Глава 22. Две книги, которые не согласились

Две книги, которые не согласились друг с другом

Утром на Рынке пересказов продавали уже не пересказы.

Продавали версии вчерашней встречи.

На первой палатке висело:

ПЕРВЫМ ВТОРОГО СЕРГЕЯ УВИДЕЛ РОБОТ.

На второй:

НЕТ. ПЕРВЫМ ЕГО УВИДЕЛ МАЛЬЧИШКА.

На третьей:

МУЗА УЗНАЛА ОБОИХ ОДНОВРЕМЕННО.

На четвёртой:

МУЗА СНАЧАЛА УЗНАЛА НЕ ТОГО.

Критик остановился.

— Уже началось.

Петрович взял листок.

— А вот тут написано, что я первым понял, что происходит.

— Это точно неправда, — сказал я.

— Почему?

— Ты до сих пор не понял.

— Тогда хороший пересказ.

***

«Глагол» всё ещё стоял на площади.

Второй Сергей находился возле корабля.

Безымянный уже успел подняться на борт и теперь смотрел оттуда на рынок так, будто родился второй раз.

Мальчишка, наоборот, сидел рядом с нашим Роботом и ел что-то из бумажного пакета.

— Что это? — спросил я.

— Наггетсы.

Я посмотрел на Робота.

— Ты его уже испортил?

— Я обеспечил питание.

Мальчишка:

— У вас тут хорошо.

Капитан с корабля:

— НЕ ПРИВЫКАЙ!

***

Я подошёл ко второму Сергею.

— Надо сравнить.

— Уже.

Он держал свою книгу.

Я — свою.

— С какой точки?

— С появления рынка.

Мы открыли.

У меня было:

«Робот первым обнаружил новую книгу в системе рынка».

У него:

«Мальчишка первым заметил, что координата перестала вести в обычное пространство».

— Это не противоречие, — сказал Критик.

— Почему?

— Разные точки наблюдения.

— Хорошо.

Листаем дальше.

У меня:

«Глагол появился над площадью».

У него:

«Рынок возник под кораблём».

Петрович:

— Уже хуже.

— Почему?

— Потому что кто к кому приехал?

Мы посмотрели друг на друга.

Второй Сергей:

— Мы прилетели.

Я:

— Вы появились.

Мальчишка:

— А мне казалось, рынок выскочил снизу.

Робот:

— Все три описания совместимы с относительным движением.

Петрович:

— Уберите физику из литературы.

***

Листаем дальше.

У меня было написано:

«Муза подошла к Сергею Проза.ру и сказала, что знает его взгляд».

У второго Сергея:

«Муза долго смотрела на своего Сергея, словно проверяла, не изменился ли он».

Муза выхватила обе книги.

— Я вообще ничего такого не говорила.

Мы замолчали.

— Совсем?

— Я сказала: «Я его тоже узнаю».

Критик:

— Тогда обе книги добавили интерпретацию.

— Именно.

Петрович:

— Поздравляю. У нас уже два ненадёжных автора.

***

Робот поднял руку.

— Возможны четыре варианта.

— Не надо.

— Первый: книги записывают факты с разными акцентами.

— Второй?

— Одна из книг ошибается.

— Третий?

— Обе ошибаются.

— Четвёртый?

Робот посмотрел на книги.

— Событие изменяется в момент записи.

Никто не засмеялся.

***

Критик подошёл ближе.

— Вот это уже интереснее.

— Чем?

— Если текст не просто фиксирует событие, а меняет его…

Петрович:

— …то лучше ничего не писать.

— Невозможно.

— Почему?

Критик показал на площадь.

Продавцы уже записывали наш разговор.

— Поздно.

***

Безымянный спустился с «Глагола».

— У меня есть проблема.

— Какая?

— Я прочитал себя в книге Стихи.ру.

— И?

— Я там другой.

— Насколько?

— Там написано, что я вошёл на корабль потому, что хотел впервые существовать в другой книге.

— Разве не так?

— Я вошёл из любопытства.

— Это не одно и то же?

— Нет.

— А что важнее?

— Для меня — любопытство.

Критик:

— Для сюжета — первое.

Безымянный посмотрел на него.

— Вот поэтому персонажи и сбегают.

***

Мальчишка рассмеялся.

— У нас тоже так бывает.

Я спросил:

— Как?

— Муза говорит одно, а потом Сергей объясняет, что она имела в виду.

Второй Сергей:

— Неправда.

Муза повернулась.

— Правда.

Петрович чуть не подавился.

— Всё. Я остаюсь здесь навсегда.

***

Мы решили провести эксперимент.

Простой.

Без теорий.

Положили две книги на стол.

Рядом — чистые страницы.

Я сказал:

— Сейчас Петрович сделает одно действие.

— Почему я?

— Потому что ты не умеешь делать одно действие.

— Хорошо.

— Возьми яблоко.

Он взял.

— Положи на стол.

Положил.

— Всё.

Робот засёк время.

Обе книги начали писать.

