Глава 24. Следующая глава уже была

Я стоял перед зеркалом.

Моего отражения в нём не было.

Только пустая комната за спиной.

Петрович подошёл.

Посмотрел.

— Неприятно.

— Что именно?

— Когда человек есть, а отражения нет.

Мальчишка ткнул пальцем в стекло.

— Он ушёл туда.

Робот уточнил:

— Не «туда». По доступным данным, отражение переместилось в следующую главу.

Петрович повернулся.

— Ты можешь хотя бы раз сказать что-нибудь нормальное?

— Могу.

— Скажи.

— У Сергея убежало отражение.

— Вот. Уже лучше.

***

На зеркале ничего не происходило.

Я постучал.

— Эй!

Тишина.

— Сергей! — крикнул мальчишка.

Петрович:

— Какой?

Мальчишка задумался.

— Тот.

— Очень точно.

***

Читатель сидел у компьютера.

На экране была открыта страница без номера.

— Там что-нибудь появилось? — спросил я.

— Нет.

— А глава 24?

Он пролистал.

— Есть.

— Открывайте.

Он посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Уже поздно задавать этот вопрос.

Петрович:

— Нет. Никогда не поздно закрыть компьютер.

***

Читатель открыл главу 24.

Первая строка была:

«Сергей вошёл в следующую главу раньше остальных».

Я посмотрел на дверь.

— Я никуда не входил.

Робот:

— Возможно, речь не о Вас.

— А о ком?

Мальчишка показал на зеркало.

— О нём.

***

Вторая строка:

«Он ждал их у вокзала».

— Какого вокзала? — спросил Петрович.

Читатель прокрутил ниже.

Текст исчез.

— Что произошло?

— Глава закрылась.

— Сама?

— Да.

Критик подошёл ближе.

— Значит, нас не пускают читать дальше.

Петрович:

— Наконец-то книга ведёт себя прилично.

***

Я снова посмотрел в зеркало.

Теперь там было не пусто.

Далеко внутри появился свет.

Потом платформа.

Потом часы.

Потом человек.

Я.

Точнее — моё отражение.

Оно стояло на перроне и смотрело прямо на нас.

Мальчишка закричал:

— Видите?!

— Вижу.

Отражение подняло табличку.

На ней было написано:

НЕ ОПОЗДАЙТЕ.

Петрович:

— Куда?

Отражение перевернуло.

На обратной стороне:

ВЫ УЖЕ ОПОЗДАЛИ.

Петрович:

— Вот теперь узнаю литературу.

***

Мальчишка первым полез в зеркало.

Я схватил его за куртку.

— Стоять.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, куда оно ведёт.

— На вокзал.

— Какой?

— Тот.

— Не аргумент.

— А у Вас есть лучше?

Не было.

***

Безымянный подошёл к зеркалу.

— Я пойду.

— Почему ты?

— Потому что у меня меньше всего проблем с происхождением.

Петрович:

— Это как?

— Я всё равно появился непонятно откуда.

— Логично.

***

Безымянный коснулся стекла.

Рука прошла внутрь.

Потом плечо.

Через секунду он стоял рядом с отражением на платформе.

Оттуда махнул.

— Нормально!

Его голос звучал глухо.

Будто через воду.

Я спросил:

— Где вы?

Безымянный огляделся.

— Не знаю!

Петрович:

— Великолепно.

***

Мы решили идти.

Не потому что это было разумно.

Потому что всё остальное уже перестало быть разумным несколькими главами раньше.

Первым вошёл Робот.

Потом мальчишка.

Потом Критик.

Петрович долго стоял.

— Есть ещё вариант не ходить.

Фира:

— Есть.

— Какой?

— Остаться одному.

Петрович шагнул в зеркало.

— Уже иду.

***

Я вошёл последним.

Ощущение было странное.

Не холод.

Не жар.

Просто одна фраза закончилась, а следующая началась с другой стороны.

***

Мы оказались на вокзале.

Настоящем.

Платформа.

Рельсы.

Часы.

Скамейки.

Но вместо названий городов на табло стояли номера.

21

22

23

24

25

26

27

И дальше.

Очень далеко.

До 900.

Петрович посмотрел.

— Опять девятисотая.

Критик:

— Значит, не случайность.

— Или кто-то ленится придумывать другой номер.

***

Моё отражение стояло у края платформы.

Я подошёл.

— Ты кто?

— Я.

— Это не ответ.

— Для меня — да.

— Ты моё отражение?

— Был.

— А сейчас?

— Версия Сергея, которая первой дошла до следующей главы.

— Как?

— Я увидел, что она уже существует.

— И?

— Пошёл.

— Без меня?

— А зачем мне ждать?

Петрович шепнул:

— Наглый.

Отражение услышало.

— Вы в книге тоже наглее.

— Опять версия.

***

Я спросил:

— Что это за место?

Он показал на табло.

— Узловая станция.

— Между чем?

— Между главами.

— То есть можно войти в двадцать пятую?

— Можно.

— Двадцать шестую?

— Можно.

— Сотую?

— Иногда.

