулыбалась:
- Он Сережка наш вон, какой хороший адекватный больной. Поэтому и должен там помогать санитарам. - Сусликова села за рабочий стол:
- Но вот Людмила Алексеевна знаете, о том, что великомученик у нас новый появился. –
- Медсестра:
- Где?
- Там в скорой, этот тяжелый больной. Ума ни приложу, какой диагноз ему писать. А какой вы хотите ему написать? Ну, вот почти, как у Сережки, только общий раздвоение личности. –
- Наталья Сергеевна на почве олигофрении не могло возникнуть такого диагноза. Это, скорее всего от водки. Перепился, опился, называется. –
Врач обратилась к мужчине:
- Вы с ним из одной деревни?
- Да. –
- А когда вы видели его последний раз пьяным?
- Сегодня пил. –
- Нет, до этого раза, когда он последний раз выпивал?
- Месяц назад. –
- Вот. – Подтвердила умная Людмила.
- Месяц назад. - Задумалась врач.
Ведь обычно белая горячка (Наркологический диагноз) так и протекает.
Тогда в разговор вступил Сережка, разобравшись, в чем дело:
- Наталья Сергеевна, скорее всего у больного начался ментизм. –
- Что у него началось?
- Ментизм (медицинский психиатрический термин обозначающий состояние больного, когда у него в голове очень быстро протекают, различные мысли при этом темп речи больного не, изменяется). Потому что великомученик это доктор знаете не обязательно раздвоение личности. –
- Вот. Сережка все правильно говорит. – Подтвердила и поддержала медсестра.
Денисов продолжил:
- Наталья Сергеевна Людмила Алексеевна ведь у олигофренов (дебилов) может ментизм начаться?
- Может. –
- Может. - Согласились одновременно и врач и медсестра.
- Ну, вот, а тут на почве спиртного. Тем более пил видите месяц назад. Белая горячка она обычно так и протекает. Сейчас дайте я еще кое-что спрошу. –
Сергей обратился к бабуле:
- Скажите, он у вас ночами последнее время, спал, отдыхал?
Но старуха его не расслышала:
- Шо?
Сусликова повторила слова Сергея, но намного громче, чтобы бабуся их расслышала.
- Нет, ни, спал, ни днем, ни ночью. –
- А. Наталья Сергеевна тогда ясно, что тут белочка. –
Соровождающий мужчина в знак солидарности шмыгнул носом.
- Так ну ладно пишу направление. Пускай везут в нашу Тишанку. Будем отправлять вашего сына! –
- Куда в Орловку?
Испугалась бабуля.
- Нет в Тишанку. –
- А. В Тишанку. Ну, хорошо. Только я ему ни мама, я ему родная бабушка. –
- Даже так! – Удивилась Сусликова.
Здесь нужно заметить, что в одном из самых больших сел Заступинского района Тишанке тогда открыли наркологическое отделение. Где лечили наркоманов и алкоголиков не только с белой горячкой, но и делали мини операции, подшивали ампулы или таблетки. Или лечили алкоголизм иглоукалыванием и лекарствами прокапывали, Гемодезом, выводя из запоя. Причем лечили, тут довольно продуктивно и успешно примерно семьдесят процентов пациентов, бросали пить. После того как им подшивали эти ампулы. Это, какое-никакое, но государственное учреждение, поэтому здесь без всякого обмана и лохотронства. Да даже удалось полностью вылечить и несколько наркоманов. Но признаться честно они все кроме одного начинающие. Более тяжелые формы наркомании у кого большой стаж наркоты лечить все сложнее и тяжелее. Так вот и вылечился один такой торчок, с большим стажем полностью и навсегда. Уже стоявший, одной ногой в могиле. 
Привозили туда и из соседних районов. Поэтому это отделение почти, никогда не пустовало. А размещалось это отделение в правом крыле одноэтажной старой сельской больницы построенной еще во времена борцов за светлое будущее. Все понятное дело делалось тогда тяп ляп. Поэтому и сама больница вся обшарпанная неухоженная. Как практически и все провинциальные больницы Советского типа. Только отдать, должное, построено здание надежно на века. А на капитальный евро ремонт просто не имелось денег. Городская администрация города могла бы конечно давно найти для этого деньги. И единственный врач в больнице обращался за этим не раз в администрацию Заступинска. Только кому оно, что нужно. Это крыло вообще несколько лет пустовало, вот его и, заняли. В этом правом крыле располагались маленькая приемная палата, три палаты для пациентов, все практически одинаковой площади на десять коек в каждой палате, и операционная.
Медперсонал из санитаров поваров и нескольких медсестер у кого имелось, медицинское образование, медсестер набрали из местных деревенских. Все с деревенским кацапским акцентом. Такие простые колхозные люди простонародье. И всего один врач нарколог на всю больницу. Он же и заведующий, то есть главврач всей больницы. На нем все здесь и держалось, все лечение и любые операции, назначения лекарств пациентам, хозяйственная часть больницы, и многое другое, далеко ни по его специальности. Молодые врачи в такую глухомань тем более работать на такую нищенскую зарплату не поедут. Их и пряником сюда не заманишь. А этот прекрасный доктор работал бескорыстно не из-за денег. Только чтобы помогать, людям, как это лучше, выразиться безвозмездно вот так. Из-за этого и лечение алкоголиков с наркоманами шло успешно, намного лучше, чем в лучших столичных заведениях такого типа. Хотя в этой больничке и условия не ахти. Уж против частных дорогих столичных клиник, она не годилась им и в подметки. Многое ведь зависит от доктора, а он именно такой бескорыстный человек с большой буквы. Вкладывал в лечение часть своей души. И никогда не знал ни отпуска, ни покоя, хотя и зашивался до упада в одиночку. Даже и премий не мог выплатить своему медперсоналу за хорошую работу, тем, кто работал здесь на совесть. Как обычно полагается в таких государственных учреждениях. Словно это дикий край мира забытый Богом где-то в Африке. Вот к нему и приезжали иногда студенты или интерны будущие наркологи на практику из Воронежа. Для того чтобы  набраться врачебного опыта у этого опытного пожилого врача. Самому доктору около пятидесяти лет, еще можно работать и работать. Дошло уже и до областного центра, что здесь в этой глуши наркоманов и алкашей лечат лучше, чем в столице. Причем казалось бы обычными дешевыми лекарствами. Вон в той Москве и лекарства дорогие и лечение намного лучше уж ни говоря об условиях в больницах. Когда все выдраено, натерто до блеска, нет ни одной пылинки. Однако у этого врача лечение намного эффективнее, он прямо творит чудеса, а там столичные врачи ничего почти не могут сделать. Почти все бывшие пациенты таких клиник после продолжают, и пить, и употреблять наркотики. Хотя и лечатся в Подмосковье, с природой и лесом вокруг.    
Благо село большое, рядом лес с речкой, прекрасные природные места. Но хоть в нем и много жителей зато очень мало молодежи, так, как она вся разъехалась по большим городам в поисках хорошей работы. В селе в основном оставались одни старики получавшие пенсию еле хватавшей на хлеб, и коммунальные услуги выживали все за счет огородов. Вот что выросло, на огороде то, и будешь кушать в долгую зиму. В общем, село потихоньку вымирало, как почти и все села в России. Такая уж печальная картина по всей стране. Раз в селах нет никакой работы то и семьи детей кормить нечем. Но здесь в этом крыле больницы, появились хоть какие-то рабочие места пусть и зарплата нищенская. Раз больница государственная. А так и такой работы не найдешь в селе Тишанка. 
Врач районный психиатр взяла трубку телефона и набрала номер Тишанского отделения:
- Алло. Тишанка наркологическое отделение?
- Это вас Сусликова беспокоит. Можно вашего заведующего, Виктора Ивановича к телефону? Мне с ним поговорить нужно одного больного к вам ложу. –
- Куда вышел? Девчата ну позовите, я его подожду, скажите, срочно, мне нужен! –
Минуты три врач молча, держала трубку, терпеливо дожидаясь заведующего. Наконец с того конца провода ответили.
- Алло. Виктор Иванович?
- Ложу к вам очень тяжелого больного на скорой привезут. Но больной очень тяжелый действительно рекомендую сразу привязать. Тут с ним, что-то непонятное творится. Если у вас ни отойдет, тогда, дальше будем думать. Но пока к вам. Пускай он у вас полежит не три дня, а ни меньше недели его нужно хорошо пролечить.-
- Все до свидания. Да, и вам всего доброго. –
Затем положив трубку, обратилась к медсестре:
- Люд пошли его еще посмотрим. До конца хочу убедиться водка это или нет. Такой пациент прямо интересный. - 
Людмила выходила из кабинета последней:
- Сереж ты пока посиди, посмотри тут. Хорошо?
- Да теть Люд хорошо, посижу. –
Минут через десять Людмила подошла, к открытому кабинету Сергей спокойно, сидел на стуле. А она, встав возле кабинета, кажется, будто нарочно начала разговаривать с какой-то коллегой медсестрой. Затем подошла и Сергеевна. Зайдя, вместе с ней в кабинет так весело, засмеялась, что, мол, оставила кабинет с душевнобольным:
- Людка ну ты даешь! –
Но Людмиле, ни до смеха у нее вообще с этим врачом очень напряженные отношения. Она с такой строгостью в голосе:
- Наталья Сергеевна знаете, этому больному я полностью, доверяю! -
Вредная врачиха Наталья Сергеевна посмотрела на свою медсестру испепеляющим взглядом. Сергей, увидев речь, идет о нем, тут же приструнил Сусликову:
- Наталья Сергеевна, а вы что так и не поняли, того, что такому больному как я можно доверять! –
Врач даже и не нашлась, что ответить:
- А что ты до сих пор у нас сидишь?
- Так вы мне рецепты не подписали. –
- До сих пор ни подписала?! Ой, тогда извиняюсь. Сереж, а может тебе направление на стационар написать?
- А для чего?
- Ты когда последний раз лежал?
- В апреле 2004 года. –
- Ну, так два с половиной года прошло долго уже. Заодно и ВТЕК там пройдешь. –
- Наталья Сергеевна ну вот давайте с вами здраво рассудим. Во первых раздвоения личности у меня нет. Когда я там раньше бывало, в вурдалака оборотня пантеру, превращался. Она и сама Луна полнолуния были здесь ни, причем. Крыша у меня ехала конкретно, и все на этом и весь базар. –
- Так. – Начала повторять вредная старая врачиха.
- Во вторых депрессии у меня нет, так, как пью от нее антидепрессант. –
- Так. - Вторила Сусликова.
- В третьих никаких фобий тревожных состояний и психозов у меня нет. Сам уже давно за собой заметил. Лечусь спокойно дома и поэтому становлюсь все адекватней.  –
- Так. –
- И что я туда поеду, для чего. Называется вшей с тараканами кормить. И притом еда, какая классная лучше не придумаешь. Двадцать один раз в неделю пшенка с кипятком. Или, что вам нужно чисто для галочки поставить. То, что я там лежал. –
- А что там, в Орловке вши?
- Да в каждой палате. Вы доктор хоть с небес на грешную нашу Землю спуститесь. Глаза разуйте. Туда я вам говорю, доктор, своему заклятому врагу не пожелаешь. Чтобы тот ложился к этим Орловским психам. –   
- Ну ладно Сереж смотри тогда сам. К нам через две недели приходи все оформим, отошлем. Тебе тогда какой день назначат, ехать, на комиссию скажем. Да и еще чуть не забыла. Когда придешь к нам паспорт свой не забудь, обязательно захвати. Нам будут нужны его данные. –
- До свидания Наталья Сергеевна всего вам доброго. И всех благ. –
- И тебе тоже Сереж всего доброго. –
На этой хорошей ноте и закончился прием у вредной старой врачихи.
                5

Ровно через две недели Сергей стоял, как штык у дверей кабинета Сусликовой. Он пропустил весь народ вперед себя. Знал ему все равно долго по времени сидеть в кабинете, и чтобы после его никто не ждал. Тем более в очереди к психиатру стояли только все здоровые люди. Проходили разные комиссии на водительское удостоверение разрешение на оружие прием на работу куда-нибудь поступать или проходили профотбор по работе. Стояли также призывники школьники из военкомата. Все шли через кабинет психиатра. Каждый заходил в кабинет просто для того чтобы поставить галочку и уже через две три минуты выходил оттуда. Поэтому очередь продвигалась очень быстро. Наконец никого ни осталось, а Сергей видел, как до этого Сусликова вышла из кабинета. В кабинете сидела Людмила Алексеевна и еще, какая-то незнакомая ему медсестра.
- Проходи, Сереж, садись. Ты на комиссию оформляться пришел?
- Да. Заодно и лекарства нужно одни взять. –
 - Паспорт при себе?
- Конечно, как и предупредила врач. -
- Давай его. Все, что нужно запишу. На пятое октября тебя Сереж записали, ВТЕК проходить. Сейчас и рецепты тебе выпишу. Тебе как обычно?
- Нет, теть Люд я уколы месячные эти масленые хочу выписать, кончились они у меня. А снотворное и все остальное у меня есть, еще всего много. –
- Ну, хорошо сейчас выпишу. –
Записала данные его паспорта и выписала рецепт на пять ампул Деканоат Галоперидола. Масляный укол длительного действия, делаемый раз в месяц таким больным внутримышечно. Это их основное лечение. Лучше уколоть двенадцать уколов в год. Чем в дурке тебе их будут шпырять, каждый день по два штука. Из двух зол выбирают меньшее.    
Медсестры повели между собой оживленный разговор. Людмила рассказывала этой медсестре:
- А один раз знаешь, что мне заявила. Говорит Бензанол такой препарат хороший, так буйных больных успокаивает. Отличный корректор поведения. Я ей. Да ты что Наталья Сергеевна в своем ли уме? Бензанол его дают, только эпилепссикам он ведь больных с общим диагнозом только, возбуждает и еще злее делает. Она потом в своих справочниках листала, листала, это я его с Нуалептилом, спутала. Я ей говорю. Мы так скоро доработаемся. Ой, Надь это вообще, какой-то ужас. Как с ней дальше можно работать? Молодому специалисту ходу не дает, бабка старая. –
Тогда эта медсестра, кивнув в сторону Денисова, тихо спросила:
- Он ей не выдаст?
- Нет, ты, что это наш свой больной. Он еще в школе, как заболел, мне с первых приемов в этом кабинете, понравился. –
Только у Сереги слух отменный, потому, что глаза не такие уж зоркие:
- Людмила Алексеевна это вы про Наталью Сергеевну разговариваете?
- Да Сереж. А ты тоже эту Сергеевну вижу, не любишь? На прошлом приеме сам говорил. –
- Теть Люд вот честно вам признаться терпеть не могу! –
- Вот видишь он тоже по теме. - Вторила медсестричке коллеге Людмила Алексеевна.
- Теть Люд мне вот прямо интересно. Что этого парня в Тишанке откачали?
- Да Сереж все он пришел в себя. Ты был абсолютно прав, все правильно про него говорил. Да тебе Сережка я говорю. Можно хоть и самому врачом психиатром работать.  – Пошутила добрая медработник.
Она вообще ко многим своим психически больным относилась по-хорошему. И к новеньким психам незнакомым товарищам относилась благосклонно. В Заступинске и в его районе почти все больные о ней хорошо отзывались. В отличии от районного врача психиатра. Но если эта Людмила кого-то невзлюбила, то значит невзлюбила. А с Сергеем они никогда в жизни и не ругались. Тем более начиная с того 2004 года этот больной становился все более адекватным и уравновешенным. Так, как лечился дома, каждый день принимал препараты. Ему вполне можно лечиться и в домашних условиях без стационара.
Пока болезнь ни дошла глубоко, так, что больные становятся очень тяжелыми и лечению начинают не подаваться. Таких их и дома нельзя держать, это можно назвать, только так. При пожаре звонить ноль один. Их и домой почти не забирают даже если и родители живы. Они неадекватные и пробыть дома больше двух трех недель не могут, начинают чудить. Вот их и отвозят обратно на четыре месяца или на полгода. И лечить таких, тяжелых становиться все труднее и труднее. А уж если родители, особенно их, матери, умирают, тогда все, пиши, пропало. Никому они больше не нужны никаким родственникам почти все быстро скатываются вниз. Имею в виду конечно психические болезни таких сумасшедших. Лишают дееспособности и отправляют на какой-нибудь пансионат. Такой дурдом, что похлещи всякой там Орловки. В ту областную психиатрическую больницу привезли, больных, пролечили, и они снова все по домам разъехались. А в этих интернатах психи именно живут хоть и недолго больше десяти лет там никто не живет. Независимо от возраста, хоть ты молодой, хоть старый. Умираешь, самой страшной медленной голодной смертью, превращаясь в живой скелет. На таких мизерных порциях еды, какие там дают полторы ложки. Каждый день пьешь кучу лекарств. Причем собирается в такие заведения пансионаты весь сброд, сильно больные, раз все лишены дееспособности. Такие люди они не нужны государству. Поэтому в этих пансионатах их почти не кормят. Да туда и медперсонал собирается соответствующий те, кому некуда больше деваться. Обычно люди, где-то сильно проштрафившиеся на работе. Нормальный хороший человек, если и пойдет туда работать, долго там не выдержит. Тем более на такую смешную государственную казенную зарплату.         
- Нет, теть Люд вы, знаете, я с этой Сусликовой поразился. Казалось бы, врач специалист столько лет проработала и не может больному диагноз поставить. –
Людмила кивнула в ответ, но и заметила:
- Сереж в чем-то и она тоже права. Больной действительно заявляет я великомученик. Если бы ни его олигофрения, то можно, правда подумать и на тот общий диагноз. Обычно у шизофреников и идет такой бред. Так мы Сереж у него спрашивали. У тебя мысли в голове часто не мелькают? Он нам. Мысли у меня в голове быстрее скорости света летят. Нам сразу стало ясно как ты, и говорил ментизм. Поэтому-то этот парень и стал великомучеником. Ты прямо, как по лесенке все объяснял. Сереж, а ты заявление чтобы группу продлить, где писать будешь здесь или там на месте в Воронеже?
- Теть Люд давайте лучше здесь напишу, без суматохи и в спокойной обстановке. –
Она дала ему лист бумаги формата А-4 и Сергей начал писать, смотря на образец написания заявления. Прошу врача психотерапевта такого то фамилия имя отчество врача. Председателя такого то филиала его номер продлить мне группу инвалидности по такой-то статье конституции Российской Федерации. Я Такой-то фамилия имя отчество проживающий по адресу. Дальше Сергей спросил:
- Людмила Алексеевна посмотрите, у меня шрифт, видите, какой полу пропись полу технический. Пойдет такой?
