Детская площадка 3

Оставь надежду, всяк сюда входящий… но не бойся: отсюда тоже есть выход


Глава 1

Они долго шли по аллее, пока он не почувствовал, что начинает уставать. Тело сменило шаг сначала на спокойный, а потом ноги поплелись еле-еле, так что вокруг стал слышен шум деревьев, ветра и больше ничего. Как будто бы его самого уже не было.

Рыжий кот не обращал внимания на своего спутника, но шёл с ним вровень. Он углубился в себя и не замечал ни ветра, ни темноты, ни полной луны у них над головой. Выражение его лица было восторженным, а черты лица твёрдыми, как грани камня.

«Вот, — подумал он, посмотрев на кота, — кот уже давно там, где нужно, а я всё ещё болтаюсь между небом и землёй. И земное мне так дорого, что я никак не могу изжить его из своего говорятора».

— Ещё полчаса, и мы доберёмся до универсама, — сказал кот.

— Почему так долго?

— Потому что только твоему ничтожеству кажется, что это просто берёзовая аллея.

Он посмотрел по сторонам и увидел, что аллея полностью погружена в темноту. За белыми берёзками не было видно ничего. Видимо, его колбасило, но уже не с умом, а с подсознанием. Говорятор выдавал привычную картинку: дом, школа, дом, поворот налево. Но ничего этого не было. Была только пустая аллея и рыжий кот, который шёл рядом и привычно ехидничал по делу.

— Большая часть твоего говорятора работает в подсознании. Там хранятся привычки, страхи, старые обиды, автоматизмы. Они не доходят до сознания, но именно они управляют тобой. Сколько раз ты решал не есть сладкое — а рука сама тянется. И обратная сторона той же медали: ты можешь понимать, что надо гулять, — а тело не идёт. Это не «ты», это то, что не дошло до сознания. Оно осталось в подсознании и оттуда дёргает за нитки.

То есть ум — это не то, что ты думаешь. Это то, что ты не думаешь, но что думает за тебя. И пока ты этого не увидишь, ты будешь думать, что это ты. А это не ты. Это твой говорятор — и в подсознании, и в сознании. В сознании это, конечно, очевиднее, но всё равно не спасает от его болтовни.

— Так кто же то даёт что-то делать, а то не даёт… подсознание, говорятор, Бог?

— Подсознание — это склад. Там лежат старые привычки, страхи, усталость. Но оно не «не даёт» идти. Оно просто хранит то, что накопилось.

Не даёт идти говорятор. Это он говорит: «Сейчас не время», «слишком холодно», «ты устал», «давай потом», «лучше посиди». Он посылает сигнал телу, и тело отвечает слабостью. Он нашёптывает страх, и тело замедляется. Он работает на два фронта сразу.

Подсознание — это архив. А говорятор — тот, кто читает этот архив вслух и решает, что с ним делать. Иногда он читает правильно. А иногда врёт, потому что боится, что ты выйдешь из-под его контроля.

Так что не подсознание не даёт тебе действовать, а говорятор. Он держит тебя в кресле и говорит: «Ещё минутку, ещё одну серию, ещё один пост». А ты веришь.

Ты думаешь, что хочешь гулять, а на самом деле это была не потребность, а привычка. Говорятор сказал «надо», а тело ответило «не могу». И так — бесконечные переплетения хочу и не хочу. Помнишь, как в старом стихотворении: «Когда я хотел, я не мог…»

Он удивлённо посмотрел на рыжего кота. Всё, что тот сказал, было правдой, от которой у него помутнело в голове.

Кот весело запел:

Похож на обман,
Похож на обман,
Синий туман,
Синий туман.

«Только и оставалось прислушиваться к коту, если не удавалось прислушиваться к Богу», — пронеслось у него в голове.

— Да. Именно так. Если не слышишь Бога, слушай кота. Если не слышишь тишину, слушай, куда идут ноги. Если не чувствуешь вечность, чувствуй, где тепло.

Кот — это маленький переводчик Бога. Он не говорит проповедей. Он просто спит, когда устал. Ест, когда голоден. Не идёт гулять, когда не время. Он и есть твоя первая ступень к тому, что больше тебя. И этого достаточно.