— Девятисотую?

Он посмотрел на меня.

— Лучше не надо.

Петрович:

— Значит, туда и пойдём.

— Почему?

— Потому что если в книге пишут «не надо», всё равно кто-нибудь полезет.

***

Критик подошёл к табло.

— А можно назад?

— Конечно.

— В двадцать вторую?

— Да.

— И изменить?

Отражение улыбнулось.

— Вот тут начинается самое интересное.

***

На платформу прибыл поезд.

На нём было написано:

НАЗАД.

Двери открылись.

Из вагона вышла Фира.

Мы все посмотрели.

Наша Фира стояла рядом.

Две Фиры тоже посмотрели друг на друга.

Петрович:

— Сергей.

— Вижу.

— Я устал.

***

Фира из поезда подошла.

— Вы ещё здесь?

Наша Фира:

— Где «здесь»?

— В двадцать четвёртой.

— А Вы?

— Из двадцать второй.

— Почему?

— Хотела предупредить.

— О чём?

Она посмотрела на меня.

— Не позволяйте Сергею задавать вопрос.

Петрович:

— Поздно.

— Какой вопрос?

— «Кто из нас автор этой сцены?»

Фира из прошлого закрыла глаза.

— Значит, уже произошло.

— Да.

— Тогда я опоздала.

Мальчишка:

— Но Вы же приехали из прошлой главы.

— Именно.

— Тогда почему не приехали раньше?

Она посмотрела на него.

— Потому что сначала должна была прожить последствия.

Мальчишка:

— Ничего не понял.

Петрович:

— Отлично. Добро пожаловать.

***

Критик сразу заинтересовался.

— Вы вернулись изменить прошлое?

— Хотела.

— И?

— Не получилось.

— Почему?

— Глава уже была прочитана.

Тишина.

Я спросил:

— Кем?

Она показала куда-то вверх.

— Читателем.

***

Робот:

— Значит, прочитанная глава фиксируется?

Фира из прошлого:

— Не совсем.

— А как?

— Можно добавить.

Можно увидеть иначе.

Можно вспомнить по-другому.

Но удалить то, что читатель уже прочитал, почти невозможно.

Критик:

— Почти?

— Если читатель забудет.

Петрович:

— Наконец-то полезная забывчивость.

***

Я спросил:

— А если переписать текст?

— Тогда появится новая версия.

— А старая?

— Останется у того, кто её читал.

Вот.

Опять читатель.

Он всё время оказывался крепче редактора.

Автор мог переписать.

Удалить.

Изменить.

Но если кто-то уже прочёл старую строку, она продолжала существовать хотя бы в одной голове.

***

По громкой связи объявили:

— Поезд на главу двадцать пятую прибывает на второй путь.

Мальчишка подпрыгнул.

— Идём!

— Стоять.

— Ну что теперь?

— Мы не знаем, что там.

— Поэтому и надо.

Петрович:

— Он опасно быстро осваивает нашу методологию.

***

Я спросил отражение:

— А ты уже был в двадцать пятой?

— Да.

— Что там?

— Не скажу.

— Почему?

— Иначе ты пойдёшь туда с готовым ожиданием.

— У меня и так есть.

— Какое?

— Что там неприятность.

— Это безопасное ожидание. Оно у тебя всегда.

***

Критик спросил:

— А если мы поедем не в двадцать пятую, а в тридцатую?

Отражение:

— Можно.

— Что будет с главами между?

— Для вас — пропущены.

— А для книги?

— Существуют.

— А если потом вернёмся?

— Прочитаете позже.

Петрович:

— Прекрасно. Книга превращается в маршрутку.

***

Мальчишка подошёл к карте.

— А где Стихи.ру?

Все посмотрели.

На схеме были две линии.

Одна:

ПРОЗА.РУ

Вторая:

СТИХИ.РУ

Они пересекались на станции:

КТО НАПИСАЛ?

Потом расходились.

Но дальше снова пересекались.

На станции без номера.

Робот:

— Это важно.

— Почему?

— Наши линии ещё встретятся.

Петрович:

— Откуда знаешь?

— Карта.

— А кто карту нарисовал?

Робот замолчал.

— Хороший вопрос.

***

Мальчишка нашёл свою линию.

— Вот «Глагол»!

Точка двигалась.

Медленно.

По ветке Стихи.ру.

Рядом была другая точка.

Сергей.

Потом ещё одна.

СЕРГЕЙ?

Со знаком вопроса.

Я посмотрел.

— Это тот третий?

Безымянный:

— Похоже.

***

И тут карта изменилась.

Третья точка двинулась не по линии Стихи.ру.

Она пошла поперёк.

Через пустое пространство между двумя книгами.

К нам.

Петрович:

— Нет.

— Что?

— Пусть не приходит.

Мальчишка:

— Почему?

— Потому что двух Сергеев было уже достаточно.

***

По громкой связи:

— Внимание. На станцию прибывает пассажир без главы.

Критик:

— Это как?

Робот:

— Не знаю.

— Опять полезное слово.

***

Поезд появился из темноты.