Людмила, посмотрев, на недописанное заявление, ответила:
- Ничего, ничего хорошо даже. У нас тут некоторые больные так пишут, будто младенцы, что вообще и букв не разберешь. Есть даже и такие, которые в заявлении одну подпись свою ставят. Все за них родственники пишут. У тебя и шрифт рабочий словно, как у какого-то инженера. На пятерку написано отличник ты наш! –
Сергей заулыбался думая про себя. До чего же эта Людмила приятный и хороший душевный человек. Это сразу видно на своем месте ни то, что эта Сергеевна, которой уже сто лет в обед. И давным давно пора ни здесь сидеть, а внуков, нянчить которых у нее уже двое. Денисов вспомнил еще о двух врачах, в своем дурдоме которых видел. И которые тоже наподобие Сусликовой, что называется, засиделись в девках. Но только замуж никто не берет.
Первая в приемном отделении, но она еще ладно. Приехал он туда. Она эта старая врачиха смотрит прямо перед собой на горшочек с цветком и говорит, ни к кому, ни, обращаясь: «Мухомор».
А напротив Сереги сидел знакомый ему санитар с больным, чтобы вести его в свое отделение. С такой классной и прикольной фамилией у этого санитара. Матросскин. Прямо ноль в ноль, как у кота в том Советском добром и хорошем мультфильме, созданном с душой Каникулы в Простоквашино. Они сами эти Советские мультики вырастили не одно поколение детей. Нашим современным деткам они, конечно, все по барабану. Для них это такие древности. Им подавай мультфильмы с роботами и монстрами такие, чтобы жестокие. 
 Врач в приемном отделении, что-то тогда записала в историю болезни и обратилась к Сергею:
- Сереж расскажи мне что-нибудь, что хочешь, я все запишу, в историю твоей болезни ничего не, утаю. - И она взяла отдельный чуть ли ни туалетный липовый листок. Короче собралась, писать филькину грамоту, отложив пока в сторону направление больного.
- Пишите на здоровье. –
- Да пишу. –
- Альбатрос, Альбатрос я первый, как слышите меня прием. Секс мусорокосилка. Утверждаю, могу говорить с собакой, которая шлет мне свои собачьи послания. – Выпаливал, ей Серега быстро разный бред преходящий в голову и сам прекрасно, понимал это.
Доктор его остановила попросив:
- Сереж ты помедленнее говори, а то я не успеваю. –
Но Денисов все больше расходился. Говорил с дежурным врачом таким строгим вспыльчивым тоном:
- Да вы доктор пишите, пишите и еще раз пишите! Я вам сейчас буду устройство газовой сварки рассказывать! Пишите! В доверие ко мне решили войти. Так вот я вам скажу, во-первых ни мухомор, а поганка. А во-вторых вам с вашим мухомором, по моему мнению, на пенсию пора! –
Уж чего, чего, а такого от Сергея психиатр приемного отделения никак ни ожидала. Ей первый больной говорил такое. И конечно этим задел ее старческую гордость. Она, подумав, довольно долго, собираясь с мыслями, изрекла и спросила:
- Сереж, а голоса у тебя есть?
- Голоса вы говорите, так вот сыр масло колбаса вот и все голоса! Сами решайте я вам ни скажу. Орать я на вас здесь ни буду кидаться тоже, ни собираюсь! Но одно хочу, вам сказать точно в доверие ко мне вы все равно не, войдете. Можете и не пытаться. Давайте пишите быстрее историю болезни. Чтобы меня от вас забрали по быстрому в отделение. Или вы доктор думали, я не, понимал сейчас того, что несу вам всякий бред. Который мне только приходил, лез в голову. Да я отлично понимал и понимаю – это шел обычный бред сумасшедшего. Пока, что могу отличить, где идет нормальная речь, а где идет всякая бредоловня. Причем полностью на все сто процентов признаю то, что я психически ненормальный человек. –
- Как ты и это даже признаешь?! –
Страшно тогда удивилась доктор старушка:
- Знаешь, на моей практике это в особых случаях больные сами, признавали то, что они психически ненормальные. Это могли признавать, почти исключительно только те мои больные кто, болен депрессией там нервным истощением или маниакально депрессивным психозом. У кого не такие тяжелые диагнозы. Работаю здесь далеко не первый год. А так. Ну, может, только пару раз, заезжали такие хорошие, как ты больные.  - 
Врач кивнула санитару, мол, можешь идти раз он не опасный. Медработники поняли друг друга без слов. Серега крикнул санитару вдогонку:
- Виктор Николаевич! Виктор Николаевич! Витя подожди! –
Наконец санитар обернулся к Сергею стоя в дверях.
- Если к вам-то увидимся. – Санитар, молча махнув, рукой и головой в ответ, повел больного в свое отделение.
С виду этот его больной, которого он вел какой-то блажной с такой внешностью. Видно человек давно болеет, поэтому и в любом отделении авторитетом не пользуется.
Надежда Владимировна сидела рядом с Сережей. Тогда врач обратилась к маме:
- Как ваше имя отчество?
Мать назвала.
- Надежда Владимировна честно вам признаюсь, впервые, вижу такого умного больного. -
- А лестью госпожа доктор вам тоже меня ни взять. Ни на того нарвались! –
- Надо же и тут он меня перехитрил! - Одобрила врач, вслух открыв свои мысли.
 Надежда Владимировна робко заметила:
- Ведь у него ни шизофрения. –
- Как так, а, что же у него?
Удивилась вновь сильно врач приемного отделения.
За маму ответил сын:
- У меня филантропия. Слышали когда-нибудь такой диагноз?
- Правда филантропия?
- Сущая правда, какова она есть. –
- Ну, тогда это в корне меняет дело, а я и смотрю больной, какой-то ты ни такой. Ни обычный так скажем. –
Глянула в направление больного и действительно в нем стоял шифр диагноза филантропия из латинской буквы и двух цифр. Такое шло обозначение психиатрических диагнозов. Чтобы психи не поняли, что это такое. Теперь-то эта пенсионерка знала Ахиллесову пяту Сергея. Ее ведь учили общаться и с филантропами. Она задавала Сереге ненавязчивые, но наводящие вопросы и все в сторону полнолуния оборотней и вурдалаков. Сама рассказывала краткие истории о великих людях, как и они, становились полу животными полу, людьми. И через двадцать минут Сергей честно признался. Он тоже оборотень вернее становится им по ночам. Благо в приемной были они одни, поэтому и времени много. Обычно тут в приемном сидела толпа больных, с их сопровождающими. Подвела его к этому эта опытная врач без давления и пресса осторожно шажок за шажком. Входя к нему все больше в доверие. Взяла, его ни кнутом так пряником постепенно, выуживая из филантропа нужную ей информацию.
А то поначалу и сама не знала, что ему писать в историю болезни. И отлично видела этот больной с диагнозом филантропия более, менее, но в нормальном состоянии. И только начинал заболевать своей редкой болезнью – это излечимо. Так ему и объявила, в конце приема  написав, все нужное в очередную историю болезни: «Немного у нас полежишь, и выпишем, спокойно домой, поедешь». Он и вправду отлежал в тот раз в дурдоме всего месяц. До этого лежал и по три и по четыре месяца. Она и Надежда Владимировна, когда его сюда везла, думала, ее сын будет, лежать не меньше двух месяцев.   
Однако этот санитар Матросскин, когда Денисов после попал в это отделение очень его хвалил за мухомора с поганкой и пора на пенсию. Так и говорил широко улыбаясь: «Вот хоть один больной заявил правду прямо в глаза! Пора на пенсию. Мне бы такое врачу брякнуть, моментально меня уволили. А то больной заявил, что ему за это будет! Ничего ему и не будет потому, что он психически ненормальный!» 
А вторая врач старуха, которую встретил, Серега. Тоже на пенсию поганой метлой не, выгонишь. Еще круче и старше чем в приемном. Это заведующая тринадцатым отделением, где лечили алкоголиков. На втором этаже двухэтажного корпуса находилось это отделение, а на первом этаже пятое отделение.
Кстати у нее лежали и призывники, у которых своя, изолированная палата. А, как давно известно, многие матери, и последнее отдадут только бы их сын ни ходил в армию. Призывники очень хорошо кормили эту заведующую, ведь если косить от армии за деньги, то обязательно ложили к ней, а ни на первый этаж, где лежали одни только призывники. Даже за одного такого откосившего брала огромный куш с его мамы или папы. Но там, в пятом отделении и не было такого бардака. Там с этим строго ни откосишь, врачи боялись потерять работу. Только эта самая уродиха заведующая тринадцатым наркологическим отделением имела связи в Москве сильную руку. Поэтому ничего и не боялась, даже и главврача больницы. Имела связи с начальниками намного выше него. Поэтому с глазу на глаз и запугивала матерей: «Ваш сын пойдет в армию! Причем загоним его в самую задницу, хуже Афганистана хуже Чечни. Если домой оттуда живым вернется, вам, крупно повезет».
Шантажировала, таким образом, бедных матерей запугивая их. Еще и смотрела, если родители, какие никакие начальники, например, работают в городской администрации по области. В каком-нибудь маленьком городке. Тогда разговаривала с ними, очень культурно предлагая им самим, намеками чтобы дали ей взятку. Тогда все будет хорошо. Таких больших начальников все-таки побаивалась. Знала тоже могут быть связи и покруче чем у нее. А уж с беднотой то, что долго там церемониться.
Нагло показывала на карман потеряв всякий стыд: «Тогда сразу с вами договоримся. Ваш сын не пойдет в армию». Куда ей такой запуганной перепуганной матери обращаться. И ничего с этой заведующей не поделаешь он, и главврач понимал, если ее уволить тогда сам слетишь с работы. Это Москва они начальники, уж туда-то лучше всего свой нос ни совать.         
И вот однажды когда наш герой лежал в этом тринадцатом отделении, то слушал поздним вечером один разговор двух уже пожилых санитаров. Один пьяный санитар говорил другому такому же пьяному коллеге о своей любимой заведующей.
- Ее тут поганой метлой гнать будешь ни выгонишь. Все уже заведующие ушли на пенсию и на семь и на десять лет младше нее. Во втором ушла, в шестом там у них мужик был, ушел, в двенадцатом ушла, в пятом Коржик заведующий, ушел, а насколько моложе нее был. А этого Коржика, как все любили, ценили и уважали. Никогда ведь ни с одного своего больного и копейки не взял. Никаких поборов никаких магарычей. Только может когда изредка дадут в знак благодарности за вылеченного больного, там коробку дорогих конфет или шоколадку с бутылочкой хорошего коньячка или винца и все. Да и то еще ни от каждого больного возьмет. Сначала присмотрится. От сильно богатых, каких или начальников никогда ничего ни возьмет. За все время его работы, и в его отделении какой, молодой или молодая врач начинала, если поборы со своих больных делать. Если узнавал об этом, моментально увольнял. Так им всем и пояснял. Мне воры в отделении не нужны, мне с ними не по пути. Так, что вон из отделения. Итак, когда четверых или пятерых, врачей, как уволил, другие начали знать нюх. С работы отсюда вылетать никому не хочется. Вот и ушел человек на заслуженный отдых. Главное с чистой совестью. А в нашем отделении тут, что твориться, какой бардак? Когда любой и каждый врач вор на воре и вором погоняет. Поборы не только с призывников, но и с рядовых больных, и с принудчиков берут. Типа того намного меньше лежать у нас будете. Если конечно есть, что взять. Но самые сливки самый сок знаешь навар, конечно, весь заведующей идет в большой кармашек. –
Второй санитар ему вторил в ответ:
- Понимаешь Леха у нее, где-то в Москве сильная рука есть, большое начальство. Поэтому даже наш главврач всей больницы сделать ничего ни, может. И на этих призывников, которые ее кормят, он глаза, закрывает. Сквозь пальцы на все это смотрит. Без этой ее руки, думаю, так давно б ее  отсюда, выгнал. Это мы с тобой все выращиваем огороды. Сам ведь прекрасно знаешь. Нашей нищенской зарплаты дай Бог на коммунальные заплатить, на хлеб и сигареты. Ну, может еще на дешевый чай хватило бы. И растягивай свою зарплату на весь месяц, как хочешь. Тут на такой зарплате концы с концами только б свести.
Когда они сейчас и одни коммунальные почти половина оклада на них уходит. Особенно если зимой. Они же помнишь, прекрасно в Советском Союзе эти коммунальные услуги вообще копейки, стоили. А сейчас их раздувают и раздувают на них цены. То на три процента, то на пять процентов поднимается. Оно потихоньку помаленьку, но цена на них растет. Как и инфляция, такими маленькими шажками деньги наши копейки обесцениваются. Он и сам наш президент с этим ничего не может поделать. Потому, что вся энергетика в частных руках. А раз я хозяин то, что хочу, то и творю. Говорю тебе обирают нас простой народ и обирают. Одна наша столица шикует и живет припеваючи. Там они и любые бомжи в Москве питаются лучше нас с тобой. Раз Москвичи значит белая кость. Им то Москвичам до лампочки, как остальная Россия живет. И какие у кого там зарплаты.            
Вот сделали бы нашу заработную плату, чтобы она хоть немного на получку стала похожа. Сюда б знаешь, народ на места санитаров валом, повалил. Это мы с тобой старики у нас внуки нам детей уже кормить не надо. А молодой санитар на наше место придет. И, что он, по, твоему своим деткам образование, какое даст на такую смешную зарплату. Вот на огороде картошечка не вырастет, что кушать то с тобой зимой будем? А она, что заведующая дурра, что ли, по-твоему? Будет еще тебе в огороде копаться? Она ведь не просто так, а начальница. - 
- Ну, ведь старуха старухой семьдесят пятый уже пошел, считай одной ногой в могиле. А все кусок урвать пожирнее, да послаще. Хоть и у самой зарплата выше нашей с тобой раз в семь или восемь. Что ж последний кусок хлеба, что ли она доедает? Собственной зарплаты ей ни хватает?
- Вот я Леха и думаю, правда, ведь в народе говорят. Чем богаче, тем жаднее. Да ты знаешь, я ей ни, завидую, ведь туда-то этого всего ни, возьмешь. В Бога знаешь, Лешка верю и то, что он каждому воздаст по его делам. –
- Да ты прав. Оставим эту тему, а то нас еще больные услышат. Что-то заговорились. Она все-таки над нами с тобой пока начальница. –
Такой разговор двух пьяных санитаров вечером услышал Сергей, когда приехал в это отделение. На следующий день его вызвала заведующая к себе в кабинет. Здесь так положено раз поговорить с лечащим врачом и раз с заведующей. В ординаторской с лечащим врачом и в личном кабинете заведующей. С виду этой начальнице ни то, что семьдесят шестьдесят даже не дашь. Так пятьдесят с хвостиком это по лицу и по фигуре. Хотя и фигура оставляла желать лучшего. Как, бы не, подходила для такого молодого лица выглядела старше него. Не работала всю жизнь физически, как и Сергеевна смекнул тут же Сергей. На самом деле она сделала две омолаживающих операции. Да еще и вдова без детей. Вот и весь смысл жизни непыльная работа и побольше, урвать набить полный карман этих бумсажек. У народа, и обычные народные деньги, и государственные деньги пришедшие на больницу. А то не хватит на водку. Вообще весь ее облик напоминал полу врача полу бизнес леди Советских времен. Пальчики наманекюренные, на лице густым слоем косметика чтобы скрыть морщины, и такие тяжеленные очки в оправе из чистого золота. А кроме того разит на полверсты Французско-Советскими но до сих пор дорогими духами наших бабушек. Легендарными, Шанель номер пять. Вообще Денисову весь ее облик показался, каким-то отталкивающим. Этот ее облик напоминал ему профессора Преображенского из фильма Собачье сердце по Булгакову. С такими же очками в золотой оправе и такой же боров или свиноматка раз женщина, до такой степени откормлена. Сама толстая и такие жировые прослойки, так и свисали по всему телу. И по ребрам и по спине. Такая крупная русалочка килограммов на девяносто точно потянет, может и больше. Никакие диеты и средства для похудения ей ни помогали сбросить лишний вес хоть на полкило. 
Еще нашему герою вспомнилось третье воспоминание, но уже, ни про старух. Это когда он лежал во втором отделении, где работал вышеупомянутый Матросскин. Однажды к нему, как и обычно все время приезжала, через две три недели, приехала мама. Привезла продуктов больше половины, из которых Сергей сразу отдавал таким же полуголодным больным. Если скоро портящиеся продукты. А еще одну часть, что получше, из продуктов разворовывал медперсонал. И привезла дешевых сигарет Прима. Из которых две пачки тут же уходили санитарам, которые работали в эту смену. Конечно, у Сергея никто ничего ни отбирал. Он отдавал все сам, а что-то отобрать силой у него вообще невозможно. А будешь, со мной драться так в две секунды рога, обломаю. С медперсоналом отделения лучше сразу налаживать хорошие отношения. К тому же он здесь всегда и не от кого независимая личность. Никому и никогда не обязан, ничего давать сигареты домашние продукты или кайфовые таблетки. Сказал не дам и все, как отрезал. Хоть бей, его потом хоть пытай.
Итак, вернемся к тому, что вспомнил больной Денисов, сидя в кабинете городского психиатра. Мама его накормила от души. Отложила часть продуктов, чтобы отнес ребятам, а часть оставить на буфете. Потому, что уже по опыту знала, тут медики воруют. Лучше уж пускай больные поедят и то полезней. Воровали то конечно у больных некоторые медики, у которых просто совесть отсутствовала. Словно оглодали с голодного Поволжья сюда работать приехали. А в основном все медработники здесь честные. Так вот когда мама уехала, домой к нему сразу лисьей походкой в палату, зашла заведующая отделением. Этой заведующей примерно около пятидесяти лет. Возраст еще ни старый, для такой солидной должности, главврача всего отделения.
- Сереженька да ты такой хороший мальчик! Может тебя в другую палату из наблюдательной перевести?
- Нет ни надо. Я тогда сам в общую, палату попрошусь, когда подлечусь. –
- Сереж, а может тебе двойную порцию назначить? Может, ты ни, наедаешься?
- Да вы что Наталья Федоровна. Как это я ни наедаюсь, кормят три раза пища вся свежая доброкачественная. - Ответствовал Сергей, хотя и голодал, как все.