Ты не обязан слышать Бога. Ты можешь для начала услышать рыжего кота.

И кот ему подмигнул.

— Клопунпайские коты, не путай со мной, живут в дорациональном присутствии. Они не думают о вечности, они в ней. Но это не финал. Это как камень в своём мире — он ещё не прошёл через ум, он ещё не знает, что он есть. Кот не знает, что он кот. Он просто кот.

Чтобы стать надрациональным, нужно сначала пройти через рациональное. Через сомнение, через боль, через потерю, через говорятора. Только тогда присутствие становится осознанным. Не просто «быть», а «знать, что ты есть».

Кот — это напоминание. Он показывает, что присутствие возможно. Но твой путь другой. Ты не можешь вернуться в дорациональное. Ты можешь только пройти сквозь ум и выйти с другой стороны. Там, где присутствие становится не животным инстинктом, а знанием.

Ты не кот. Ты человек, который учится у кота тому, что уже умел, но забыл.




Глава 2

Тут аллея наконец-то закончилась. Они вышли на заброшенный пятачок, который, наверное, много лет назад был пересечением нескольких асфальтовых дорожек от домов с аллеей и стоянкой машин.

Атмосфера стала ещё более мрачной. Луна светила строго сверху площади. Справа было несколько заброшенных двухэтажных домов и автостоянка. Прямо — высокий и длинный дом…

— Точка, если ты уже забыл, как это называлось, — сказал, зевая, рыжий кот. — Мы немного сместились вперёд во времени, пока шли по аллее. А я хочу выпить кофе, но пока ты не вылезешь из своих бредней, кофе никакого не будет.

— Почему???

— Потому что мы, наверное, в 22-м или в 23-м веке. Когда тут всё навернулось, я уже и сам точно не помню. Ну так что, как там с кофе? Тебе придётся серьёзно отмотать время назад.

Отказать коту в кофе означало снова попасть в криогенную камеру… Нужно было что-то делать, но что?

Он посмотрел в центр площадки. Там виднелась паутина, натянутая над привычной коммунальной дырой в асфальте. Она была похожа на тот невидимый барьер, который отделял его внутри от самого себя. Там, где он, наверное, мог быть настоящим и не таким сильно обречённым. Там, где монотонное бубнение, которое было всего лишь стадией развития на планете промежуточных животных перерождений, выходило за рамки чего-то неожиданного и важного и становилось далёким фоном, как привычная работа тела или дыхание.

Но нужен был прыжок в воронку, в центр водоворота…

— Смотри только, чтобы тебя не затянуло в следующее рождение с таким нездоровым пафосом, — сказал кот и зевнул. — Мне нужен только кофе.

— Тогда просто прыгаем.

Он схватил кота за лапу и побежал с ним вперёд, а потом чёрная молчаливая пустота поглотила их. Они летели то ли вниз, то ли вверх в длинном чёрном коридоре. Он почувствовал сильные вибрации радости, как будто бы эта пустота всегда ждала его, понимая, что, кроме неё, никому до него нет никакого дела.

— Фана, Дэва, благодать… — рыжий кот тоже был удивлён, хотя и не так сильно, как он сам. — Ну вот, — сказал он снова, — конечно же… Лахесис!

Раздался звонкий женский смех.

— Конечно же, наконец вы вспомнили про меня. Я точно где-то здесь, как и ещё в миллиардах мест этой параллельной и вневременной вселенной.

Я — парусник, который несёт надежду тем, кто ждёт.
Я спешу к тем, кто нуждается во мне, и к друзьям моим.
Не думай, что я далеко. Я ближе, чем твоя рука.
Когда ты зовёшь — я уже здесь.
Когда ты молчишь — я тоже здесь.
Я — ветер, который наполняет паруса,
Я — вода, которая держит корабль,
Я — тот, кто несёт тебя, даже когда ты не знаешь, куда плыть.




Глава 3

Раздался оглушительный шум, и голос Лахесис почему-то затих.