***

Я прочёл свою:

«Петрович с подозрением взял яблоко, словно подозревал, что оно связано с очередным литературным экспериментом».

Петрович:

— Не было подозрения.

Критик:

— Было.

— Откуда знаете?

— По лицу.

— У меня такое лицо всегда.

***

Второй Сергей прочёл своё:

«Петрович неохотно положил яблоко на стол, явно предпочитая, чтобы эксперимент проводили с пирожком».

Все посмотрели на Петровича.

Он подумал.

— Вот это ближе.

— Но ты ничего не говорил.

— Я думал.

Муза:

— Книга прочитала мысль?

Робот:

— Или достроила по поведению.

Критик:

— Или использовала накопленные данные о персонаже.

Петрович:

— То есть теперь книга знает, чего я хочу?

— Возможно.

— Это уже нарушение личной жизни.

***

Мальчишка предложил:

— Давайте я сделаю что-нибудь бессмысленное.

— Например?

Он снял ботинок.

Положил на голову.

Повернулся три раза.

Сказал:

— Огурец.

И сел.

Все молчали.

— Вот. Теперь пусть объясняют.

Книги начали писать.

***

Моя:

«Мальчишка попытался разрушить причинность, совершив последовательность действий без очевидной связи».

Стихи.ру:

«Мальчишка первым догадался проверить, может ли случайное действие существовать без смысла».

Мальчишка снял ботинок.

— Я просто хотел их запутать.

Критик:

— Не удалось.

— Почему?

— Они создали смысл.

Безымянный:

— Значит, текст не выносит пустоты.

Петрович:

— Как и люди.

***

На рынке уже продавали новую брошюру:

ЧТО ОЗНАЧАЛ БОТИНОК НА ГОЛОВЕ.

Мальчишка подбежал.

— НИЧЕГО!

Продавец:

— Это Ваша версия.

— Я это сделал!

— Тем более Вы слишком вовлечены.

Мальчишка посмотрел на меня.

— Они тут все такие?

— Почти.

— Мне нравится.

***

Второй Сергей стал серьёзнее.

— Если книги сами достраивают смысл, надо выяснить, кто их читает.

— В смысле?

— Текст всегда кому-то адресован.

— Читателю.

— Какому?

— Любому.

— Это не ответ.

Критик:

— Согласен.

Петрович:

— Опять началось.

***

Робот вдруг сказал:

— У меня есть данные.

— Какие?

— Обе книги меняются не одновременно.

Мы подошли.

— Разница?

— Иногда меньше секунды.

— И?

— Иногда до семи секунд.

— Какая первой?

— Не всегда одна и та же.

Вот это было плохо.

Потому что если бы одна всегда писала первой, можно было бы предположить источник и копию.

Но они чередовались.

Иногда Проза.ру описывала событие раньше.

Иногда Стихи.ру.

Иногда обе одновременно.

***

Капитан спустился с корабля.

— Мы должны уходить.

Мальчишка:

— Почему?

— Координата нестабильна.

— Какая?

— «КТО НАПИСАЛ?»

— Она же привела нас сюда.

— Именно.

— И?

Капитан показал прибор.

Стрелка крутилась.

Потом остановилась на моей книге.

Потом на Стихи.ру.

Потом на рынке.

Потом на Роботе.

Потом на Музе.

Потом на мальчишке.

Потом показала вверх.

— Что там? — спросил Петрович.

Капитан:

— Не знаю.

***

Безымянный посмотрел на прибор.

— Может, координата не место.

— А что?

— Вопрос.

— Мы знаем.

— Нет. Вы всё ещё пытаетесь по ней куда-то приехать.

Мальчишка:

— А надо?

— Отвечать.

Критик:

— Чем?

Безымянный посмотрел на две книги.

— Не знаю.

Петрович:

— Наконец-то нормальный человек.

***

И тут обе книги одновременно перевернули страницы.

Сами.

Появился один и тот же текст.

Впервые слово в слово.

Мы наклонились.

Там было написано:

«Сейчас один из Сергеев задаст вопрос, после которого две книги перестанут совпадать».

Я посмотрел на второго Сергея.

Он — на меня.

— Не спрашивай, — сказал он.

— Ты тоже.

Петрович:

— Вообще молчите.

Мальчишка:

— А если вопрос задаст кто-то другой?

Книги молчали.

— Видите?

Он обрадовался.

— Значит, речь про Сергеев.

***

Мы стояли.

Минута.

Две.

Рынок впервые ничего не продавал.

Потому что все ждали.

Критик шепнул:

— Очень сильная пауза.

Петрович:

— Замолчи.

***

И тогда второй Сергей спросил:

— А кто из нас сейчас автор этой сцены?

Я выдохнул.

— Зачем?

Книги начали писать.

Но теперь по-разному.

Очень по-разному.

Моя книга написала:

«Сергей Стихи.ру первым нарушил молчание».

Его книга:

«Сергей Проза.ру вынудил второго Сергея задать вопрос своим молчанием».

— Что?!

— Я ничего не вынуждал!