- Ну, что мне Сереж для тебя хорошего сделать?! Я ведь, правда, хочу тебе чем-нибудь помочь! - Продолжала восклицать заведующая с широкой улыбкой и хитрецой в глазах.
Сережка тоже заулыбался в ответ:
- Наталья Федоровна ничего мне ни надо. –
Санитар Матросскин сидел на своем рабочем месте, на кресле кушетке возле наблюдательной палаты и слушал весь разговор. Сергей так и не смог понять, почему заведующая вдруг так резко сменила к нему отношение далеко в лучшую сторону. И сделалась такой доброй. Но Матросскин сразу все понял у того на смене и мышь не проскочит. Когда к Вите подошел другой санитар, работавший с ним в одной смене он начал ему объяснять:
- Сейчас заведующая перед Денисовым, как начала плясать и прямо пританцовывать. А он молодец крепко держался. –
- А что такое? И Витек пересказал этот разговор второму санитару, напарнику, работавшему с ним в одной смене:
- Мама, наверное, или подарок дорогой или деньжат подкинула, вот она и начала перед ним хлопотать. –
- А почему он тогда от двойной порции отказался? Ведь по одному его виду нетрудно разглядеть голодный. -
- Ты, что, другие больные, если увидели, сразу, б догадались мама, подкинула. Его бы тут живьем сожрали, жизни не дали. Мы вот с тобой нашим психам чем можем помочь? Что у нас денег куры не клюют или олигархи, мы какие? Здесь знаешь, Сашка стоит одного так накормить со своего кармана, и другие поднимутся все сразу. Нас накормите! Пожалуйста, нас накормите! Работала здесь и молодежь молодые ребята, много я такого тут видел. Работать заступил на вторую третью смену. Какого-нибудь больного накормил. Тут же все они, как один поднимаются. Есть просят. Мы их итак, по-моему, с тобой кормим еду им раздаем. Взяли бы вон наши повара готовили по две фляги каши там картошки и эти две фляги утром в обед и вечером готовили. Мы б всех с тобой накормили еще и оставалось. Мне оно знаешь Сань не жалко их и всех хорошо накормить, только, где мне для этого столько денег взять? Сам потом, что буду кушать при нашей с тобой зарплате? Я вот знаешь, могу, немного дать и со своего кармана кто мне полы мыть, помогает. Или какой больной, адекватный хороший человек которого уважаю.
Да и сама молодежь первый месяц санитарами работают все тихие, как мышки на сменах сидят. Ни фига к психам ненормальным пришли работать. Потом разберутся, что тут почем. Поймут. Тут живут убогие больные люди. И давай в отделении над больными беспредел творить. Зверски так больных избивать начинают. Причем и без всякой причины. Да ты имеешь, конечно, право бить больных раз санитар. Но именно справедливо, если больной нарушает режим или чудит, по-хорошему словами не понимает. Вот тогда да. Я вот тебе говорю, столько лет уже тут, отработал. Однако в такого страшного зверя, как эта молодежь не превратился. Они и сами когда осознают то, что в таких же зверей превращаются одним словом. Озлобляются. Тогда сразу пишут заявление об уходе и увольняются. Их и видно кто здесь надолго, а кто через два три месяца все равно уволится. Санитар он понимаешь должен всегда соблюдать золотую середину. Первое чтобы беспредела, не творить, а второе это чтобы богадельню не разводить.
Я вот почти тридцать лет в этом отделении проработал, когда с армии пришел. И знаешь, как всегда делаю. Вот смену свою отдежурил. Входную дверь на вестибюле закрыл. Полностью из отделения вышел и все. Тут же моментально все, что тут твориться забыл. А здесь Саша оно по-другому никак нельзя иначе. Потому, что если по-другому тогда сам с ума с ними быстро сойдешь. Поэтому и про свою работу, никогда ни одному родственнику или другу не рассказываю. Без всяких воспоминаний хоть и сам если сильно пьяный. Моя работа это всегда закрытая тема. Если кто начинает этим интересоваться. –
Санитар Александр сидел на посту и молча, кивал. Слушая мудрые пояснения по их работе старшего санитара на смене. Основная функция санитаров в психиатричке – это следить за порядком и дисциплиной в отделении.
Потом Матросскин громко воскликнул:
- Денисов пачюшку не дашь?
- Дам Витек конечно дам. Мы с тобой старинные друзья. На вот и Сашке вторую дай. –
- Ну, спасибо. –
Когда Денисова выписали, и они с матерью ехали на автобусе домой в Заступинск. Надежда Владимировна спросила:
- Что к тебе, заведующая отделением ничего, относилась?
- Нормально. Все нормально даже хорошо. - Удивился сын.
- Я ведь ей Сереж, когда в прошлый раз к тебе приезжала магарыч поставила. –
- Какой еще магарыч?
- Твой дедушка от поросенка кусок мяса дал на восемь килограмм. Причем лучшего карбоната, то есть, одна мякоть без костей и сала почти, нет, только одно лучшее мясо. –
Сын начал смеяться:
- Теперь мне все понятно. –
- Что тебе понятно?
- Ты мам, когда прошлый раз уехала, ко мне заведующая походит. Сережа да ты такой хороший мальчик. - И он пересказал матери весь этот разговор.
Теперь они уже с мамой весело смеялись.
- Мам ну а когда она у тебя это мясо взяла не стыдно ей стало?
- Ей стыдно стало?! Да она у меня выскочила, из своего кресла, подлетела и прямо двумя руками этот пакет выхватила! И знаешь еще все так быстро. –
Теперь и Сергей от души посмеялся. Вот он водился такой грешок за Натальей Федоровной. Это оно и действительно в конце то концов. У каждого из нас есть свои недостатки. Но во всем остальном она просто исключительная и женщина и такой, же прекрасный доктор, как психиатр. В том отделении уж с кем с кем ругаться наезжать, но с ней. Упаси Боже! Если тебе жизнь пока, что дорога. Как раньше еще в эпоху СССР висели надписи на столбах с током и проводами. Не влезай, убьет! И вдобавок вверху надписи для страха нарисована красная молния с белым человеческим черепом. Также примерно обстояли дела и с этой хорошей женщиной. Сергей еще и думал про нее. Вот мне бы найти такую жену. Всю жизнь на руках ее носил. Как поется в той модной песне группы Фристайл ее куплет:
Ах, какая женщина, какая женщина!
Мне б такую!
Ах, какая женщина, какая женщина!
Мне б такую!   
Все эти воспоминания события из жизни своей биографии пронеслись в голове филантропа Денисова за какие-то две три минуты. Пока писал свое заявление. С просьбой продлить ему инвалидность. Сам вспоминал эти события, они протекли у него в памяти просто молниеносно.
Вот и чего спрашивается, эта врач Сусликова так долго тут в девках засиделась. Пора бы и честь уже знать. Тем более по старости и все забывать начала. Но это ничего, до свадьбы все пройдет и заживет.
Наши они все равно победят! И одержат над всеми еще, такую победу!
                6
      
Когда Сергей уже почти дописал, заявление, осталось только дописать число пятое октября год все конечно цифрами. И поставить личную подпись. Пока что шел месяц сентябрь, и он заканчивался. 
В кабинет вошла Сусликова, а вместе с ней два милиционера и высокий мужичек, лет около тридцати. В самом расцвете сил на голову выше нашего героя.
Здесь нужно заметить про нашего героя, начиная с восьмого класса, он усиленно занимался борьбой самбо. Сергея она вообще в больнице эта борьба очень, много раз выручала эти ее приемы, которые он знал в совершенстве. Ну, а еще более крутым, садистским приемам его научили ребята тут же в дурдоме за время его мотаний мытарств по разным отделениям. Он, например, знал два способа, как убить человека ногами и два способа как убить одной рукой. Или убить обеими руками три способа, причем один способ можно и к горлу не прикасаться. А один самый зверский с кровью самый эффективный и самый быстрый. Что называется, все науки познали, как людей убивать. Как поется в одной блатной тюремной, песни про маму:
Незнакомые дяди мама, грубо брали за ворот.
По ночам нас учили, как полы натирать.
А потом месяцами ой мама, не пускали на волю
Все науки познали, как людей убивать.
Он и сам наш Сергей, лежа в этом сумасшедшем доме, также месяцами не выходил на улицу дичал. Вот и научился людей убивать. И не нужны ему никакие ножи или лезвия вон голыми руками или голыми ногами, какая разница. Кому угодно кукушку можно открутить.
Там у него и бывшие десантники по палате летали словно пчелки. Причем после Чечни после Югославии, хотя он им и показывал все самое безобидное в этой своей борьбе. Не ломать им ни ног, ни рук. Сергей поначалу думал ни фига себе голубые береты десантники, какие крутые ребята. Он здесь сейчас и костей не соберет. Однако на деле быстро понял эти пацаны в его приемах борьбы полные профаны. Вот и уложил их на лопатки. Они еще перед этими двумя поединками договорились, кто кого уложит на лопатки плашмя тот и, станет победителем. Первый парень после Чечни единственное, что смог сделать Денисову это подставить подножку. А второй десантник после Югославии не смог сделать даже и этого. И для нашего борца оказались слабые противники. Эти голубые береты да резкие быстрые ребята, но и он тоже самое. У них там, в армии другая школа, в десанте там изучают рукопашный бой. Потом они еще спрашивали: «Откуда ты такие приемы взял? Сроду их таких не знали».
А сами мужички ребята такие высокие им и до плеча наш Сергий не доставал. И в плечах в полтора раза шире него, тем более вон, с какой физической армейской подготовкой. Укладывал, их, убаюкивал за милую душу. У них армейская подготовка, а у нашего Сереги спортивная закалка. Зная, эти приемы самбо, держал себя уверенно. И почти никогда ни боялся драться. Хотя все конечно зависело от его состояния. Смотря насколько в него, зашла, психическая болезнь насколько он, болен. А дрался здесь очень много раз. Конечно, и Сергей проигрывал и ему доставалось. Это не без этого. Но в основном выходил из всех схваток победителем. Причем никто его и не доставал сам расстевал все драки конечно из-за болезни. Вот и получал иногда по полной программе от толпы коллектива больных. Чтобы в следующий раз столько на себя не брал. Есть такая мудрая народная поговорка. За одного битого двух небитых дают, да еще и не берут.   
Единственно чего он не знал, как делать удушающие захваты их проходят, изучают в наших рядах Российской армии. Но душить в борьбе самбо абсолютно запрещено. Борьбой он занимался, в Заступинске ходил два раза в неделю на тренировки в спорт школу. И занимался борьбой вплоть до попадания в первый раз в детское отделение. В самой борьбе Сергей занимал неплохие результаты. Считался бойцом хоть и ни супер звездой, но уверенно занимал уровень среднего бойца. И естественно в своем весе. А вес у Сережки в десятом классе хоть и не супер легкий, но категория легкого веса. А именно от сорока до сорока пяти килограмм. В этой категории из всей группы самбистов его могли одолеть только два бойца. Остальных пятеро он заваливал. Естественно на тренировках он тягался с бойцами и больше шестидесяти и больше шестидесяти пяти килограмм, но почти всегда проигрывал. Так как они сразу жали, давили, на массу, применяя удержание на лопатках. Время двадцать секунд, удержать противника, за которое давалось четыре очка. Всего один бой по секундомеру длился три минуты. В профессиональном самбо поединок длится пять минут. Но здесь не входило время удержания. Когда один из противников лежал на лопатках. И судья поединка восклицал: «Считать удержание!» Тогда время останавливали, дожидаясь, либо за это время боец вылезет из под этой хватки, либо второй боец удержит его до конца. Заработает свои четыре очка. А на соревнованиях естественно должна быть одна весовая категория. На борцовских коврах это ни в уличной драке хулиганов. Здесь прекрасное слово спорт, поэтому и сходятся всегда примерно равные соперники. По весу по степени подготовки и даже по рангам в борьбе всех участников соревнований.   
- Здравствуй Сереж. – Поприветствовала, его Наталья Сергеевна, зайдя в кабинет и сев в свое кресло:
- На пятое октября тебе комиссию назначили. Ты просто пришел это узнать? Или еще и за лекарствами? Кстати паспорт нам принес?
- Естественно Наталья Сергеевна пришел с паспортом. Да и за лекарствами заодно, еще вот заявление пишу. –
 - Ах, да! Тебе ведь еще и заявление нужно написать. –
- Все свое заявление я уже почти написал. –
- Ну, дописывай. Людмила Алексеевна вы рецепты ему выписали?
- Да Наталья Сергеевна распишитесь. –
Сергей понял это они на вы, друг к другу просто, на людях. Раз присутствует милиция. Врач начала, что-то писать в карточке Денисова. Быстро поставил число и подпись:
- Все Наталья Сергеевна написал. –
- Хорошо бери рецепт иди у зам главврача подписи поставь. –
В кабинете психиатра стояла полная спокойная тишина. Сама и охрана этого мужика менты отвернулись в сторону. Рассматривали, стены кабинета на них, висели разные иллюстрации порой и прикольные. Для всякого рода больных. Например, над дверью в кабинет висел левый листок с очень похожей картинкой на родину мать. И она произносила, с восклицательным знаком, приложив указательный палец к губам. Не болтай! Или тоже левая, но прикольная надпись на шкафу с карточками больных сразу при входе бросалась в глаза. Для вызова милиции звонить 02! И также почти плакат на стене с тремя словами. Коварство и любовь! Конечно, тоже с восклицательным знаком.
Эти такие безобидные надписи иного больного могут просто взбесить, а иного и успокоить. Они иногда и помогают доктору выяснить состояние того или другого больного. Врач прекрасно видит реакцию своих пациентов читающих эти надписи. Будто здесь в кабинете такая же психиатричка. Получалось будто и сам районный врач такой же дурачок придурок. Тот квалифицированный грамотный специалист, которого заменяла, Сусликова мог прикинуться таким. Для того чтобы войти в доверие к какому-нибудь больному. Вроде такая же сродная с ним душа. И выудить из него нужную информацию для психиатра по болезни душевнобольного. А перед ним притворяться косить под сумасшедшего это дохлый номер. Он раскусит такого в два счета. Они и сами глаза это выдадут. Ведь глаза пациентов для врачей психотерапевтов это будто барометр. По ним можно очень многое определить. Если они безумные, значит, и есть безумные. А если, как у здорового нормального человека значит, так оно и есть. Поэтому по ним и легко определить в больном или здоровом состоянии находится человек.   
К Денисову эти надписи конечно давно не относились. Да тот и сам ноль реакции на эти надписи. Давно их все изучил.    
Но когда Сергей брал из рук медсестры рецепты, то все время молчавший до этого времени мужчина вдруг ударил изо всей силы ногой Сережу в живот. Вот только до его живота он так и ни смог достать. Из рук Сережки тут же выпали рецепты, когда он краем глаза заметил приближающуюся к его животу ногу. Людмила вскрикнула в испуге. И также боковым зрением Денисов увидел испуганное лицо своей медсестры полное ужаса. Своей молниеносной реакцией филантроп схватился за ступню правой летящей на него ноги и удержал эту ногу в таком положении. Удар, конечно, шел сильный, но нога остановилась от живота нашего героя в считанных миллиметрах. А Денисов теперь уже начал дальше проводить сеанс самбиста. Резко руками державшими ступню этой ноги крутанул ее влево. Мужичку некуда деваться и он против воли полетел на землю лицом вниз. Сам естественно и не осознав, почему вдруг у него земля, ушла из-под ног. Когда тот упал Сережка, тут же не дав ему опомниться, поставил, ему болевой на ноге, как его, обучали на самбо. Пока этот парень не взвыл от боли. Тогда тут же Денисов полез делать болевой на руке. Их много таких штучек у самбистов болевых захватов если подсчитать точно все, то девятнадцать и на руки и на ноги. Причем и на обе ноги и также на обе руки. Сергей их знал где-то около десятка. Никуда не вырвешься.
Но милиционеры хотели было помочь Сергею. Называется с добрым утром страна. Он прикрикнул на них: «Подождите ребята он мой!» Поставил болевой захват на руку. Рука этого парня беспомощно трепыхалась, в ладонях Сергея. Денисов немного ослабил хватку. Парень резко рванулся, и хотел, было подняться. «Так спокойно! Еще что-то сопротивляется!» - Говоря, эти слова он одновременно, увеличил хватку еще больше чем прежде. Посильнее нажал на руку. Людмила хмыкнула, немного засмеявшись после слов Сережки уже полностью успокоившись и сообразив, что он не робкого десятка. Мужик вновь заорал от боли, лежа на животе. Ведь таким захватом, который поставил Сергей можно легко сломать руку проще, чем спичку. И в этом положении противник полностью беззащитен. Сергей протянул его руку,  вверх почти убрав свой захват, но, ни до конца. Чтобы в случае чего тот не дергался. И приказал одному милиционеру: «На, надевай наручники». Мент сразу послушался и надел браслет на эту правую руку. Сергей отпустил эту руку. Затем простым морским приемом заломил левую руку за спину. И просто и эффективно. Однако такой болевой все же существовал у самбистов. Сергей то этого даже и не знал. Только сам этот классный морской захват знал еще и в школе. Подержав так руку секунд двенадцать и видя, парень ни дергается. Так, как вроде уже понял, имеет дело с серьезным противником. Хотя, что этот мужик сейчас мог соображать. Одно слово психиатрия. Серега ослабил совсем хватку и дал эту руку во второй наручник. Рука послушно подалась. «Все ребята забирайте», - они подняли его с пола. Хорошая получилась потасовка. И спортивная школа самбо и на этот раз ни подвела нашего героя.
Но в этот момент в дверь кабинета кто-то сильно постучал. Вышла Людмила. И через пятнадцать секунд зашла:
- Наталья Сергеевна! Там Силин пришел, и видно в тяжелом состоянии просит срочно принять. –
- Еще один тяжелый и, что за день сегодня?! -
Затем врач обратилась к ментам:
- Ребята вы пока постойте возле кабинета с этим, вашим потом разберемся. А то там сейчас опасный не адекватный больной пришел. Сами понимаете работа такая. Нужно принять. -
- Хорошо Наталья Сергеевна хорошо выходим. –
- Да заодно и нас по охраняете. От этого нашего больного, чего угодно можно ждать. Мы если, что постучим вам в дверь. –
Все трое вышли. Сусликова обратилась к Денисову: «Иди Сереж рецепты подпиши карточку, потом нам занесешь и все, можешь быть свободен. Можешь получать свои уколы».