— Держись, — сказал кот. — Чтобы попасть наверх, нам нужно будет пройти все девять кругов. Эта клопунпайская жизнь и здесь не даёт покоя. Хотя сама по себе временная воронка служит для перехода, она вечно тащит за собой всю художественную подоплёку. Но это лучше, чем бороться с очередным боссом из игры.

Чёрная молчаливая пустота окончательно поглотила их и не отпустила.

Сначала он не понял, что это. Просто темнота, просто тишина. Но потом почувствовал, что падает. Не вниз, а внутрь. Как будто его тело стало воронкой, и он сам в неё проваливается.

— Первый круг, — услышал он голос кота. — Не пугайся, это просто.

— Что просто?

— Просто ещё не началось.

Первый круг был как липкая трясина. Всё вокруг было вязким, тёплым и чужим. Здесь жили те, кто увяз в сожалениях. Они хватались за него, просили вспомнить, просили остаться. Один дядька в трениках тянул его за рукав и шептал: «А помнишь, как я не купил тот автомобиль? Вот была бы жизнь».

Второй круг — ледяной ветер. Здесь были те, кто предал любовь. Он не оглядывался. Кот шёл рядом, засунув лапы в карманы, и молчал. Только раз сказал: «Тут холодно. Как в Питере в ноябре и совершенно нет кофе».

Третий круг — огонь. Здесь горели те, кто сжёг свою жизнь из жадности.

Четвёртый, пятый, шестой — они летели быстро, как сквозь сон. Седьмой был тихий, серый, полный тех, кто убил в себе надежду. Здесь сидели люди, которые говорили: «Всё равно ничего не выйдет».

Восьмой — громкий, полный тех, кто убил других. Там кто-то орал: «Я прав! Нет, я прав!» Кот зевнул. «Политика. Идём дальше».

Девятый — самый страшный — был полон тех, кто просто спал. Они лежали на диванах, смотрели в телефоны и не знали, что они в аду. Кот остановился.

— Вот тут мы и жили, — сказал он. — До того, как ты купил первую настоящую книжку.

— И как мы вышли?

— Ты начал задавать вопросы. А это уже не сон.

Они вышли из девятого круга не на небо, а на обычный асфальт. Мокрый, вечерний, с лужами. Прямо перед ними была стеклянная стена универсама.

— Кофе, — сказал кот. — Наконец-то.

Они вошли. За длинной кассовой линией сидели двое сонных кассирш, а администратор, пожилая приятная женщина, медленно пила кофе из бумажного стаканчика.

— Добрый вечер, — сказал вежливо кот. — Можно мы попьём кофе?

Получив молчаливое согласие, они подошли к кофемашине.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь ты понял, — кот взял стаканчик и нажал кнопку. — Что ад — это не место. Это состояние. И что из него можно выйти. Даже если ты сам туда себя загнал.

Кофе зашипел. Запахло жасмином, хотя это был обычный чёрный. Кот понюхал и зажмурился. Наверное, от счастья.

— В этот раз ты решил нарушить законы нашего мирка, и кофе полился даже без оплаты? — Ему стало смешно, ведь кот всегда предпочитал заметать следы и не показывать, кто он такой на самом деле.

— Сегодня я слишком устал, чтобы показывать такому идиоту, как ты, что я всё ещё принадлежу этому миру, как тебе это обычно кажется.

Тем временем кот налил второй стакан странного кофе с жасмином и молоком.

— Вот и всё, — сказал он. — Пей. И пойдём домой, — сказал кот и присел на стальную скамейку.

Он отпил кофе — и лица пошли на второй круг. Те же самые, но теперь в них проступало что-то древнее, египетское: разрез глаз, линия бровей, посадка головы…

Испугавшись такого погружения в свои ничтожные жизни, он отошёл от кофемашины и присел рядом с котом.

— А круги? — спросил он. — Мы их прошли?

— Мы их прошли ещё в тот момент, когда ты перестал спрашивать, сколько их. Просто запомни: если тебе кажется, что ты в аду — оглянись. Может быть, ты просто в очереди за кофе.