Глава 26. Город без единой ошибки

Город был прекрасен.

Настолько, что сразу хотелось найти подвох.

Белые дома.

Ровные улицы.

Чистые окна.

Ни одной трещины.

Ни одного кривого забора.

Ни одного мусорного бака, стоящего не там.

Петрович вышел из поезда и огляделся.

— Не нравится.

Мальчишка:

— Почему?

— Слишком хорошо.

Критик поправил:

— Слишком правильно.

Робот:

— Визуально подтверждаю отсутствие заметных дефектов.

Петрович:

— Вот это и пугает.

***

На вокзале нас встретила женщина.

Серая форма.

Белые перчатки.

На груди табличка:

ОТДЕЛ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ ОШИБОК.

— Добро пожаловать.

— Куда?

— В город, где ошибки устранены до появления.

Петрович:

— А если ошибка всё-таки появляется?

Женщина улыбнулась.

— Не появляется.

— Никогда?

— Никогда.

Критик заинтересовался.

— Как?

— Профилактика.

— Какая?

— Полная.

***

Мы пошли по улице.

Машины не сталкивались.

Люди не опаздывали.

Дети не падали.

Собаки не убегали.

Почтальон не путал адреса.

В магазине никто не давал лишнюю сдачу.

Никто не забывал ключи.

Никто не говорил:

«Ой».

Это особенно настораживало.

***

У перекрёстка стоял мальчик.

Он держал бумажный самолётик.

Хотел запустить.

Сотрудник в белых перчатках подошёл.

— Не надо.

— Почему?

— Может попасть в лицо прохожему.

— А если не попадёт?

— Риск есть.

— Тогда я в другую сторону.

— Там окно.

— А вверх?

— Может застрять на дереве.

Мальчик опустил руку.

Петрович тихо сказал:

— Хорошо начали.

***

Дальше женщина несла торт.

Перед ней сотрудник расстелил специальную дорожку.

— Зачем?

— Чтобы не поскользнулась.

— А если не поскользнётся?

— Именно.

Критик:

— То есть успех считается доказательством необходимости меры.

— Конечно.

Петрович:

— Удобная система.

***

Робот заметил:

— Здесь невозможно узнать, была ли опасность реальной.

Женщина из отдела повернулась.

— Почему это важно?

— Потому что устранённое событие нельзя наблюдать.

— Значит, система работает.

Критик усмехнулся.

— Или не требовалась.

Женщина перестала улыбаться.

— У нас таких формулировок не используют.

***

На центральной площади стоял памятник.

Не человеку.

Ластику.

Огромный белый ластик.

На постаменте:

ЛУЧШАЯ ОШИБКА — ТА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО.

Петрович:

— А вторая лучшая?

Мальчишка:

— Та, которую исправили?

Критик:

— Логично.

Женщина:

— Исправленная ошибка всё равно считается ошибкой.

Петрович:

— Тогда плохо.

— Что именно?

— Жить после неё.

***

Мы вошли в школу.

На доске не было исправлений.

Ни одной зачёркнутой буквы.

Ученики писали медленно.

Очень медленно.

Мальчишка сел рядом с девочкой.

— Почему так долго?

— Проверяю.

— Что?

— Каждое слово.

— Зачем?

— Нельзя ошибиться.

— А если ошибёшься?

Девочка посмотрела на него испуганно.

— Не знаю.

Вот это «не знаю» здесь звучало иначе.

Не свободно.

Страшно.

***

Учитель написал задачу.

— Кто решит?

Никто не поднял руку.

— Почему? — спросил я.

Учитель вздохнул.

— Они сначала должны быть уверены.

— В чём?

— Что ответ правильный.

— А как узнать, не решая?

Учитель ничего не сказал.

Мальчишка поднял руку.

— Я попробую.

Все дети посмотрели на него.

Будто он предложил прыгнуть с крыши.

***

Он вышел.

Решил.

Ошибся.

В классе прозвучал сигнал.

Красная лампа.

Из стены выехал сотрудник в белых перчатках.

— Обнаружена ошибка.

Мальчишка улыбнулся.

— Да.

Сотрудник:

— Вы понимаете последствия?

— Сейчас исправлю.

— Ошибка уже зафиксирована.

— И что?

— Она была.

— Ну да.

— Так нельзя.

Мальчишка повернулся ко мне.

— У них тут совсем плохо.

***

Учитель подошёл к доске.

— Ответ неверный.

— Я знаю.

— Где ошибся?

Мальчишка посмотрел.

— Здесь.

— Исправь.

Он исправил.

Учитель кивнул.

— Теперь верно.

Сотрудник:

— Но ошибка произошла.

Учитель неожиданно ответил:

— И благодаря ей стало видно место, где он не понял.

Тишина.

Красная лампа мигнула.