Сергей, быстро сбегав на второй этаж больницы, прошел в кабинет заместителя главврача Татьяны Васильевны. Возле кабинета, когда он входил, одна женщина заметила ему: «Тут вообще-то очередь у нас». Денисов давно к этому привык, его никуда не, пропускают, сделав, лицо наглым кирпичом будто, лез на, пролом. Ноль реакции, на слова этой женщины молча, прошел в кабинет. Татьяна Васильевна выписывала, какому-то мужчине бюллетень на санаторно-курортное лечение. Только куда, в какой санаторий Сережка не понял: «Татьяна Васильевна распишитесь». Она, молча, указала на медсестру. Та, взяв рецепты, поставила на их обратной стороне печати или точные копии росписей этого врача.
- Спасибо. До свидания. –
- До свидания. –
Он вышел из кабинета. Подойдя, к кабинету психиатра, увидел этих двух милиционеров стоявших по бокам от больного:
- Это ребят. Дайте я ему сейчас два волшебных слова скажу. –
- Скажи, конечно. Кстати нам твои приемы очень понравились. Ловко сработано. –
- Как его фамилия?
- Абаев. –
- Так мужики я вам сейчас сразу говорю, вы сейчас приготовьтесь к чему угодно. –
И обратился к больному:
- Так Абаев, что СВЯТАЯ ВОДА?! –
В этот момент глаза у Абаева закатились, вверх, сузились и сразу расширились и в них стали видны почти только одни белки самые кончики зрачков находились вверху глаз и их видно только краешки. Зрелище ни для слабонервных. Затем чей-то, страшный голосяка нисколько ни похожий на человеческий, а как бы находящийся в аду в нечеловеческих муках страшно заорал на всю больницу: «СВЯТАЯ ВОДА!» Такой голос с такими нотками нечеловеческих страданий можно сравнить с воплями, когда человек весь горит в огне. Так и то все равно таких ноток отчаяния у него ни появится. Затем, когда он проорал, эти два слова этот Абаев, прыгнул от пола в самый потолок выше метра восьмидесяти, приближаясь к двум метрам от пола. Выше Сережкиной головы. И тут же ни резко, а плавно спустился, на пол, как бы, спускаясь вместе с парашютом против всех физических законов гравитации Земного притяжения.
«Прекратить!» - Заорал, один легавый панически, испугавшись. Другой, ему вторил таким же истеричным голосом: «Что вы делаете?!» Но наш герой нисколько, ни испугавшись, этого бесовского фокуса. Обыденным тоном пояснил ментам: «Это еще хорошо он в наручниках. А я вас предупреждал». Видя эти напуганные лица и полные панического ужаса глаза от увиденного. Ведь такого в природе вообще не может быть. «Ребята сейчас я к Наталье Сергеевне зайду, скажу ей про это». Он зашел в кабинет и отдал карточку Людмиле та, молча, показала на дверь:
- Людмила Алексеевна сейчас я кое-что скажу доктору. –
В кабинете сидел, больной около пятидесяти, лет, и таким больным голосом с бешеными глазами, что-то рассказывал.
- Наталья Сергеевна я это насчет Абаева. У него состояние аффекта запишите. –
- Я знаю про это. –
- Вы поняли, так парня просто жалко. –
- Сереж я состояние аффекта определять, еще не разучилась. –
- А ну тогда все, пойду я. –
- Всего доброго Сереж. –
Выйдя в коридор, он обратился, к милиционерам: «Все ребята, наша Сергеевна уже про это его состояние знает. Это еще цветочки, что он так прыгает у нас ребята в дурке и не такое можно увидеть». И начал пояснять обосновывать этим легавым, словно каким-то малым детям: «Господа милиционеры, как вы ни поймете одну важную вещь. Мы психи это будто пороховая бочка того и жди, рванет в самый неподходящий момент. Также и у нас в психиатрии в любой момент может измениться состояние, и можем взбеситься. Поэтому за нами нужен глаз да глаз. И я таким когда-то безумным и бешеным был, как этот самый мужичок. Отлично его сейчас понимаю. Сам через все это прошел. Поэтому-то просьба господа хорошие повезете, его к нам в психушку, смотрите и следите за ним, как за зеницей ока. Наручники с него ни в коем разе не вздумайте снимать. Иначе сами потом сильно об этом пожалеете. У нас, когда мы в таком состоянии аффекта находимся, сила появляется, я вам, говорю мужики страшная».
Все это время когда Денисов все это им пояснял душевнобольной мужчина стоял, молча и спокойно. Сами и менты теперь испугались. Когда им такого опасного больного придется везти в машине скорой помощи. Да еще больше чем за триста километров отсюда. Значит, нужно всю дорогу с него глаз не спускать. А то вдруг также взлетать начнет больше двух метров от земли. Могут и еще круче какие-нибудь пара аномальные события произойти. Или кинется кому-то горло перегрызать. Ведь этого Абаева место сейчас только в желтом доме. Но у них такая работа одна из ее функций сопровождать опасных буйных больных до психиатрички. Ведь Заступинск это провинциальный маленький городишка. Поэтому здесь нет и санитаров психиатрии, откуда им здесь взяться. И эту функцию работу санитаров и выполняла наша доблестная милиция. Которая всех всегда бережет. Оба мусорочка, то есть по другому мента согласно закивали Денисову. Чуть ли по привычке не отдав ему честь. За то, что дал им хорошую инструкцию.            Затем оба мусора протянули ему руки в знак прощания. Резко развернувшись от них на сто восемьдесят градусов Сергий, молча, спокойно и гордо зашагал домой исполненный достоинства. Дорогой думал, а то я еще мусорам этим трусам рук ни пожимал. Меня тогда и братва, моя дурдомовская, если б узнала, уважать, перестала.
Когда уже после своей инвалидной комиссии Сергей в следующий очередной раз пришел за своими лекарствами. Медсестра Людмила спросила широко улыбаясь:
- Сережка кто это тебя таким классным приемам научил?
- Хм. Я этому не учился, я этим занимался. Ведь у меня тетя Люда знаете. Хоть и самый маленький, но все-таки первый разряд по борьбе самбо, а, ни по бегу. –
Медсестра искренне рассмеялась своим заливистым женским смехом:
- Так ты еще у нас и спортсмен самбист?! Смотри, надо же какой молодец! Просто большой молодчина ты Сережка! – Похвалила медсестра нашего самбиста первого разряда.
Что еще сказать и к этому добавить. Молитва и труд все перетрут.    
                7
   
Закончилось, бабье лето, наступала глубокая осень с дождями. Но четвертого октября распогодилось, погода, стояла просто чудесная. Ярко светило Солнышко и стоял почти по-летнему теплый день, хотя и чувствовалась осенняя прохлада. Сережа, с мамой купив, билет на автобус на 14.30, ехали в Воронеж. Завтра Сережке предстояло пройти инвалидную комиссию. Он оделся празднично белая новая майка и единственный черный пиджак.
Пиджак Надежда Владимировна покупала ему еще в Москве на Покровском рынке. А самое главное этот макинтош очень долго не выходил из моды. Его купили еще до того, как Сергей заболел, крыша тогда так конкретно не ехала. В середине зимы 1998 года они с матерью поехали, в Москву, подкопив денег. Остановились у родственников родного брата бабушки Сережи и, приехав на Покровский рынок, накупили себе всякой одежды. Сами Москвичи тоже в основном покупали себе одежду на этом вещевом рынке, так, как она там дешевле. А кроме того на этом рынке можно себе купить и действительно хорошую вещь всю из настоящей кожи почти, что за копейки. Прослужит тогда она долго. В Москве Сергей в первый раз походил по Красной площади то тут, то там слышалась иностранная речь.
По дороге в Воронеж на Денисова нахлынули воспоминания об Орловке. Например, о том, как в него влюбилась одна медсестра. Дочь этого самого санитара Матросскина тут же в отделении работала медсестрой и ее мама. То есть соответственно жена этого санитара. Сергею назначили уколы два раза в день. Эта молоденькая медсестра громким и строгим голосом чуть ли ни криком всегда вскрикивала, больным: «Поворачивайся назад! Спускай штаны!» Сделав укол таким же строгим голосом, не терпящим никаких возражений: «Выходи из кабинета!» Вот и попробуй у нее чуть дернись. Называется расстрел без предупреждения. На ней всегда на лице надета марлевая, повязка, скрывающая ее лицо открытыми, оставались только одни красивые голубые глаза.
Но громче и строже всех эта медсестра разговаривала с Денисовым. Ясное дело то, что влюбилась, поэтому и разговаривала таким строжайшим тоном. Однажды он этого не вытерпел и пояснил ей: «Девушка вы меня извините, но у вас голос можно сказать ангельский!» Затем добавил: «Я к вам, когда в кабинет захожу трястись начинаю!» По ее глазам понял, она, улыбается.
И вот однажды лидера по палате где лежал Сергей, а к тому же еще и принудчика то есть больного находящегося здесь на принудительном лечении. Проще говоря, совершившего преступление преступника, а он был профессиональный вор, ребята предупредили: «Надя Матросскина не ровно дышит к Денисову!» Этот вор причесал, сделав чуб Сергея шариком и на одеколонил. Предупредив: «Смотри Серега перед Матросскиной там, в грязь лицом не ударь». Но на беду тогда шла смена ее отца Матросскина. Сергей зашел вместе со всеми больными на укол. Теперь Надежда перестала на него кричать командным голосом, после того Сережкиного диалога. И смотря влюбленными глазами: «Ты пока выйди, последним, зайдешь». Почувствовав запах, классного дорого одеколона и, увидев красивую ухоженную прическу, своего любимого просто вся, растаяла. Он встал возле процедурного кабинета. Это сразу с поста санитаров заметил опытный санитар ее отец. Когда Надя всем больным сделала уколы, зашел наш герой.
Сделав ему, молча укол, резко сорвала с себя повязку и полезла очень быстро целоваться в губы. Теперь Сережка увидел, какая это красивая девушка, но тут, же отвел лицо в сторону. Затем обняв ее повыше талии начал очень медленно приближать лицо. Специально оттягивая этот момент первого поцелуя. Надька, обняв его за плечи начала делать тоже, самое тая от своего женского счастья. Но лишь только их губы коснулись друг друга, чтобы сплестись в крепком поцелуе, как в кабинет вошел злой как черт Матросскин. Опытный в таких делах, а здесь тем более его родная дочь. Взяв больного Денисова за плечи силой и сильно их, сжав, повел его в наблюдательную палату.
А потом Сергей слышал, как он рассказывал другому санитару на смене напарнику: «Представляешь, захожу в процедурный кабинет, а они там стоят и целуются. Его вывел, а потом зашел и пощечину ей хорошую влепил». Еще через два дня Сережка слышал, как мама Нади рассказывала санитаркам: «Вот и говорит мне моя дочка. Мама я в Денисова начала влюбляться. Да девчонки сердцу ему в таких делах не прикажешь». На четвертый день после их несостоявшегося поцелуя Сережка сам полез к Надежде целоваться. Но та отстранила его. Тогда он понял, их роман на этом, окончен. Если логически подумать, рассудить то, в самом деле, что могло быть общего с таким тяжело больным инвалидом первой группы со здоровой девушкой работавшей медсестрой. Серега сам себе это уяснил и усвоил.
Из этого воспоминания с облаков Сережу вывел голос Надежды Владимировны: «Сереж ты курить пойдешь?» Тогда наш герой увидел, автобус, остановился в городе Анна. Когда едешь, на Воронеж из Заступинска, проезжаешь этот город. А заодно на автостанции можно и покурить любой автобус делает здесь одну остановку за всю поездку до областного города возле Аннинской автостанции. Мама купила себе и ему по шашлыку. Возле автостанции в этом городе жарили и тут же продавали очень вкусные свежие и горячие шашлыки. Съев свой шашлык, Сергей успел еще, и покурить вторую сигарету. Время уже около четырех вечера. Затем автобус, забрав еще пассажиров, из этого города поехал дальше. Вообще из Заступинска до Воронежа шли две дороги через города Бобров или Анну. И в том и в другом городах автобусы всегда делали остановку. Но чаще они ездили через Анну, хотя через Бобров и поближе до Воронежа, зато через Анну дорога лучше.
Автобус тронулся, а Серега вновь погрузился в свои воспоминания. Самые приколы начались в этом втором отделении, когда туда заехал негр из страны Нигерии. Такой молодой парень до этого учился в областном центре в строительном университете. Вообще последнее время в Африке очень ценилось образование инженера строителя, или архитектора. Да и любая строительная специальность так, как там очень, много туристов со всего мира. И для этого возводилось множество многоэтажных отелей. Конечно, преподавали этому негру все науки в этом ВУЗЕ на Английском, который тот  знал почти в совершенстве. Его этому языку учили с самого детства, а также знал и свой родной Африканский диалект страны Нигерии. Это такая Африканская страна, где живут почти одни негры. Когда его привезли, то сразу начали делать ему укол Аминазина. А он, увидев, шприц с иглой, подумал, ему, собираются вводить наркотик начал вырываться. Тут же к нему подскочило несколько больных, чтобы помочь медсестре и санитару его удержать. Сережка тоже к нему подскочил. Здесь в дурдоме умнут, смирят, укротят любого льва. Набежит толпа таких адекватных нормальных больных из общих палат. И ничего им один не сделаешь. Еще и по роже хорошо надают, чтобы не дергался. А пожилая медсестра на смене начала на него кричать:
- Если в попу не дашься делать, сделаем в ногу! Это знаешь дружок намного больнее! –
Только Африканец понятное дело ее не понимал и продолжал вырываться.
- Да подождите вы! –
Прикрикнул на них Сергей, видя, что негр их просто не понимает. И по Английски заметил человеку с черной кожей:
- Это не наркотик не бойся. Принять лекарство. –
Негр сразу начал успокаиваться и ответил на этом же языке:
- Я должен принять лекарство?
- Да. –
Продолжал Сергий:
- Ты должен принять лекарство. Ложись на кровать. –
Черномазый совсем, теперь успокоился и послушно лег на живот.
- Теперь колите. –
Медсестра ввела иглу и спокойно сделала укол.
Утром, когда этот негр проснулся, Денисов, спросил:
- Как тебя зовут?
- Учи. –
- Понятно. Меня зовут Сергей. Будем с тобой друзьями. -
Причем в имени делалось ударение не на, букву и, как у нас учи, что либо, а на первую букву У. Учи.
- Это тюрьма. –
- Нет. - Сережка начал думать, как объяснить Африканцу, чтобы тот понял  дом печали. Он не знал Английского слова печаль. Дом для дураков тоже, как сказать слово дурак на Английском языке. Наконец остановился на двух вариантах. Это дом для людей больных психически. В двух словах на русском дом печали. Именно так. А второй вариант это обычная русская больница только она психиатрическая. Он подсказал негру оба варианта, чтобы Нигериец понял одно слово дурдом.
Тот продолжал спрашивать:
- Почему на окнах стоят решетки?
- Потому что вокруг нас с тобой все больные люди. Как и мы с тобой. Ты не бойся у нас хороший народ. Мы Русские, а значит и дружелюбные. –
Затем чтобы развеселить его Денисов рассказал ему пару анекдотов. Конечно на Английском. Чтобы тому стало, понятно никто его здесь обижать или бить не собирается. И этот Африканец смеялся с этих анекдотов от всей души. Они и правда очень прикольные. С этим самым Учи они и общались только на Английском языке. Медперсонал это заметил то, что Сергей немного знает этот язык.
Еще в отделении, как раз лежал один офицер полковник войск ПВО. Такой умный и хороший мужик. Который намного лучше Сережи знал этот язык. С Нигерийцем они общались, как мы на Русском и Денисов даже и не знал таких Английских слов, а некоторые вообще слышал впервые. Этот полковник служил в Арабских Эмиратах. Поэтому и на Английском, как впрочем, и на Арабском мог разговаривать почти, как и на родном Русском. Очень умный мужик. 
Настало время обеда, в отделении стало шумно, и негр никак не мог понять, в чем дело. Немного испугался. Потом увидев к нему никто, не обращается, значит, дело ни в нем успокоился. Пока Денисов не обратился к  нему:
 - Учи, иди в столовую. –
- Что это обед?
- Да обед. –
После обеда в палату зашла заведующая вместе с этим офицером.
- Сереж иди мне по переводи с Английского. Ты ведь вижу, немного в нем, разбираешься. –
- Ну, хорошо пошли. Помогу чем смогу. –
И они вчетвером с полковником зашли в личный кабинет главврача отделения. Негр начал что-то им рассказывать и рассказывать. Наконец полковник пояснил заведующей отделением:
- Наталья Федоровна. Меня уколами обкололи, и я уже не понимаю, что он такое говорит. –
Сережка спросил:
- Толик ты все понял, что он рассказывал?
- Да сначала понимал. А потом Серега знаешь, все непонятней и непонятней.-
Из этого рассказа чернокожего Денисов понял негр рассказывал, про какую –то свою королеву. Он решил взять инициативу в свои руки. И задал первый простой вопрос:
- Учи ты Бог?
- Да. –
- Учи, давай поговорим с тобой об этой королеве. Это перед тобой сейчас сидит наш главный доктор. Но ты ее не бойся, врач просто хочет с тобой поговорить, через меня. Я твой переводчик, как и этот наш Русский офицер. Она эта твоя королева живет в Африке?
- Да. –
- Она красивая?
- Это самая красивая девушка на свете. –
- Учи, ты, должен быть королем в твоей стране? И должен спасти эту королеву?
- Да. –
Затем обращаясь, к заведующей на Русском, прибавил:
- Наталья Федоровна он сейчас сплошной бред несет. Говорит должен стать королем в своей стране. Должен спасти какую-то королеву. По-видимому, это его невеста. –
- Да он сейчас такой несет бред. – Подержал Сергея и офицер.
- Вы ему улыбайтесь, пожалуйста. А то он видите, какой напряженный сидит. Ясно, что это ни водка, а полное раздвоение личности. – И рассказал дальше главврачу все эти вопросы, какие задавал негру.   
- Так Толик теперь скажи, ему мы тебе, верим, потому что переубеждать его сейчас бесполезно. Я просто не знаю, как это сказать по Английски. - 
После того как полковник все пояснил, наш, Сергий, вместе с врачом,  заулыбались негру. И Сергей добавил:
- Учи. И наш главный доктор уверен, ты будешь королем. Да конечно. Не волнуйся, все у тебя, будет хорошо. –
И Нигериец также заулыбался им в ответ.