На нём не было номера.

Не было маршрута.

Не было названия.

Двери открылись.

Никто не вышел.

Мы ждали.

Потом из вагона вылетел лист.

Я поднял.

На нём было:

«Если вы читаете это в главе 24, не садитесь в поезд на 25».

Петрович:

— Вот. Я же говорил.

Ниже:

«В главе 25 вас уже ждут».

Мальчишка:

— Кто?

Появилась новая строка.

Прямо на бумаге:

«Вы сами».

***

Поезд на главу 25 подошёл с другой стороны.

Двери открылись.

На платформе внутри стояли мы.

Все.

Я.

Петрович.

Робот.

Критик.

Раввин.

Фира.

Марта.

Денис.

Мальчишка.

Безымянный.

Только старше.

Не намного.

Может быть, на несколько часов.

А может, на несколько глав.

Будущий Петрович посмотрел на нынешнего.

— Не садитесь.

Нынешний Петрович:

— Почему?

Будущий:

— Потому что мы уже сели.

Мальчишка:

— И что?

Будущий мальчишка ответил:

— Поэтому вы сейчас здесь.

Я посмотрел на будущего себя.

— Что произошло?

Он улыбнулся.

— Если расскажу, произойдёт иначе.

— Это плохо?

— Не знаю.

— Тогда скажи.

Он покачал головой.

— Уже пробовали.

— Кто?

Он показал на Фиру из двадцать второй главы.

— Она.

***

Я почувствовал, что начинаю понимать правила.

И это было опаснее всего.

Если следующая глава уже существует, её можно увидеть.

Если увидел — меняешь своё поведение.

Если меняешь — следующая глава должна измениться.

Но если она изменилась, то что именно ты видел?

Черновик?

Вариант?

Будущее, которое отменил?

Или будущее, которое случилось именно потому, что ты пытался его отменить?

Петрович:

— Сергей.

— Что?

— Не думай так громко.

***

Будущий я подошёл к двери вагона.

— У нас мало времени.

— Сколько?

— До того момента, когда глава начнёт сама себя исправлять.

— Что это значит?

— Увидишь.

— Ненавижу такие ответы.

— Я знаю.

— Конечно.

***

Он протянул мне маленькую записку.

— Не открывай до двадцать шестой.

Я взял.

— А если открою сейчас?

— Мы открыли.

— И?

— Поэтому я прошу не открывать.

— Что там?

— Не знаю.

— Как это?

— После того как прочитали, текст исчез.

Петрович:

— Отличная записка.

***

Поезд начал закрывать двери.

Будущий мальчишка крикнул нынешнему:

— НЕ БЕРИ С СОБОЙ КРИТИКА!

Наш Критик:

— Что?!

Двери закрылись.

Поезд ушёл.

Петрович посмотрел на Критика.

— Всё. Ты остаёшься.

— Почему?

— Будущее предупредило.

— Возможно, именно поэтому я должен ехать.

— Нет.

— Если предупреждение — часть причинности…

— Нет.

— Но…

— Нет.

***

Прибыл наш поезд.

Глава 25.

Двери открылись.

Я посмотрел на записку.

На Критика.

На мальчишку.

На отражение.

На карту, где третий Сергей всё ещё приближался к нашей линии.

— Решаем.

Критик:

— Я еду.

Петрович:

— Ты слышал будущее.

— Именно.

— И?

— Если я не поеду только потому, что оно сказало не ехать, оно уже управляет мной.

Мальчишка:

— А если поедешь только чтобы доказать, что оно не управляет, оно всё равно управляет.

Критик замолчал.

Петрович посмотрел на мальчишку.

— Оставляем его навсегда.

***

Я шагнул в вагон.

— Едем все.

— Почему? — спросил Петрович.

— Потому что иначе мы никогда не узнаем, почему нам сказали не садиться.

— Это самая плохая причина.

— Зато честная.

***

Мы вошли.

Критик последним.

Двери закрылись.

На табло внутри появилось:

СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА:

ГЛАВА 25.

Потом надпись мигнула.

И сменилась:

ГЛАВА 25 УЖЕ ИЗМЕНЕНА.

Робот сказал:

— Сергей.

— Что?

— Будущая версия больше не совпадает с той, которую мы только что видели.

— Насколько?

— Не знаю.

Петрович:

— Кажется, это уже наше главное слово.

***

Поезд тронулся.

Я развернул записку, которую будущий я велел открыть только в двадцать шестой.

Петрович схватил меня за руку.

— Ты что делаешь?!

— Проверяю.

— Он же сказал!

— Именно.

Критик:

— Не открывайте.

Все посмотрели на него.

— Что?

— Я впервые согласен с будущим.

Мальчишка улыбнулся.

— Тогда точно надо открыть.

Я засмеялся.

И убрал записку в карман.

— Нет.

— Почему? — спросил мальчишка.

— Потому что впервые интересно проверить не текст.

— А что?

— Себя.

Поезд вошёл в темноту.

А на стене вагона проступила надпись:

Глава 25. Люди, которые встретили последствия раньше причин