Погасла.

***

Дети впервые зашевелились.

Один поднял руку.

— А можно тоже попробовать?

Второй:

— Даже если не уверен?

Учитель посмотрел на сотрудника.

Потом на нас.

— Можно.

Класс загудел.

Женщина из отдела побледнела.

— Это нарушение.

Петрович:

— Конечно.

— Вы гордитесь?

— Немного.

***

Мы пошли дальше.

В больнице врач не ставил диагноз, пока вероятность ошибки не становилась нулевой.

— И сколько ждёте?

— Иногда долго.

— А пациент?

— Получает только безопасные процедуры.

— Помогают?

— Не всегда.

— Тогда зачем?

— Они не ошибочны.

Критик:

— А отсутствие решения?

— Не считается ошибкой.

Петрович:

— Очень удобно.

***

В мастерской никто не изобретал.

Все делали только то, что уже работало.

В театре играли только проверенные пьесы.

В ресторане готовили только блюда без жалоб.

В издательстве печатали только книги, похожие на уже успешные.

Критик остановился.

— Вот.

— Что?

— Город без ошибок начал повторяться.

Робот:

— Подтверждаю. Новизна статистически снижена.

Петрович:

— По-человечески.

— Они боятся нового.

— Вот.

***

В издательстве нас встретил редактор.

— У нас идеальный каталог.

— Почему?

— Ни одной провальной книги.

— А великие?

— Что?

— Есть книги, которые изменили литературу?

Редактор задумался.

— У нас стабильные продажи.

— Я не об этом.

— Тогда не знаю.

Критик взял книгу.

Прочитал страницу.

Ещё одну.

— Грамотно.

Вторую.

— Чисто.

Третью.

Закрыл.

— И?

Редактор:

— Что?

— Ничего.

Петрович:

— Вот и рецензия.

***

Я спросил:

— Как вы редактируете?

Редактор оживился.

— Убираем всё рискованное.

— Например?

— Неоднозначность.

— Ещё?

— Сложные герои.

— Почему?

— Их можно неправильно понять.

— Ещё?

— Неожиданные финалы.

— Почему?

— Могут разочаровать.

— Ещё?

— Слишком личный голос автора.

— Почему?

— Не всем нравится.

Критик сел.

— Всё. Я понял.

— Что?

— Они исправили книгу так, чтобы никто не возражал.

— И?

— Поэтому никто не любит.

***

Редактор обиделся.

— Это не доказано.

Петрович:

— А читатели возвращаются?

— Конечно.

— Зачем?

— Покупают следующую книгу.

— Ту же?

— Нет.

Петрович открыл две.

Сравнил.

— Ту же.

***

На улице нас догнала женщина из отдела.

— Вы нарушаете баланс.

— Чем?

— После школы зафиксировано восемнадцать ошибок.

Мальчишка:

— Отлично.

— Это не отлично.

— А сколько исправили?

— Семнадцать.

— А восемнадцатая?

— Девочка написала слово с ошибкой и отказалась стирать.

— Почему?

— Сказала, что хочет помнить, как научилась.

Петрович улыбнулся.

— Хорошая девочка.

***

Женщина смотрела на нас уже не строго.

Скорее растерянно.

— Если разрешить ошибки, их станет больше.

— Да, — сказал я.

— Тогда город ухудшится.

— Возможно.

— Люди будут ошибаться.

— Да.

— Терять.

— Да.

— Иногда страдать.

— Да.

— И Вы предлагаете это разрешить?

Я подумал.

— Нет.

— Что тогда?

— Не делать вид, что можно построить жизнь, в которой ошибка исключена.

***

Она посмотрела на площадь.

— Но мы спасли много людей.

— Возможно.

— Предотвратили аварии.

— Возможно.

— Болезни.

— Возможно.

— Катастрофы.

— Возможно.

— Почему Вы всё время говорите «возможно»?

Робот ответил:

— Потому что мы не видели альтернативной линии.

Женщина:

— А если результат хороший?

Критик:

— Тогда не обязательно причина была идеальной.

***

Петрович подошёл к памятнику-ластику.

— А можно вопрос?

— Да.

— Кто создал этот город?

Женщина:

— Основатель.

— Где он?

— В Архиве.

— Почему?

— Умер.

— От чего?

Пауза.

— Ошибка врача.

Все замолчали.

***

— Какая?

— Врач назначил препарат, который считался безопасным.

— И?

— Редкая реакция.

— Значит, система появилась после этого?

— Да.

Вот теперь многое стало понятно.

Город был не построен из любви к идеалу.

Он был построен из страха повторить одну боль.

***

Мы пошли в Архив.

Там хранились документы основателя.

Последняя запись:

«Если бы можно было сделать так, чтобы никто больше не ошибался».