- Наталья Федоровна ему уколы нужно колоть Галоперидол. Понятно, что это никакая ни водка. Здесь нужно лечить полное раздвоение личности болезнь называемая шизофрения. Но я так думаю, десять пятнадцать уколов, будет достаточно. –
- Так сколько ему колоть, уколов десять или пятнадцать?
Это вызвало у Сереги невольную веселую улыбку, потому, что он в этот момент подумал, а я больной откуда знаю. Врач, а такие вопросы мне задает. Но вслух ответил коротко:
- Вы врач вам и решать. –
- Сейчас я у него еще спрошу. Учи, ты, должен быть королем в твоей стране или на всей планете?
- Нет только в моей стране. –
- Понял тебя. –
- Я должен рассказать о себе?
- Нет, ты должен отвечать на вопросы. –
Заведующая ему:
- Что он такое сказал Сереж?
- Вот то и оно. И я ему так ответил. Раз должен быть королем только в своей стране, но не на всей планете. Значит уже хорошо. Ну, все Наталья Федоровна думаю, прием может быть окончен. В общем, лечение колоть уколы. И естественно с корректором чтобы он не умер. Иначе вам за него ой, как может достаться. –
- Да спасибо вам ребята молодцы. Хоть с ним более, менее разобрались. - Поблагодарила главврач и Денисова и полковника.
Дело в том, что этот Учи до этого в отделении рассказывал это с ним все произошло из-за водки. Мол, начал очень сильно пить вот и произошло все на фоне спиртного.
Все-таки он мало-мальски, но знал немного Русский язык, раз жил у нас в России. К тому же и заканчивал, второй, курс в, своем Строяке. Так его называют студенты сокращено этот Строительный университет. Причем он и во все времена считался престижным ВУЗОМ. При любой специальности в этом Строяке всегда на хлеб с маслом денег хватит. А то может еще и останутся на черную икорку. Там идут такие серьезные специальности. А уж какому-то Африканцу иметь такое высшее государственное образование да еще в Российском престижном ВУЗЕ. Это вообще высший пилотаж и высший престиж. Заберут, загребут на работу на Африканском континенте с руками с ногами. Тем более если так хорошо знать Английский почти, как свой родной язык. И этот самый негр будет, получать в своей Нигерии, может и не бешенные, но очень хорошие деньжата. Хватит и родным детям дать еще лучшее и более престижное образование выучить их. Да только вот теперь с Русской психиатричкой все понятно. Накрылась, для Нигерийца и учеба и высшее образование, осталась одна искалеченная судьба по жизни. Хотя раз Африканец есть руки ноги и физически здоров тогда может еще и сможет найти неплохую работу в своей Нигерии. Это все-таки не наша страна, где таким, как он психам все запрещено. Но инженером теперь точно не быть из-за такого диагноза. Ведь у этого умного негритоса и папа в Африке тоже работал каким-то инженером. А мама медсестрой в обычной больнице конечно не в психиатричке. Ну и сын тоже пошел по стопам отца. Вот до чего доводит такая красивая вольная роскошная жизнь. Добрым молодцам урок, как обычно говорится в наших добрых Русских народных сказках.               
Негр и Сергею еще говорил по Русски с таким Американским акцентом:
- Пить плёхо! -         
- Да пить это очень плохо. – Вторил ему наш герой. Только уже на Английском.
И ребята больные вокруг говорили: «Ну, и дураки мы были в школе, что иностранный не учили! А он глядите мужики, как с этим негром разговаривает. Словно с родным братом». Им понятно ни одного слова не понимали, что они там такое между собой говорят, общаются. Для них просто шел набор звуков иностранная речь. Может если кто и понимал, то мелькали только отдельные простые слова этого универсального языка во всем мире.         
А Сережка понял хоть офицер и знал Английский намного лучше него, но, не знал какие вопросы задавать Африканцу. Ведь Серега он все-таки опытный больной. А офицер ПВО лежал здесь первый раз. Этот полковник потом рассказывал и санитарам: «Так и думал этот парень в Английском ни бум, бум, а он там, как пошел шпарить. Такие вопросы этому негру задавал, я сроду, бы, не догадался. Главное ребята, что ему этот Учи, говорил, он все понимал. И на все его вопросы отвечал, прямо, будто, как какой-то Американец. Прямо молодец парень». Дело в том, что офицер ПВО просто не видел, до этого, как Серега, общался с Нигерийцем. Потому, что лежал в другой палате. Поэтому так и думал, Денисов знает, всего, может пару тройку фраз и все.    
В настоящем времени, когда ехали в автобусе наш Сергий огляделся по сторонам. Они уже проезжали поселок Новая Усмань. До областного большого города оставалось совсем немного, а до Воронежского автовокзала час езды. Если конечно в городе не будет пробок. В самом этом городе население составляет примерно полтора миллиона человек. Сережка, уже в который, раз прочитал прикольную фразу впереди автобуса возле места водителя.
Даром только за амбаром!
                8

Через два дня после приема у заведующей негра начало корежить от уколов. Кстати это бывает со всеми кто колет такие уколы, содержащие психотропные нейролептики. И в шприц набирают по три, а то и по четыре препарата из разных ампул не только один Галоперидол для лечения, но успокаивающее и снотворное. И от этого побочного действия таких сильнодействующих препаратов есть специальные таблетки, которые в медицине называются корректорами. По идее те же наркотики. Увидев, как его корежит, наш Денисов, прокомментировал, медсестре работавшей на этой смене, как более, менее опытный больной: «Негра корежит ему нужно дать корректор». Медсестра, увидев, это тоже, согласилась. Тут же принесли таблетку с мензуркой.
«Давайте я сам его напою», - подошел к нему – «Учи, на, пей, таблетку тебе, будет лучше. Это обычная вода». Он указал на мензурку. Негр послушно взял таблетку и запил ее водой. Ему ведь невдомек то, что ему дали наркотик, а так таблетка и таблетка. Тем более с виду безобидная беленькая и маленькая.
Через полчаса его перестало корежить. А еще через двадцать минут у него сделалось балдежное лицо начал, летать ощущение полета. То есть начала действовать наркотическая таблетка. Хотя до самого негритоса так и не дошло, что ему такое на самом деле дали. Главное намного по легчало, а там хоть и трава не расти. Сергей обратился к нему:
- Учи? Что все окей?
Тот утвердительно кивнул головой.
- Я ведь тебе сказал. –
Вечером того же дня они сидели за столом в столовой после ужина. Перед приемом лекарств.
- Учи что плохая пища?
- Да. –
- Мне знаешь нравиться эта еда. –
У Африканца сделалось очень удивленное лицо.
- Это конечно была шутка. - И они оба засмеялись.
 - Дома я кушаю лучше. –
Потом на следующий день нашего Сережу перевели из наблюдательной палаты в общую палату, где уже ни стояли над душой санитары. Перевели в общую и негра, но в другую маленькую палату с блатными. А всего в этом отделении шесть палат если считать с коридором, то есть с четвертой палатой на семьдесят человек больных в отделении. Если считать по штату, то больше принимать больных нельзя. Были, конечно, в этой больнице и старые корпуса на четыре палаты и столько же больных. Но иногда сюда поступало и намного больше семидесяти человек. Так, что и весь коридор в отделении заставляли койками. Душевнобольных ложить некуда.   
А все приколы с этим, негром начались вот с какого, случая. Он входил в Сережкину палату и ложился на любую пустую койку. Ребят в палате это просто бесило. А в Сережиной палате лежали все молодые, как и он пацаны одна молодежь и двое призывников. Они прогоняли его, но чернокожий отрицательно качал головой, мол, ни уйду. Хотя сам отлично понимал, что от него такое требовали. Просто встать и не ложиться на эти пустые больничные шконки. Так он специально делал вид, будто не понимает, чего от него, просят. Это заметно и по его внешнему виду притворяется, валяя дурачка.   
Тогда Денисов объявил в палате:
- Ребята, а хотите, он вообще сюда больше ни, войдет, как минимум на три дня! –
- Да Серег ты по Английски шаришь, скажи ему там что-нибудь. – Попросил кто-то из парней.
-  Учи, у меня, есть большой член, он у меня очень длинный и толстый. Я люблю делать голубых мужчин, когда открыт туалет. Это мое любимое хобби. –
За все время этого диалога у негра все больше и больше расширялись и расширялись глаза. Сергей еще говорил все это так протяжно медленно и эмоционально. Будто и, правда, пылал такой страстью.   
И наш герой воскликнул. Прямо словно в фильме Бриллиантовая рука. Когда иностранная молодая проститутка приставала к Никулину с такими выражениями. Пытаясь уложить его в постель, конечно за деньги:   
- Учи ай лю, лю! Ай, лю, лю! –
Негр в ответ с глазами полными ужаса и страха что-то очень громко заорал. Но, ни по Английски, а по Африкански и подорвавшись, наутек побежал в свою палату. Под дружный веселый хохот всех больных в палате Денисова.
На следующий день в палату зашел Сережкин ровесник, один приколист солдат, комиссованный из армии. Он и на малолетке в тюрьме уже успел побывать, конечно, еще до армии. Только также и остался таким же веселым приколистом. Каким слыл и в тюрьме и в армии. У таких людей этого никому не отнять. Звали его Александром. И тут один парень из палаты начал рассказывать солдатику:
- Вот Серега вчера этому негру, как пошел по Английски шпарить. –
Всем троим, включая Сергея, стало очень смешно. Парень продолжал рассказ:
- Минуты две он что-то ему там втирал, втирал. У негра так глаза расширяются и расширяются. - Сашка вновь засмеялся.
- Потом так на негра. Учи ай лю, лю!  Африканец наш, как что-то заорет ни по Английски, а по Африкански, и бежать из палаты. И ни как-нибудь, а наутек. Так быстро из палаты подорвался. –
Все трое вновь засмеялись. Потом этот сосед по палате молодой парень спросил у Сергея:
- Серег, а что ты такое ему говорил?
- Ну, понимаешь, весь мой диалог, сводился к тому, что типа я тебя изнасилую. Говорю тебе дружочек они доверчивые, как дети. –
Парень засмеялся от души. Улыбнулся и наш Сергий. Этот бедный Учи появился в палате только через три дня. Как и обещал наш больной. Лежа на одной свободной койке опасливо косился на Денисова. Никто его теперь ни прогонял. Затем спросил уже по Русски:
- Эта цьто била сутка?
Говорил негритос с акцентом похожим уже не похожим на Американский. Но на какой-то смешной Китайский или Японский акцент. Начинал говорить на Русском все лучше и лучше. А также часто повторял за другими больными какие-нибудь незнакомые Русские слова словно попугай. Конечно на свой, Африканский манер. Для того чтобы лучше подучиться Русскому языку. Никого при этом, не стесняясь. Хотя больные поначалу над ним и посмеивались. И делал абсолютно правильно. Ведь также и маленькие детки учат родной язык, повторяя за взрослыми. А затем, когда подрастут, спрашивают незнакомые слова у взрослых. Вот и получается, дети учат свой родной язык будто самопроизвольно. И никто этого почти не замечает. То есть у него такая умная методика изучения языка.
Сергей ответил ему на двух языках одну и ту же фразу:   
 - Да конечно. Yes, of course. –
Тоже подучивал чернокожего человека нашему великому Русскому языку. Переводил ему разные фразы с Английского на наш. И очень ему этим помогал. 
Потом лежа в палате, решил пошутить и сам Африканец. Тоже уже по Русски своему знакомому:
- Я тебя трахну. –
Сергей, молча, встал с кровати. Сделал полу испуганные полу прикольные глаза и громко обратился к своим ребятам:
- Слышь, че пацаны! Ай, яй! - Схватился руками за голову и, шутя, выбежал из палаты.
Вся палата просто упала со смеху, а громче всех смеялся сам Учи. Видя, что этот Нигериец доверчивый, как ребенок. Но он и в самом деле таков Серега решил теперь над ним шутить на почве секса. Раз он все слова принимал за чистую монету. Как то он подошел к этому комиссованному досрочно демобилизованному солдату. Понятное дело у того поехала крыша. Кто бы его просто так привез сюда в дурдом. Если солдат физически полностью здоров:
- Санек слушай, а давай с негра что-нибудь по прикалываемся. –
- Давай. - Весело отозвался Александр. Тоже обожавший всякие розыгрыши. Они вдвоем подошли к нему:
- Сань дай руку. – Серега, взяв руку начал ее гладить:
- Теперь ты мою руку так же гладь головой кивай и улыбайся. Остальное я сам все сделаю расскажу нашему Учи. –
Солдат начал так делать. А Денисов обратился к черному человеку потомку Каина:
- Учи, ты видишь, то, что мы с ним голубые?
Негр удивленно посмотрел на солдата. Этот приколист солдатик все делал, как пояснил ему наш герой.
- Учи все ясно без слов идем! Пошли в туалет! Да Учи мы с ним голубые! И мы так тебя хотим! Ты будешь нашей деткой?! –
Затем опять также воскликнул:
- Учи ай лю, лю! –
- Учи, Учи ай лю, лю! Ай лю, лю Учи! – Повторил, весело и солдат широко при этом, улыбаясь.
Перепуганный насмерть Африканец с перепуганными глазами, как у затравленного кролика. Убежал от них ни как-нибудь, а снова наутек быстренько рисуя ноги, под их звонкий хохот.
- Сань ты знаешь, что я такое ему сейчас сказанул?! -
- Что?
- Мы с тобой голубые и хотим принять тебя в нашу компанию! - И они оба продолжали смеяться от души.
Шутки приколы с этим Учи продолжались.
Как то Сережа услышал от одной молодой санитарки такой диалог: «Он такой молоденький весь черненький переспать бы с ним! У него там тоже в штанах черненький и такой хорошенький». А почти все молодые санитарки, которые здесь работали просто законченные проститутки. Сережка встречал, среди молодых санитарок только, может двух или трех нормальных девчонок. Такими же проститутками были и больше половины молодых медсестер. Одно слово медицина. Но конечно не все такие уж плохие медработники. Встречались и среди них хорошие люди. Взять хотя бы и того же санитара Матросскина отличный мужик. 
Однажды негр проходил мимо этой санитарки на посту, а рядом стоял наш герой. Серега тогда взял и поцеловал эту санитарку в щечку. Нисколько не стесняясь: «Учи, ты, видишь, ты видишь, какая красивая детка! Иди, сюда, иди сюда! Поцелуй ее в губы! Она тебя сейчас приласкает!»
Молодой Африканец развернулся и побежал от этой детки, на всех парах которой уже за тридцать под дружный смех Русских. Там еще сидела рядом на кушетке старая медсестра и санитар сквозь смех спросили: «Сереж, а что такое ты ему брякнул? Что он так подорвался и перепугался?» Он им перевел. Да так, что медперсонал начал ему аплодировать. 
В другой раз наш Сергий сразу напрямую без всяких намеков объяснил, негру, увидев рядом эту санитарку: «Учи, она, хочет тебя. Ты хочешь его?»   
И главное не ее, а его. Учи, услышав такие простые слова, вновь пустился драпать. Потом Сережка все перевел санитарке. От себя добавил: «А я знаешь, тоже тебя очень, хочу». Та еще больше рассмеялась и играючи легко ударила Денисова по плечу. На самом деле она на пятнадцать лет старше Сережи. Но дело, то даже, ни в возрасте. Просто у нее в отделении уже был свой хахаль вор принудчик ее ровесник, тоже за тридцать. И по шее от него получать Сергей не собирался. Зачем наживать себе врага. Еще Денисов понимал, раз этому Учи колют такие сильные препараты, значит все эти Сережкины шутки просто стираются у того из памяти.
Так однажды в палате Сергея ребята включили приемник. Когда Учи вошел в палату, как раз начала играть какая-то быстрая Африканская мелодия. Ведь Африканская музыка она никого не оставляет равнодушным. Все переживают свои эмоции. И негр начал размахивать руками в такт этой мелодии с множеством бубнов и барабанов. Для него сразу видно играло что-то его родное Африканское. Так и хотел пуститься в пляс. И наш Денисов предложил ему: «Учи, давай танцевать». Решив отмочить новый прикольчик. Негритос с радостью выступил на середину палаты. И они вдвоем начали этот быстрый Африканский танец. А наш герой постепенно начал переходить на эротические танцы. Встав друг перед другом, они начали махать бедрами туда, сюда вперед назад. Нигериец в начале, недоверчиво покосился, на него, постеснялся. «Танцуй Учи танцуй!» И Учи также начал вращать бедрами войдя в азарт своего Африканского танца. Возле дверей палаты собрался весь медперсонал и все, глядя на эту парочку, хохотали до упада. Вернее с того, что они тут вытворяли. А затем Сережка решил всех до конца потешить. Снял, с себя майку, зашвырнул ее, в угол, оголившись до пояса. И ущипнув негра за грудь громко, воскликнул на этом же иностранном языке, чтобы тот понял: «Давай Учи давай!» Нигериец сразу бросился, куда глаза глядят под дружный хохот всех кто, видел этот цирк. Кроме его одного все поняли, эту потеху. С него просто, шутят. Это уже коронная шутка Денисова самый пик.
Только с этими приколами шла и обратная сторона медали.
Особенно санитар Матросскин не любил этого негра. Как и почти весь медперсонал больницы не располагал к себе этого Учи. Сам санитар отлично понимал. Попробуй его ударь хоть и не сильно. От главврача отделения проблем будет тогда целый воз. Потому, что все-таки он иностранный студент. Вот и брал черномазого не кнутом, так пряником. Напившись пьяным, подходил к нему и громко восклицал, брал его на испуг: «Э! Замбези блин!» Если кто-то этого не знает Замбези это такая река в Африке. И сам Учи, боялся Матросскина, как огня. Для Африканца это такой страшный Русский мужик убийца. Таким он считал этого санитара. 
Вскоре негра Учи выписали из больницы, и он улетел в свою Нигерию.    