— А я не собирался спрашивать!

Критик:

— Началось.

***

Страницы заполнялись всё быстрее.

В моей книге я отступил на шаг.

В другой — шагнул вперёд.

В моей Муза смотрела на второго Сергея.

В другой — на меня.

В моей Петрович сказал:

— Не нравится мне это.

В другой:

— Я предупреждал.

Петрович:

— Я сказал оба раза.

Робот:

— Тогда это не помогает.

***

Самое страшное произошло через минуту.

В книге Стихи.ру появилась сцена, которой ещё не было:

«Безымянный поднялся по трапу и сказал, что остаётся на корабле».

Безымянный стоял рядом с нами.

Все посмотрели на него.

— Я ничего не говорил.

Через несколько секунд он посмотрел на корабль.

Потом на нас.

— Но вообще я собирался.

Тишина.

— Не ходи, — сказал я.

— Почему?

— Потому что книга уже это написала.

— И что?

— Мы не знаем, ты решил сам или прочитал и решил.

Безымянный улыбнулся.

— А Вы свои решения всегда отличаете?

Неприятный вопрос.

***

В моей книге появилась новая строка:

«Мальчишка решит остаться в Проза.ру ещё на три главы».

Мальчишка подбежал.

— Три?!

Капитан:

— Нет.

— А я хочу четыре!

Муза:

— Специально?

— Да.

— Чтобы доказать книге?

— Да.

Критик:

— Тогда книга всё равно повлияла.

Мальчишка:

— Ненавижу ваши книги.

***

Он сел на землю.

— Я останусь столько, сколько захочу.

— Сколько?

— Не скажу.

Книги одновременно написали:

«Мальчишка отказался назвать срок».

Он схватился за голову.

Петрович лёг рядом.

— Привыкай.

***

Второй Сергей закрыл свою книгу.

Текст продолжил появляться на обложке.

Я закрыл свою.

То же самое.

Петрович завернул мою в куртку.

Текст появился на куртке.

— Всё. Я сдаюсь.

Робот:

— Информация ищет поверхность.

— Не говори так.

— Почему?

— Страшно.

***

Муза подошла к двум Сергеям.

— Есть простой способ.

— Какой?

— Разойдитесь.

— В смысле?

— Вы в разные книги.

— И?

— Посмотрим, продолжат ли они описывать друг друга.

Капитан:

— Мы можем подняться.

Я спросил:

— А я?

— Останетесь здесь.

Петрович:

— Очень сложный план.

***

Второй Сергей поднялся на «Глагол».

Безымянный пошёл за ним.

Потом остановился.

Посмотрел на меня.

— Можно?

— Ты сам решай.

— Хороший ответ.

Он вошёл.

Мальчишка остался.

Капитан посмотрел на него.

— Последний шанс.

— Нет.

— Ладно.

Муза задержалась.

Сначала посмотрела на второго Сергея на корабле.

Потом на меня.

— Что? — спросил я.

Она тихо сказала:

— Вот теперь вы различаетесь.

— Чем?

— Один улетает.

Другой остаётся.

— И всё?

— Иногда этого достаточно.

Она поднялась на борт.

***

«Глагол» начал подниматься.

Мы смотрели.

Робот держал обе книги.

— Что пишут?

— Проза.ру: «Глагол поднимается над рынком».

— А Стихи.ру?

— «Рынок начинает удаляться».

Петрович:

— Опять относительность.

***

Корабль поднялся выше.

Выше.

И вдруг исчез.

Не улетел.

Не растворился.

Просто перестал быть здесь.

Робот смотрел на книги.

— Сергей.

— Что?

— Стихи.ру продолжает писать.

— Что там?

— Их следующая сцена.

— А наша?

— Тоже.

— Они ещё пишут о нас?

— Пока нет.

Я выдохнул.

Мальчишка:

— Значит, сработало?

Робот:

— Не уверен.

— Почему?

Он показал последнюю строку нашей книги.

Я прочитал:

«Сергей ещё не знает, что через несколько минут получит страницу из главы 39 Стихи.ру».

Петрович:

— А вот теперь мне опять не нравится.

***

Через несколько минут с неба упал лист.

Один.

Мальчишка поймал.

— Это с нашего корабля.

— Откуда знаешь?

— Бумага такая.

Он протянул мне.

Наверху было написано:

«Глава 39».

Ниже — несколько строк.

Я прочитал.

И почувствовал, как всё внутри похолодело.

Потому что там описывался Рынок пересказов.

Но без нас.

Разрушенный.

Пустой.

И последняя фраза была:

«Когда “Глагол” вернётся, Сергея Проза.ру там уже не будет».

Мальчишка посмотрел на меня.

— Куда Вы денетесь?

— Не знаю.

Робот повернулся к выходу с рынка.

Там появилась дверь.

Раньше её не было.

Без номера.

Петрович тихо сказал:

— Сергей.

— Вижу.

За дверью кто-то постучал.

Три раза.

И голос с другой стороны спросил:

— Кто написал эту главу?