Мальчишка тихо спросил:

— Он хотел хорошего?

— Да.

— И что получилось?

Петрович:

— Как обычно. Очень большое хорошее.

***

В архиве была ещё одна папка.

С надписью:

ПЕРВАЯ НЕПРЕДУСМОТРЕННАЯ ОШИБКА.

Внутри всего одна страница.

«Город создан для исключения ошибок.

Но сама идея полного исключения ошибок не была проверена на ошибочность».

Критик улыбнулся.

— Красиво.

Женщина прочитала.

Потом ещё раз.

— Кто это написал?

Архивист пожал плечами.

— Неизвестно.

***

Робот проверил бумагу.

— Дата старая.

— Насколько?

— Старше города на один день.

— Как это?

— Не знаю.

Петрович:

— Наше слово вернулось.

***

На обратной стороне листа была карта.

Одна точка.

Город.

Вторая.

Лаборатория возможных ошибок.

Женщина побледнела.

— Её не существует.

— Откуда знаете?

— В системе нет.

Мальчишка:

— Значит, есть.

Петрович:

— Опасная логика.

***

Мы отправились туда.

За городом начиналась пустая дорога.

Без разметки.

Первое несовершенство за весь день.

Петрович остановился.

— Мне уже нравится.

Через километр асфальт кончился.

Через два — началась грязь.

Робот:

— Качество инфраструктуры снижено.

Петрович:

— Жизнь началась.

***

Лаборатория была старым деревянным домом.

На двери:

ЗДЕСЬ МОЖНО ОШИБАТЬСЯ.

Мальчишка открыл первым.

Внутри люди что-то строили.

Ломали.

Собирали снова.

Один мастер делал стул.

Кривой.

— Это что?

— Третья версия.

— Первые?

Он показал.

Один развалился.

У второго была слишком высокая спинка.

— А этот?

— Пока не знаю.

Петрович сел.

Стул выдержал.

— Хороший.

Мастер улыбнулся.

— Четвёртый будет лучше.

***

В соседней комнате писали музыку.

Музыкант сыграл.

Ошибся.

Остановился.

Потом повторил ошибочную ноту.

Ещё раз.

И вдруг из неё выросла новая мелодия.

Критик замер.

— Вот зачем.

— Что?

— Некоторые ошибки не исправляют.

— Почему?

— Потому что из них что-то появляется.

***

В следующей комнате писатель зачеркнул половину страницы.

Потом вернул одну зачёркнутую фразу.

— Почему?

— Убрал как лишнюю.

— А потом?

— Понял, что без неё герой стал правильнее, но хуже.

Я улыбнулся.

Глава 25 догнала нас.

***

Женщина из отдела стояла посреди лаборатории и смотрела.

— Здесь опасно.

— Да.

— Люди ошибаются.

— Да.

— Некоторые вещи ломаются.

— Да.

— Тогда почему они улыбаются?

Мальчишка:

— Потому что можно попробовать ещё раз.

***

Она долго молчала.

Потом сняла белые перчатки.

Положила на стол.

Взяла кусок бумаги.

Написала:

«Я не знаю, что будет».

Посмотрела.

Ничего не случилось.

Не загорелась лампа.

Не приехал сотрудник.

Не рухнул город.

Она дописала:

«И всё равно попробую».

Петрович:

— Вот.

Критик:

— Что «вот»?

— Хорошая редактура.

***

Когда мы возвращались, город уже немного изменился.

На перекрёстке ребёнок запускал бумажный самолётик.

Он попал мужчине в шляпу.

Ребёнок испугался.

Мужчина снял самолётик.

Посмотрел.

Вернул.

— Ещё раз только в другую сторону.

Петрович:

— Катастрофа предотвращена без министерства.

***

В школе на доске было три исправления.

В мастерской появился новый прототип.

В издательстве редактор повесил табличку:

НЕ ВСЁ СПОРНОЕ НУЖНО УБИРАТЬ.

Критик:

— Уже прогресс.

Петрович:

— Только не делай из этого институт.

***

На вокзале нас ждал поезд.

Табло:

ГЛАВА 27.

Я посмотрел на записку из будущего.

Она уже была пустой.

Мальчишка:

— Исчезло?

— Да.

Робот:

— Информация выполнила функцию.

Критик:

— Или была нужна только до момента прочтения.

Петрович:

— Или бумага устала.

***

Мы сели.

Поезд тронулся.

Через минуту на стекле появилась надпись:

СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА:

МЕСТО, ГДЕ НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ИСПРАВЛЯТЬ ЧУЖОЙ ТЕКСТ.

Критик сразу выпрямился.

— Что?

Петрович посмотрел на него.

— Кажется, это персонально для тебя.

На табло медленно появилось:

Глава 27. Автор, который запретил менять хоть одно слово