В шесть вечера автобус остановился у главного автовокзала Воронежа в Северном районе города. Сережа посчитал если брать остановку в Анне это почти двадцать минут, то доехали из Заступинска за три часа. Теперь им нужно доехать на левый берег до остановки Минская, где жила родная сестра Надежды Владимировны Светлана Владимировна. Чтобы у них переночевать. Хотя тетя Света для Сергея и тетя, но он всегда называл ее крестная. А она действительно являлась, его крестной, матерью. Но, и честно говоря, Сережка ее сильно недолюбливал. Во первых хотя из Воронежа с юго-западного рынка на маршрутке можно доехать до самой больницы за сорок минут. Во вторых у них своя супер крутая иномарка. И в третьих тетя Света приезжала к нему в больницу всего один раз. Когда он там лежал в первый раз, то есть в марте 1998 года. Вот и называется родная тетя близкая родственница. Официально у Сережиной крестной это уже ее четвертый муж. А если взять всех ее сожителей, то это на руках и на ногах пальцев ни хватит всех пересчитать. Но у этого ее мужа очень большой плюс, он работал в военной сфере инженером в какой-то секретной Российской лаборатории связанной с биологическим оружием. Поэтому во все времена получал очень хорошие деньги. Сам Сережка еще перед выходом из дома говорил матери: «Может, давай поедем, завтра на пять утра в девятом часу, приедем и спокойно все пройдем». Но ему так-таки и не удалось уговорить мать. Сама тетя Света работала бухгалтером, в какой-то организации, поэтому после пяти вечера каждый день дома выходные суббота и воскресенье. И они жили без детей. Десять минут восьмого вечером мать с сыном позвонили тете Свете в ее трехкомнатную квартиру на третьем этаже. И Надежда Владимировна и ее сын сразу почувствовали холодок. Хотя она и прикидывалась радушной хозяйкой и то, что очень рада приезду родной сестры. Мягко стелила да жестко спать. Ее родной племянник псих и на этом все сказано. Они люди состоятельные зажиточные. В отличии от родной сестры нищенки. Да еще вдобавок и работавшей, уборщицей в каком-то колхозном, заплеванном молодежном клубе. Из-за этого сына психопата и мужика себе не может найти. Давно бы его в пансионат сдала, глядишь и замуж кто-нибудь взял. Самой-то Бог детей не дал. Поэтому и без понятия кто такая мать, для родного сына или дочери. Сама эта ее сестра Надежда намного красивее нее по внешности. Вот и завидовала ей, что сама не такая красавица. Всю жизнь и считала ее неудачницей колхозной лохушкой. Хоть и ее близкая родственница. Эти две родные сестры не ладили в детстве также и во взрослом возрасте. Совершенно чужие люди потому, что разные. У этой тети Светы и девиз по жизни. Бери от жизни все! И не нужно ничего духовного, одна только настоящая жизнь. Какая-то там вера в Бога молитва и так далее, это все для неграмотных древних старух.
Тогда многие граждане Российской Федерации и жили по такому принципу. Когда в нашем Российском обществе шел огромный духовный вакуум. Свежи еще лихие Ельцинские девяностые. С их Американскими восточными и еще Бог знает, какими сектами. Мощным потоком обрушившиеся на нашу державу. А особенно на нашу молодежь. Забывшую о исконном Русском православии. Да он и этот духовный кризис шел направленный сатанинскими силами на разрушение православной веры. «Мы победили коммунистов, развалили Союз с помощью нашего Мишки Горбачева. А теперь победим наших главных врагов православных христиан». - Так гордо говорили все те же Американцы, будь они не ладны с их добреньким дядюшкой Сеемом. Какой уж тут мог быть патриотизм. Ведь любое общество, в котором нет, духовности типа такого кризиса в стране оно быстро, вымирает. Они и делали на этом ставку. Но у них ничего не получилось.
Православная вера она будет, существовать до конца времен человечества то, есть до второго пришествия Господа. Россию ее вообще победить невозможно, также, как и Господа нашего Иисуса Христа. Ведь победить Россию это значит победить Сына Божия. А Бога победить невозможно. Наша родина она будет жить до тех пор, пока жива хоть одна деревенская вдова с коровой и кучей детей мал маля меньше. Он еще в древности изрек наш святой батюшка князь Александр Невский: «Отныне и во веки вечные. Кто к нам с мечом придет тот от меча и погибнет!» Вот такая она простая философия у нас Русских людей. 
А в те времена середине двухтысячных и девяностых да ценился один только зеленый Американский доллар. И много Россиян только и мечтало жить в свободной стране демократии США. Тогда это очень модно. Как там хорошо жить. С набитым до отказа животом, как у настоящего Американца. Только потом жизнь она сама научит. Это сложная штука. В Сережкины времена юности существовала и такая шутливая поговорка. Кто понял жизнь, тот курит Приму.               
В восемь вечера приехал с работы дядя Толя:
- О! О! О! А у нас тут гости! - Провозгласил он с Американской искусственной улыбкой на лице. Улыбнувшись одними губами без всякого участия глаз. 
Пока тетя Света готовила ужин они втроем сели в зале смотреть телевизор. Надежда Владимировна пыталась завести разговор с дядей Толей, но тот упорно молчал, отвечая коротко, да или нет. Пока Сережа пояснил матери: «Мам ну видишь, дядя Толя не хочет с тобой разговаривать». И сын с матерью переглянулись. Сразу поняли, им в этой городской квартире дали понять. С вами хорошо, а без вас еще лучше. Вы здесь лишние. Это заметно и по одному внешнему виду этих родственников. Такие у них недовольные постные лица.
                9

Утром раньше всех в половине седьмого проснулся Сергей. Чтобы никого ни разбудить осторожно прошел на балкон и покурил. Утро стояло пасмурное и над городом очень низко нависли тучи, причем со всех сторон. Так, что Солнышко через них не пробивалось. Даже и не верилось в то, что еще вчера ярко светило Солнце. И стояла совершенно ясная погода. Осень она и есть осень.
Когда он, покурив на балконе, зашел обратно, проснулась крестная, а мама и дядя Толя еще отдыхали. Крестная начала готовить завтрак и шепотом разговаривать с племянником. Так они разговаривали о жизни, и она выяснила, что у крестника абсолютно ясное сознание, и он говорит, как обычный нормальный человек. Без всякого бреда. Ей ведь и не вдомек, что ее крестник, и племянник каждый день пьет таблетки. И раз в месяц колит сильнейший укол.
«Пойду еще покурю». - И Серега вновь вышел на балкон. Когда покурил и зашел в квартиру уже все проснулись. Сергей решил задать своему дядьке один не скромный вопрос:
- Дядя Толя, а ты раньше курил?
- Да лет десять курил. –
- И что бросил?
- Как видишь. -
И улыбнулся своей настоящей искренней улыбкой.
- Я тоже дядь Толь уже девять лет курю. –
- Ну а почему тогда ни бросишь?
- Ни получается у меня. –
- Вот я не курю и чувствую себя прекрасно. Без сигарет и здоровье  улучшилось. Зачем она нужна эта гадость. Я ведь служил в ВДВ в горах на Кавказе, а когда пришел с армии, то лет через семь и бросил. А бросал я вот как. Мы там, в армии каждый день отжимались по очень, много раз мышцы у всех висели такие накаченные. И вот когда решил бросить, то после каждой выкуренной сигареты наказывал самого себя. По пятьдесят раз отжимался. Потом уже просто за мысль о сигарете отжимался столько же, так вот и бросил. –
- Дядь Толь, а у меня знаешь рекорд по отжиманиям в жизни шестьдесят раз. –
- Это мало Сереж. Я вот и сейчас могу больше ста раз отжаться. Меня армия к этому приучила. –
- Понятно, какой ты дядь Толь сильный.  –
Все сели за завтрак. Покушав, все, разошлись тетя Света на работу и дядя Толя тоже. А Надежда Владимировна с сыном пошли дожидаться троллейбуса, чтобы доехать до железнодорожного вокзала. А оттуда уже ехать в юго-западный район на остановку Некрасова, где находился этот псих неврологический диспансер. Где Сережке сегодня предстояло пройти инвалидную комиссию. В половине девятого утра они уже прибыли на место. Кстати дорогой Надежда Владимировна говорила сыну: «Ты все-таки прав Сереж. Больше мы к тете Свете ни поедем. Лучше вон на пять утра автобус, и также спокойно доберемся».
Когда они подошли по коридору до двери, где проходят, ВТЭК там уже на кушетках, по бокам коридора сидело шесть человек.
- Кто крайний?
Поинтересовалась Надежда Владимировна.
- Я. - Ответил ей, какой-то старик бомжевского вида, плохо одетый и дурно пахнущий. И с такими полу бешеными глазами бегающими туда, сюда. По внешнему виду сразу видно он из какого-то забитого, забитого такого глухого колхоза. 
- Четвертыми значит будете. –
- А это?
- Мы трое сопровождающие больных. – Ответила за всех одна женщина, сидевшая рядом с сыном.
- Они знаете, с десяти, начинают принимать. - Продолжила эта женщина. И сразу расположила к себе маму нашего Сергия. Надежда Владимировна подсела к ней:
- Вы, наверное, с сыном приехали?
 - Да. –
- И какая у вас группа инвалидности?
- Да третью нам еле дали. А у вас?
- У нас первая. –
- Даже первая?! - Очень удивилась женщина.
Затем две пожилые женщины познакомились и повели беседу, а Сергей начал выбегать на улицу покурить. На улице начался сначала маленький, но постепенно нараставший затяжной дождь. Все небо теперь затянуло тучами. Сережке стало холодно в тоненьком пиджачке, и он уже пожалел, что ни взял осеннюю легкую куртку. В ней бы сейчас точно согрелся. Но кто знал о том, что погода будет такой. Ведь вчера в этом пиджаке пока ехал, стало даже жарко. Температура в помещении диспансера немного отличалась от уличной, все, же немного потеплее. Но почти такая же, так, как еще, ни топили. Ведь отопительный сезон в Воронеже и области начинается с пятнадцатого октября.
Когда Сережка сходил, покурил, во второй раз, и сел на кушетку возле матери ей эта женщина, рассказывала о сыне: «В Орловке то мы не, разу не были но он у меня глухонемой с рождения. Сказали и написали нам врачи здесь ВТЭК проходить, вот и, проходим. Прошлый раз нам здесь так и заявили. А где ваши гарантии, что он глухонемой, может он просто от армии косит! Я им тогда говорю, дай Бог, чтобы он так косил. Счастливой матерью тогда бы была. Тогда только поверили и третью группу дали».
В половине десятого пришли студенты на занятия, которые учились на психиатров. Они зашли в боковую дверь и у них начались занятия. Минут через десять после этого пришла секретарша по приемной и открыла двери. Затем один за другим пришли четверо, врачей. Людей за это время в коридоре накопилось человек пятнадцать, если считать вместе с сопровождающими. Почти ровно в десять комиссия начала работу. Сергей за это время успел, пять раз сбегать покурить все больше, замерзая, а дождик все усиливался. Один раз вместе с ним вышли покурить на перемену студенты. Больше половины всей их группы курящих. Много курило и молодых девчонок. И все матерились, никого ни, стесняясь. Вот одна самая красивая из девушек с сигаретой в зубах: «Саш вчера после этого спирта сушняк такой. Конец!» Ну, в смысле Русским матом. Вот это настоящие будущие доктора, думал про себя Денисов. Чем занимаются все почти курят и спирт хлебают. Хотя и множество студентов особо не сверкают добродетельной высоконравственной жизнью. Студенческая юность если в двух словах. 
Когда началась комиссия, то все в порядке очереди начали заходить по одному или вместе с сопровождающими в приемную. Семья Денисовых шла четвертой. Когда зашел, первый больной оттуда почти сразу, слышны крики орущей на него секретарши. А потом стали доноситься крики и этого больного. Минут пять между ними шла перепалка, затем все стихло, и минут десять, стояла полная тишина. Затем больной красный как рак вышел и ни к кому, ни обращаясь, изрек: «Писал заявление». Но так, как Сергей проходил комиссию не в первый раз, он знал, справки всем выдадут, ни раньше двух, а, то и трех часов дня. Вот вошли эта женщина с глухонемым вновь рев, но одной секретарши. Через четыре минуты они вышли. Надежда Владимировна спросила:
- Вы так быстро вышли. У вас, что заявление уже написано?
- Да Надежда Владимировна заявление мы уже написали. –
Вошел этот старик. Вновь крики, но теперь оттуда слышался отборный мат этого бомжа старика. Причем кричал он таким отборным матом, какой могут придумать, только наши Русские деревенские деды. И больше таких ругательных грубых слов и словосочетаний никто не сочинит и не придумает. Затем пулей вылетел, оттуда продолжая все также орать. Но его успокоил его сопровождающий видимо какой-то его родственник: «Витек все прекращай! Тут все-таки больные люди сидят!» И бомж моментально успокоился. Всем невольно сделалось смешно.
Подошла очередь Денисовых: «Иди Сереж туда один». Сергей зашел в приемную и сразу покосился в бок. Дверь в кабинет врачей распахнута.
- Ты  откуда?
Сразу резко и грубо начала свой допрос секретарша, которой уже пятьдесят с хвостиком. Видно злая такая эта женщина успел подумать Сережка.
- Из Заступинска я. –
- У вас там, в Заступинске врач психиатр очень мудрая! –
- Нормальный у нас в городе врач. –
Тогда она сразу перешла на рев:
- Стоумовая там она ваш врач! –
- Да, честно говоря, и мне этот врач ни, очень-то нравиться. Любит, водочку часто пить, знаете ли, наша этот доктор районный специалист. –
 - А! А! А! –
Прямо взвизгнула резко грызлая тетя. Заходясь и распаляясь в каком-то диком реве. И переключив сразу тему на другой полюс магнита. Чтобы лишь бы до чего-нибудь привязаться и докопаться. Наорать на больного, как следует:
- Значит врач ему ни такой! Я тебе дам сейчас хорошего врача! Ты не думай это я такая добрая! Они наши доктора по-другому с тобой поговорят! Понаехали сюда группы получать, а работать хрен кого из вас заставишь! –
Тогда до Сереги дошло, его просто берут на понты, и проверяют его состояние, начнет ли он орать в обратную. Поэтому и промолчал. Понял к нему не до чего придраться вот она и орет.
- В Орловке хоть раз лежал?
Продолжала она так же грубо орать.
Теперь уже полностью разобравшись, в чем дело. И совершенно успокоившись, пусть орет, хоть до посинения все равно буду спокойным. Тактично культурно и лояльно ответил:
- Семь раз лежал. Два раза в детском отделении один раз в изоляторе. Признали, социально опасным еще в детском отделении. –
Секретарша, видя с кем, имеет, дело, поспешила прикусить язык. Сразу сбавила обороты. Иначе никто и ломанного, гроша не даст за ее жизнь. Психически ненормальные люди там, в дурдоме уж чему, чему, но убивать просто и легко одними голыми руками или голыми ногами научат. Причем без всяких ножей и лезвий. Ведь у нее здесь каждый день разные больные. Поэтому с такими социально опасными, ребятами держи ухо востро. Потому, что жить то оно всем охота. Бывали случаи на нее здесь и кидались, такие душевнобольные. Все время ее и выручали другие больные, которые сидели в коридоре. В таких случаях потом каждый раз звали санитаров работавших в этом здании диспансера дневного пребывания именно для, местных городских Воронежских. И этих больных забияк кидавшихся на секретаршу, знамо, куда упекали всех все в тот же желтый дом. С другой стороны раз они такие опасные то куда их еще. Все-таки она опытная секретарша, поэтому давно прекрасно знала ее работа это просто пороховая бочка.
Он еще ей и добавил тоном совершенно нормального человека:
- Не пытайтесь меня спровоцировать, чтобы я на вас закричал. Я все равно на вас кричать не буду. –
Моментально успокоившаяся секретарша поняла с этим больным ее номера не пройдут. Спросила спокойным тоном:
- Заявление уже написал?
- Да написал. –
Шмыгнула носом:
- Один к нам приехал?
- Нет с мамой. –
Наконец-таки взяв в руки его карточку, прочла, надпись социально опасен. Хотя у самого Сереги еще нет ни одной судимости даже и условно. Это ему написали, когда он там, в психиатричке сильно болел и лез выкалывать глаза одному мальчику еще в детском отделении. Превратился, в оборотня, конечно по болезни им себя, считал. Это такое раздвоение личности именно по его диагнозу. Хорошо это вовремя заметила санитарка и отобрала, выхватила ложку, которой острым концом больной пытался выколоть глаз другому больному. Как я уже и рассказывал про этот случай в начале книги. Сам Сергей тогда в детском отделении конечно, и хорошо получил по шее, и заработал вязки. Привязали к койке на сутки. А потом еще и посадили на усиленные уколы. Шло такое распоряжение заведующей. Хотя до этого их ему уже и отменили. Иначе ему бы давно дали срок на, специализированной больнице, если бы выколол глаз. То есть такой особой тюрьме для психически ненормальных или спец, сокращенно на их дурдомовском диалекте. Вот и поставили, социально, опасен.
Секретарша спросила удивленно:
- У тебя, что парень еще и первая группа?
- Да. И инвалидность с детства. Сами понимаете, раз лежал в детском. –
- Так ты, что получается и школу не окончил?
- Нет, конечно. Что же вы думали?! -
Затем перевернув, страницу и прочитав еще больше, удивилась и поразилась с этого больного:
- И диагноз к тому же у тебя филантропия?
- Совершенно верно. –
- Ну, тогда извини, своячок сразу не, врубилась! А я и вижу, какой-то ты ни такой обычный больной. Да и сам твой диагноз большая редкость. Встречается он очень редко. – 
Выходя из приемной, наш герой заметил, как из кабинета на него внимательно смотрят четыре пары глаз врачей. Да и сама секретарша докторам:
- Посмотрите девчонки, какой необычный больной. –
- Да знаем мы об этом прекрасно. Этот инвалид детства у нас знаете, еще и на особом учете, состоит. Свыше Москва. –
Им секретарша в ответ:
- Ого! -
Когда все больные прошли секретаршу и ее рев. После этого врачи начали принимать своих психически ненормальных инвалидов. На самом деле на таких инвалидах можно и поля пахать. Некоторые больные приехали без сопровождающих, то есть более менее нормальные, адекватные они и на секретаршу в, обратную ни орали. Может где-то, даже и работали, вели себя хорошо. Вызывали больных по фамилиям выходила секретарша и громко называла фамилию того или иного больного. В первую очередь на прием звали, сопровождающих, говорили с ними минут восемь десять. Затем вызвали на прием в свой кабинет больного и говорили уже с ним минут пятнадцать двадцать. Благо врачей четверо, поэтому очередь быстро продвигалась. Но вот в половине двенадцатого пришел еще один душевнобольной мужчина лет тридцати пяти видно в первый раз. Спросил:
- Извините тут проходят ВТЭК?
- Да мужчина это здесь. - Ответил за всех наш герой.
- И куда мне теперь нужно идти?
- Заходите вас зарегистрируют. - Продолжил он же.
Мужичок, стесняясь, и неловко медленно, прошел, в приемную, осматриваясь по сторонам, чтобы его психи не остановили. Но все продолжали, тихо сидеть никто не, обращал на него внимания. Вот, что значит человек тут в первый раз. Через пять минут рева только со стороны секретарши перепуганный мужик вышел из приемной. И снова спросил у Сережки осипшим неуверенным голосом:
- А теперь, что?
- Теперь вас вызовут. –
Еще минут через пятнадцать к дверям подошла пожилая Цыганка с сыном  Роммалой. Цыган молодой парень тоже примерно Серегин ровесник. Может год разницы старше или младше. То есть они с ним, скорее всего одногодки. И прекрасно видно эти Цыгане здесь тоже в первый раз:
- Кто здесь последний?
Ей пояснили в ответ:
- Заходите, заходите, пожалуйста, зарегистрируйтесь в приемной. –
Минут десять она просто стояла и бестолковилась:
- Как тут такая очередь, а я, что вперед всех полезу?! –
И дальше выясняла кто последний в этой большой очереди. Наконец ее просто уговорили войти в приемную. Затем все заулыбались, услышав крики секретарши. Затем и сама Цыганка с ее сыном пошли в атаку. И минут десять вдвоем так и орали на секретаршу. Как до них ни кричал, ни один больной. Прямо таки между ними началась такая своеобразная военная баталия. И женщина Цыганка с сыном вышли из приемной обои красные от рева. Ведь Цыгане с их резкими громкими голосами умеют круто орать. 
                10
 
Когда после очередной сигареты Сережка прошел по корпусу здания к двери, где проходили комиссию. Он увидел, мамы, нет. Она захватила с собой свой ридикюль с деньгами и документами. А большая сумка с продуктами стояла под кушеткой. Эта добрая порядочная женщина с глухонемым сыном спросила:
- Сереж ты, наверное, курить сейчас ходил?
- Да. –
- Пока что больше ни ходи. Сейчас маму твою вызвали. Хорошо?
- Хорошо. Спасибо что предупредили. –
Минут через десять вышла Надежда Владимировна. За ней секретарша из приемной:
- Денисов. –
- Да иду. –
Сережка не без волнения прошел в кабинет врачей. Его позвала самая, молодая из них:
- Присаживайтесь, пожалуйста. –
Он сразу увидел на груди врача большой значок из пластика и на нем яркую надпись врач психотерапевт второй категории Купцова Ирина Леонидовна. Взяв, в правую руку ручку и приготовившись писать она, задала первый стандартный вопрос, который задает психиатр любому больному:
- Какое сегодня число?
- Пятое октября. – Он без запинки.
- Молодец. - Врач тут же записала дату 05.10.2006 год пройден, ВТЭК. Затем:
- Какой сегодня день?
- Вторник Ирина Леонидовна. Вы доктор знаете такие тупые наивные вопросы, пожалуйста, для таких тяжелых больных оставьте! –
- Ну, вот и большой умница! – Она сразу заулыбалась в ответ:
- Запах от тебя табака. Куришь?
- Курю. –
- Много?
- Очень, много. –
Потом начала задавать более сложные вопросы. Сергей все больше начинал волноваться, забыв даже и о том, что замерз. Сейчас ему потихоньку становилось даже жарко от сильного волнения. Потом она задала такой вопрос:
- Какие Сережа у тебя планы на будущее?
- Планы у меня Ирина Леонидовна оптимистические. Я ведь знаете ли не пессимист по жизни. Завести пчел большую пасеку, так, как я бывший пчеловод. И раньше много лет держал пчел, поэтому знаю это дело от и до. Это моя пчела без хозяина осталась, когда я по разным Орловкам разъезжал. Из-за этого и погибла потому, что без присмотра. Потом может, невесту себе, какую найду, женюсь. Ведь хоть и инвалид, но не по этому делу. –
Молоденькая врач снова заулыбалась. Для нее ведь, как для молодой женщины это тоже такая интересная тема. Продолжала спрашивать:
 - А какие лекарства ты сейчас принимаешь?
- Колю месячный укол Деканоат Галоперидола каждый месяц. На ночь пью снотворное. Утром пью корректор и мощный антидепрессант. –
- И какой же это антидепрессант?
Сергей не лыком шит, специально ни стал говорить ей торговое название препарата. А назвал его коммерческое название, которое знали не все врачи:
- Параксетин. –
У врача стало удивленное лицо. Тогда она задала, ему, как ей, казалось супер сложные вопросы для любого психически ненормального человека. На эти вопросы и не каждый здоровый взрослый человек сможет ответить. Кто давно закончил школу. А то может и какой школьник двоечник, если плохо учиться тоже не даст ответа:
- Что больше, две, третьих или три четвертых четверти дроби?
- Три четвертых конечно больше. –
- И насколько больше? 
Он, и глазом не, моргнув не думая ни одну секунду:
- На одну двенадцатую. –
- А чему равна гипотенуза в прямоугольном треугольнике?
- Ха. Элементарная теорема Пифагора. Гипотенуза треугольника равна сумме двух квадратов катетов. –
- Слушай, откуда ты все это, знаешь?
- Ирина Леонидовна так вы, наверное, забыли? Я ведь в больнице психолога проходил. Поэтому то и помню все эти вопросы. –
- Что до сих пор помнишь?
- Да все помню. –
- А ну кА сделай вот так языком и губами. –
Сергей вначале-то не поторопился с первых двух трех секунд, чтобы хорошо приготовиться обмануть молоденькую психиатра врача. И сделал это простое движение, как абсолютно нормальный человек. У доктора второй категории изменилось, лицо, оно сделалось еще намного удивленнее. Областной психиатр специалист в этот момент подумала перед ней совершенно здоровый психически нормальный человек. Вот что значило она молодая и глупая у нее нет никакого опыта в психиатрии. Затем врач совершенно замолчала и начала долго минут десять читать карточку больного Денисова. Он начал взглядом проглядывать, что там в ней такое написано. Хоть она и лежала напротив него вверх ногами. Но успел, прочитать лишь одну интересную фразу, считает, что в него вошли бесы. Остальной текст там написан неразборчиво. А потом врач отчетливо увидела, Сергей, пытается читать свою историю болезни. Она тут же спрятала этот посыльной лист, написанный, районной психиатром Заступинска и, продолжала молчать. Сергей тут же понял, сейчас она, проверяет. Будет ли он приставать к ней со своими вопросами. Что ж раз не спрашивают, значит и нужно молчать. Знал и такой закон или прием в психиатрии. 
Справа и слева от Денисова сидели перед врачами еще двое больных. Справа сидел олигафрен с тяжелой формой, а слева шизофреник тоже с тяжелой формой. Этот олигафрен молодой, примерно Сережкин ровесник. С разницей в один два года старше или младше по возрасту. А шизофренику видно уже за сорок. Наш герой сначала повернулся направо. Врач, проводившая, над ним комиссию, задавала олигафрену, то есть дебилу такие простые бытовые вопросы. Сняв с правой руки свои маленькие часики, спросила:
- Что это у меня за предмет в руке?
Он молчал.
- Это часы да?
- Часы. – Повторил за ней этот олигафрен, как попугай.
- А кто у нас президент в стране?
Молчание.
- Путин Владимир Владимирович да. И в каком городе он живет? В Москве да? 
Отвечала сама врач на свои же вопросы. Видно у дебила очень запущенная форма дебилизма.
- В Москве. – Повторял, олигафрен, словно с ним, разговаривали на Японском или Арабском языке.
Затем доктор позвала секретаршу: «Уводите, все ясно, даем вторую группу пожизненно. Уже ждать тут нечего».
Затем Сережа начал смотреть на больного слева. Комиссию проводила пожилая врачиха. Какие до этого ему задавали вопросы Сережка, к сожалению не услышал. Врач спрашивала у этого больного:
- Ты голоса слышишь?
- Да слышу. –
- А где они у тебя снаружи или в голове?
- И снаружи и в голове. –
- И, что там у тебя в твоей голове?
- Микрофон там у меня встроен. –
- А ну все тогда иди! Свободен! – Так довольно грубо пожилая специалист закончила прием этого психа.    
Сергей удивленно посмотрел в глаза своей, молоденькой врача. Вот, мол, вы с какими тяжелыми экземплярами работаете, зависло в воздухе.
Когда этих больных вывели, она, обратилась одновременно и к Сереже и к своим коллегам:
- Сейчас с вами будем разбираться молодой человек! Господа психиатры посмотрите, какой у меня интересный случай. Тем более у этого больного первая группа инвалидности. Неизвестно только кто ее ему поставил. –
Теперь нашему пилоту высшего пилотажа Сереге стало уже ни просто жарко, а у него на лбу выступила холодная испарина капли холодного пота. В первую очередь Ирина Леонидовна обратилась к старой психиатру первой категории:
- Вот обратите внимание у молодого человека инвалидность с 1999 года. Последний раз он лежал в 2004 году весной во втором отделении. Заведующая Наталья Федоровна пишет. Выписан, из их отделения в хорошем состоянии. -
Затем она тихо добавила старой и более опытной:
- И, что он за эти два с половиной года, нисколько ни успел заболеть?! –
Тогда пожилая врач ей ответила:
- Ну, знаешь, скорее всего, это простое медикаментозное улучшение. Потому что других вариантов здесь нет. Вот оставь его без лекарств на два три месяца. Так у него тоже в голове микрофон появиться, как здесь только, что вот сидел такой тяжелый больной. –
При этих ее словах Сережка, сидевший на стуле и повернувшийся назад лицом к этой старой врачу. Теперь повернулся вперед к, своей молодой и промолвил ей выразительно. Отчеканивая каждую букву и по слогам:
- Именно про это я вам и говорю. –
На него с большим интересом и заинтересованно тут же взглянула старая врачиха.
Потом эти два доктора вышли, вдвоем в приемную, закрыв за собой дверь. Так сказать устроили небольшой врачебный консилиум. Через четыре минуты вернулись, и старая врач попросила:
- Сереж сделай вот так. –
Тот несколько секунд повременил, чтобы приготовиться это она тоже заметила. Раз и простое движение вновь, как у здорового человека сначала губы, а потом язык.
- Да это он специально притворяется. Как ты не поймешь! –
Сразу разоблачила его старая доктор:
- Видела, какую гримасу скорчил. Здесь знаешь, разные такие больные у нас бывают. Это ты еще опыта не набралась. –
Наш Денисов понравился и этой старой врачихе. Тогда и сам Сережка начал смеяться:
- Ирина Леонидовна, конечно же, я вас обманул. Давно знаю эту медицинскую тайну. Конечно, у меня первый работает язык, как и у любого Советского порядочного больного. –
Ирина Леонидовна продолжала уже через добрую улыбку, чтобы просто не рассмеяться. От того, как ее ловко надули:
- Он еще говорил, мне пьет, какой-то Параксетин. А что это за такой препарат?
Другая молодая врач, первой категории, тоже сидевшая в кабинете. И наблюдавшая за ними. Отозвалась спросив:
- Паксил?
- Да Паксил торговое название этого препарата. А коммерческое название Параксетин. - Подытожил Сергей.
- Ах, вот оно, что, знаю я такой препарат. –
Сережка ей:
- Но вы знаете, Ирина Леонидовна. Этот препарат очень дорогой, одна его таблетка стоит больше пятидесяти рублей. –
- И что он тебе помогает?
- Да хорошо помогает и фобии все мои снимает и депрессию. –
- Ну, еще бы такой препарат хороший мощный еще он бы ни помог. Поэтому и стоит так дорого. Его только недавно выпустили в производство. Это новейший антидепрессант нового поколения. - Поясняла все это другая молодая врач.
За все время разговора у пилота Сереги мелькала мысль закосить, закосить притвориться придурком. Только конечно по-умному. А то сейчас первую группу снимут к чертовой бабушке.
И старая врачиха ему с пониманием:
- Вот лечится дома этот молодой человек и правильно делает. Она может ему уже и не нужна эта психиатричка. Правильно Сереж лечись и продолжай лечение дома. Чтобы не запускать психическую болезнь. Раз вполне можешь жить и в домашних условиях. Вот и большие молодцы вы с вашей мамой. Главное преступления никакого не совершай. –
- Да, что ж я доктор идиот какой-то преступление еще совершать. Полностью дружу с головой и с абсолютно ясным сознанием. На все сто процентов признаю то, что психически ненормальный. –
- Да редко таких хороших нормальных и примерных больных встретишь. Обычно психические заболевания они людей до животного уровня доводят. Взять хотя бы и больных в коридоре. Когда там каждый второй вон, какие все неадекватные и тяжелые. У кого микрофон в голове у кого на поясе. Почти все с голосами. – Дала свой комментарий эта опытная доктор. Искренне при этом улыбаясь. 
За все время их разговора четвертая врач средних лет за сорок с небольшим, внимательно читала историю болезни посыльной лист Денисова. Здесь хоть и не полная карточка больного, со всеми историями болезни, но кратко все описано. Затем подошла к нему. Он, успел прочитать на значке, который у нее на груди, на белом халате, врач высшей категории. Тогда, как даже у пожилой написано врач первой категории:
- Сереж, а вот у тебя написано. Ты, перед тем, как в последний раз попал, в больницу три недели с мамой вообще ни, разговаривал, а общался при помощи записок. Было у тебя такое?
- Да было доктор. - А у самого мелькнула мысль, вот она моя лазейка.
- И какая на это причина?
- Ну, причина тут доктор знаете духовная. –
- Что?
Эта врач изменилась в лице и теперь смотрела, на него, как, смотрят на сдвинувшихся сумасшедших. Которые не в своей тарелке. 
Все сработало, работал бешено мозг у Сергия. Он тут же хотел им всем рассказать о святом батюшке Серафиме Саровском. Который учит всех христиан: «Когда на тебя найдет такой дух нечистый. Тогда, как можно больше и, как можно дольше молчи. Вообще старайся не открывать рот. Иначе просто сойдешь с ума».
Но в этот момент в приемной зазвонил, телефон и к кабельному рабочему телефону секретарша, позвала Щербакову. А наш катапультировавшийся пилот успел прочитать фамилию на значке Щербакова. Да думал он, правда, ведь в народе говорят, чем выше поднялся, тем больнее вниз будет падать. Можно на такую высоту ума подняться, что потом круглым дураком окажешься. И с такой высоты упадешь, что насмерть разобьешься. Возьмешь вот и жизнь закончишь самоубийством.   
Видно второй молодой врачу наш Сережка тоже понравился. Она повела с ним беседу о том чем он лечится и, как лечится. Разглядев у этого инвалида полную адекватность и совершенно ясное сознание. И наконец, мечтательно заметила: 
- Все бы такие у нас больные были! –
И все три врача вместе с Сергеем рассмеялись. Затем Щербакова зашла в кабинет. Тогда секретарша, зайдя, в кабинет, спросила:
- Кого звать?
- Нет никого. У нас здесь очень интересный больной. –
- Ага. Ладно. –
Психиатр высшей категории продолжала спрашивать:
- И какая же эта духовная причина? В чем она заключалась?
- Вы понимаете, мы с матерью постоянно ругались, конечно, из-за моей болезни. Когда я раньше становился безумным. Превращался в вурдалака или оборотня. И вот чтобы больше с ней мы перестали ругаться я, и придумал такой способ общения. –
- А вот еще твоя городская доктор пишет. Твоя мама с работы пришла, а ты уже вешаться собрался, чуть ли ни в петле уже висел. –
Конечно, на самом деле этого и в помине никогда не бывало. Но отчетливо понял, это районная психиатр ему по блату такого наплела. Понаписала.
-  А вы знаете, я не помню. Мне ведь Деканоат колют, укол и у меня память, стирается. –
Начал снова прикидываться придурком. Раз косить значит косить до конца.
- Но, как должен, ведь такое помнить. –
- Сейчас может, вспомню, дайте подумаю. - На самом деле сейчас думал, как свою районную врачиху не подвести.
- Ах да! Вспомнил. Да случалось такое. Но вы знаете доктор это произошло до того как я начал пить препарат Паксил. Теперь я у вас спрашиваю, специалисты доктора антидепрессанты ведь, могут снимать депрессию? То есть всякую тоску уныние суицидальные мысли или там всякие фобии?
- Могут. - Ответили ему все четыре врача в один голос, как один.
Сережка заулыбался:
- Вот они с меня все это и снимают. –
- Ну, тогда все. Иди, дожидайся справки. - Поставила точку Щербакова.
С лицом белее мела наш Серега медленно выходил. Думая точно снимут первую группу.
«Покажите мне заявление, которое он писал» - Попросила пожилая врач у секретарши. Тут еще ему помог его полу прописной полу технический шрифт. Уже выходя, немного помедлил в дверях и услышал, как старая, им объясняла: «Вы видите, какой почерк, так только младенец, мог написать».
Это Сережку немного успокоило, и он вышел из приемной. Вся комиссия ВТЕК, с ним, окончилась.
                11

Сергей вышел в коридор. Надежда Владимировна его с нетерпением дожидалась:
- Что так долго Сереж? И лицо такое бледное?
- Мам все, пойду я покурю. –
Выйдя, на улицу весь мокрый от пота Сережка от, сильного волнения чтобы хоть как то успокоиться, выкурил за раз три сигареты одну, за, одной. Ему самому конечно без разницы, какой номер его группы инвалидности. Только вот будет сильный удар по карману, если снимут первую группу. На улице уже шел почти ливень. Вернулся в корпус диспансера и прошел по коридору. Надежда Владимировна начала ему рассказывать: «Больные Сереж говорили. С тобой дольше всех сидели».
Оно и правда если с больными говорили минут по пятнадцать двадцать максимум двадцать пять то с нашим Серегой врачи проговорили сорок минут. Мама прекрасно видела, ее сын очень, волнуется и переживает. Сережка также часто ходил курить, дожидаясь справки и вновь начал потихоньку замерзать. Руки у него просто тряслись, и по всему телу от головы до пяток, проходила мелкая дрожь от волнения. Секретарша выходила, из своей приемной называя фамилии больных кому идти на прием. Все ждали свои справки.
Когда вызвали этого колхозного деда, то он через десять, минут вылетел, оттуда пулей, крича матом на ходу. Родственник его, сопровождавший:
- Что такое Витек?
Дед начал ему рассказывать, вставляя мат через слово:
- Говорит мне. Вот бери, складывай буквы. Как тут понимаешь? Вопросы мне всякие заумные задает. Да иди ты вон, пиши мне справку уродка! –
Денисову сделалось так смешно, что он спрятал, лицо с улыбкой в воротник пиджака. Закрыв нижнюю часть лица. Этот жест Сергея увидела молодая красивая девушка больная, приехавшая с мамой. Но лицо у нее хоть и красивое, но очень больное. Потому что все вытянутое наподобие как у зечек или зеков. Видно из психиатрички она просто ни вылезала, так сильно, болела. Кстати впервые годы мотания в больницу, мама Денисова тоже начала замечать, как у Сергея вытягивается лицо. Причем, конечно же, против его воли и все больше становиться похожим на зековское. Но теперь это все, слава Богу, прошло.
Он спросил:
- Мам сколько времени?
- Половина второго. –
Итак, секретарша вызвала, последнего, назвав громко фамилию: «Шимановский сопровождающие!» Поднялась с кушетки довольная Цыганка в своей яркой Цыганской юбке до самых пяток. Да и ее сын Роммале одет в яркую красную рубашку с большим воротником, а поверх надет черный жакет из чистой кожи. Все это дополняли черные джинсы и кожаные туфли с поднятыми вверх носами. Так шикарно он одет словно какой-то Цыганский барон. Одно слово Цыгане. Когда они вышли стрелки на часах показывали два часа. Еще через двадцать минут всем больным начали выдавать справки. Всего в этот день ВТЭК проходило пятнадцать человек. Секретарша выходила из приемной называла фамилию больного. Он заходил, и она выдавала ему на руки новую справку. И отдавала обратно его паспорт, заложенный в его посыльном листе.
Вот она вышла и объявила: «Денисов!» Они зашли вместе с Надеждой Владимировной. Она начала читать мама хотела на ходу забрать у нее справку, но та отстранила ее руку: «Денисов Сергей Геннадьевич 1982 года рождения». Секретарша выразительно посмотрела на него. Он утвердительно кивнул головой. Надежда Владимировна вновь попыталась забрать справку, но безуспешно: «Первая группа на один год. Справка действительна до пятого октября 2007 года». Сережа заулыбался от радости, и взял у нее справку вместе с паспортом. Затем секретарша подозвала Надежду Владимировну: «Пусть он выйдет, я вам, хочу кое-что сказать».
Мама вышла через минуту.
- Что мам все домой?
- Нет ни домой. Сейчас подождем, когда все больные, разойдутся, иди пока покури.
Когда Сережа покурил, и вернулся больных уже никого ни, осталось, в коридоре сидела одна Надежда Владимировна.
- Пошли на улицу. –
Выйдя, она, объяснила сыну:
- Меня Сереж секретарша культурно попросила купить им что-нибудь к чаю, если есть возможность. Сейчас пойдем им торт купим, а потом уже домой. –
Купив им, большой шоколадный торт, с, клубничной начинкой Надежда Владимировна занесла его секретарше. Та очень обрадовалась и начала перед ней извиняться за крики на Сережку: «Вы понимаете это у меня такая работа проверять состояние больных. И прикидываться, такой ненормальной дуррочкой специально, проверять состояние наших больных».
Сами врачи здесь ни с кого не брали денежных поборов. Тут с этим строго, коррупция не пройдет. За такие дела строго накажут. Да и с кого тут брать взятки с нищих инвалидов пенсионеров. С их мизерными пенсиями. Тем более с таких убогих и несчастных людей. Такие врачи коррупционеры на этой работе долго не задерживались.
И сам Сергий в глазах этой пожилой женщины разглядел необыкновенную мягкость и доброту. А на счет тортика так это ей приказали врачи. Да и торт, что его там купить он дешевый. Так чисто символически докторам к чаю.      
На этой хорошей ноте они и разъехались. Что называется Советский лозунг Мир Труд Май.
Через месяц Сережка пришел к своей Заступинской психиатру на прием. Районный доктор поинтересовалась:
- Что Сереж оставили тебе первую группу?
- Да Наталья Сергеевна оставили. –
- Ну и хорошо. –
- И вам, кстати, большое спасибо. –
- А мне, то за что?
- Как вы ведь понаписали, там небылиц чуть ли я ни в петле уже, висел. –
- Так это на самом деле ведь случалось, я ничего ни, выдумывала. Мне твоя мама пришла так все и рассказала. Только это случилось очень, давно. Да я взяла и еще немного приукрасила. У меня знаешь Сережка работа такая. –
- Спасибо вам огромное Наталья Сергеевна! –
- Пожалуйста, Сереж, пожалуйста. Слушай  Сереж вот, что хотела тебе сказать. Ты помнишь, прошлый раз тут в моем кабинете, как этого больного Абаева по суставам, разложил?
- Помню, а что?
- Ты еще какие-нибудь там приемы подобные знаешь?
- Конечно, это у вас площадь в кабинете маленькая, а то бы вам покруче, приемы показал. –
- А те приемы, которые у меня показывал их, тебя, что в Орловке научили?
- Нет, это я изучал в спорт школе на секции самбо. Вы знаете Наталья Сергеевна. Если ты в детстве какой-нибудь борьбой занимался, причем любой борьбой. Хотя бы и полгода. Приемы этой борьбы хорошо отработал и усвоил. На борцовском ковре пахал, в любой борьбе есть свои приемы и свои заморочки. Тогда она такая спортивная закалка с тобой на всю жизнь и останется. И с тобой запах спортзала также на всю жизнь останется. Имею в виду доктор этих спортивных тренировок. Все это потом в жизни все равно когда-нибудь пригодится. Они в психиатричке, когда с больными там дрался, знаете, как хорошо эти приемы самбо меня выручали. Эта спортивная школа меня еще ни разу не подводила. А стал ты взрослым. И кто тебя этому научит? Да ровным счетом никто. –
Врач широко заулыбалась: 
- Понимаешь, Сереж меня из милиции, попросили, чтобы ты их этим приемам научил. Они тебе за это хорошие деньги из городского бюджета заплатят. –
- Ну, вы даете, Наталья Сергеевна, а то я еще мусоров этому не обучал. –
- Сереж ну одному двоим все это покажешь и все. Тебе ведь неплохие деньги за это заплатят. –
- Знаете, что, перестаньте мне всякую фигню прогонять! Не нужны мне никакие деньги! Если уж им так это надо, пусть идут в спорт школу и записываются там на секцию самбо для детей от десяти лет. Их тренеры там обучают. –
- Но ведь ты сам понимаешь, это, будет просто смешно. –
- Не знаю смешно это или не смешно, а учить я никого ничему не буду! Даже и не просите! С таким консенсусом ко мне они обратились не по адресу. Пускай их этому борцы тренеры в спортзале обучают. Если захотят. –
Выписав, у врача рецепты на лекарства Сергей, зашагал домой. Гордо подняв голову. Ведь офигеть с такого можно. Еще он ментам таких хороших настоящих подарков без всяких кавычек не делал. Вот сделать, наоборот, для этих уродов какую-либо гадость пакость тогда, пожалуйста.
                12

Ровно через год, но на неделю раньше в самом конце сентября Сергей с Надеждой Владимировной снова поехали на комиссию. Но теперь там уже отсутствовала эта секретарша, вместо нее сидела другая, принимала больных на регистрацию по-хорошему, без всякого рева и крика. А прием вела всего одна врач Щербакова. Без всяких консилиумов других врачей. Узнав от Сережки, что он начал очень сильно слабеть физически и о его мыслях, о самоубийстве. Хотя у самого здоровья еще хоть отбавляй. Сильно помогало еще и то обстоятельство, что в детстве усиленно занимался спортом. И в самом спорте вырабатывал скорость и выносливость. Да и его организм крепкий с хорошими родительскими генами. Бежать бег наш больной, как то не особо уважал. Не имел к нему пристрастия, не любил бегать. Хотя бег очень полезен для укрепления легких. Но все остальное запросто. Еще учась, в школе даже, освоил некоторые простые фигуры акробатики. Кто так усилено занимается спортом особенно какими-либо боевыми единоборствами тот сам это и осваивает. Даже и без посторонней помощи. Это идет уже, как следствие результат постоянных больших физических нагрузок тренировок. Главное чтобы научиться выполнять такой высший пилотаж нужно победить свой страх. Не думать у меня этого никогда не получиться или сверну сейчас шею. Сделать такую акробатическую фигуру главное первый раз. А затем после третьего четвертого раза все ты уже и освоил ту или иную фигуру. Она будет у тебя получаться запросто. Без всякого напряжения.         
А такие больные долго не живут, потому, что их организм от этой химической отравы лекарств очень быстро изнашивается. Теперь она дала ему первую группу пожизненно. Она и подумала, областная специалист из этого больного уже, выжаты все соки. Раз жалуется начал сильно слабеть физически. Его мама говорила про сына тоже, самое. Становиться уже нетранспортабельным быстро устает. Дорогу он и, правда, теперь переносил тяжело. После поездок на длинные расстояния все кости ныли. И становился вялым, словно какой-то дистрофик. Приходилось после четыре пять дней отлежаться дома на диване. 
А в итоге врачиха упустила из вида один очень важный момент. Ведь все-таки обычный человек, но не компьютер с загруженной памятью процессора. Чтобы вечно помнить результат.      
Им потом с мамой на приеме добрая и хорошая медсестра давала объяснения:
- Такой эта врач Надежда Владимировна потом за вашего Сережку нагоняй получила. Чуть с места своего не слетела. У нее шло прямое указание от ее непосредственного начальства из Москвы. Этому больному пожизненной бессрочной группы инвалидности не давать. Может она конечно про это забыла, долго ее не, предупреждали. Однако влетело ей за это капитально, по первое число. –
А больной Денисов медсестре таким непринужденным тоном:
- Людмила Алексеевна. А мне-то оно что. –
Он эту красивую женщину медсестричку и телом и душой, иногда называл тетя Люда. А иногда Людмила Алексеевна это в зависимости от обстоятельств. Такой он у них шел неписанный закон, о котором они и сами не договаривались.      
- Что Сереж тебе? Что-то не поняла?
- Да баба с воза, кобыле легче! - 
Они с мамой и медсестричкой дружно рассмеялись.
- Да нет теть Люд. Ведь так и ездил туда каждый раз трясся. Снимут первую группу. - 
И здесь ему правда очень повезло, потому, что еще через год Наталья Сергеевна умерла, заболев раком. И другой тоже хороший специалист районный психиатр, которого она заменяла, ушел из больницы, на другое место в другом районе области навсегда. Серьезно не поладив с новым начальством этой Заступинской районной больницы. У него произошел большой скандал. А так его, как хорошего врача всегда возьмут, примут и на другую работу по этой специальности. Эти такие грамотные врачи психиатры всегда и во все времена будут пользоваться большим спросом. Особенно у кого есть опыт работы трудовой стаж. Прошли те времена, когда наши врачи ходили полу, нищими.      
На ее место назначили новую, молоденькую врача специалиста. С которой, у Сергея сразу же сложились, мягко говоря, конфликтные отношения. Потому, что она почти на каждом приеме рекомендовала ему ехать в областной стационар, так как он там давно не лежал. Ей, видите ли, для галочки нужно поставить оформить в очередной раз лег в психиатричку. Даже с Сусликовой, и то дела обстояли намного лучше и проще. Эта новая молодая врачиха позволяла себе говорить Сережке такие нахальные фразы. Какие, не позволял себе говорить любому больному не один психотерапевт. Причем все доктора психиатры которых знал наш душевнобольной. Знала прекрасно то, что Денисов адекватный больной, вот и давила на него.   
А однажды так и заявила:
- Если вы не поедете в Орловку. То я буду вынуждена провести над вами перекомиссию. –
И Денисов ей в ответ без всякого испуга потому, что прекрасно понял, она его, берет на понт так припугнуть. Никакой перекомиссии все равно он проходить не будет. Это уже не в ее полномочиях раз она простой районный психиатр. Ей, как в свое время и Сусликовой Наталье Сергеевне, без всяких там намеков. Прямо открытым текстом:
- Да, пожалуйста, доктор. У меня группа инвалидности, по-моему, пожизненная. Поэтому ее с меня никто не снимет. Вам, видите ли, доктор нужно для галочки поставить то, что я там лежал. Однако я знаете, не собираюсь туда ложиться по вашей указке. Меня все же лечить сейчас не отчего. Если будет, нужно тогда сам к вам, приду. И попрошу направление на этот областной стационар. -   
И многие больные на эту новую врача обижались и из города и из района. Серега ей однажды уже напрямую и выпалил, не выдержал после ее обычного когда, мол, будете ложиться: «Вы вообще кроме стационара хоть какие-нибудь другие слова знаете!» Так их отношения все портились и портились. Они не понимали друг друга. И не находили общий язык.
Так вот в 2010 году Сергей вначале слез постепенно с антидепрессантов и все увеличивал время между месячными уколами и приемами этих таблеток.  С 2012 года по 2014 год полностью слез с корректоров это самое трудное нужно слезть с наркотика, который пил многие годы. Теперь он делал укол раз в три месяца. С 2015 года слез, наконец, и со снотворных и до 2017 года восстанавливал сон. И все более и более делал разрыв между уколами. Через четыре потом через пять месяцев делал всего один укол. В настоящее время он делает всего один укол раз в полгода и не пьет почти никаких таблеток. Единственно если начинают, одолевать страхи тогда неделю, пропивает антидепрессанты одну таблетку в день. И еще за семь восемь месяцев пьет всего одну наркотическую таблетку корректора, чтобы снять побочное действие уколов. Почти и забыл дорогу к кабинету районного психиатра. Если появляется в ее кабинете, то очень редко, раз за год или полтора. Самое главное для душевнобольных это восстановить сон. Чтобы сон был постоянным плодотворным здоровым и естественным без снотворных. При этом Сергей становится с каждым годом все адекватнее. Очень, давно с 2004 года не превращается в монстра оборотня. Я автор книги имею в виду раздвоение личности из-за его болезни, как у филантропа. То есть ненормального неадекватного больного болеющего филантропией. И маленькими шажками его психическое заболевание все отступает, отходя на второй план. Потому, что не ездит, по дурдомам, живет себе спокойно и дома. У него ведь и сама болезнь не врожденная, наследственная, а приобретенная.
Да и работает постоянно физически. Делает, сбивает из коротких высотой в два сантиметра, то есть двадцаток дощечек классные маленькие стульчики табуретки небольшой высоты. На них и сидеть очень удобно. Прямо, как настоящий мастер плотник профессионально сбивает эти стульчики. И в последнее время еще и начал сбивать маленькие журнальные столики по высоте этих стульев с полкой внутри. Чтобы ложить на эту полку то и се. Делает такую маленькую миниатюрную мебель по умным чертежам. Сначала красит  мебель своего производства олифой, а затем, когда олифа высыхает, покрывает их лаком. Для того чтобы шел цельный фабрикат будто сделано на заводе ноль в ноль. И видна работа мастера. Даже по-современному и не вбивает в свои шедевры гвоздей. А закручивает шурупы шуруповертом. Так оно и лучше и удобней и надежней.
Самое главное нашел рынок сбыта, продает, эти стульчики со столиками одному торгашу на рынке, калымит. Гуртом, когда собьет их больше десяти штук. По самой минимальной цене можно сказать за копейки, и главное для этого торговца, они у того быстро расходятся. И у этого маленького бизнесмена с его лавочкой, на мебели Денисова еще и красуется большая яркая надпись для рекламы. Ручная работа. Сам торгаш понятно загоняет Сережкину мебель в три раза дороже. Ему самому Сергею деньги особо и не нужны, но чтобы только был стимул. Хорошо, что нашел себе физическую работу по душе. Такой, качественный товар тем, более сделанный вручную, сейчас пользуется большим спросом. Потому, что и сделано на совесть, и крепко на многие годы.    
А кроме того стал православным христианином. Регулярно ходит в храм и участвует во всех таинствах православной церкви. Это очень плодотворно отразилось и на физическом и на психическом здоровье нашего больного Денисова. Теперь он без особого напряжения выстаивает длинные церковные службы. И это действительно таким больным очень помогает. Причем не только в православии, но и в католичестве и в мусульманстве. У кого такая вера ходит в костелы или мечети. Только конечно не в секты. Где людей превращают в настоящих придурков или еще круче ходячих зомби.       
Все чаще Сергей подумывает, о женитьбе, есть на примете одна деревенская очень скромная девушка. Сама эта девчушка чистая словно ангел. На два года младше тоже православная христианка. Он ее вот уже много лет когда еще сам был, захожанином, встречал в храме. Специально интересовался не с кем, ни дружит. Да и настоящего друга серьезной дружбы не с кем и не водила. Немного красивая, но и не разнеможная красавица. И фигурой особо так не выделяется немного угловатая, полная, но ведь ей там в ее деревне некогда сидеть на диетах. Нужно все время работать. Такая у его девушки рядовая обычная внешность. Только внешность это Серега давно уже понял, занимает между мужем и женой самое последнее место. Или есть такая поговорка. С лица воду не пить. Если тебя полюбит порядочная хорошая девушка, которой нужен только ты, а не твои деньги. И кроме тебя никто не нужен она одного тебя любит. То ты будь хоть без рук, без ног она тебя никогда не бросит. Бросить может, только в том случае если ты совсем, станешь сумасшедшим и превратишься в животное. Да к тому же если еще и настоящая православная христианка, то мужу никогда и не с кем изменять не будет. В православии он один такой жесткий закон. За грех прелюбодеяния душа отправляется в ад. Этот грех считается смертным. Только таких настоящих верных девушек, становиться все меньше и меньше в нашей матушке России.
Вот таких девушек нам парням и нужно себе искать. А совсем не блондинок с голубыми глазами длинными стройными ногами и большим размером высокой груди. Уж таким-то девахам красоткам, кроме большого кошелька мужа ничего больше и не нужно. Главное жить в роскоши, желательно с прислугой и лакеями в огромном доме. И ничего более, одним словом шиковать. Они и сами такие неземные белокурые красавицы в своем большинстве любят не своих мужей, а только их бешенные деньжата олигархов.      
Вот так и повезло нашему Денисову Сергею Геннадьевичу с группой инвалидности. Так и прошел все эти Врачебно-Трудовые Экспертные Комиссии.
                01.06.-11.06.2019. г.