Котам можно всё. Глава сорок четвёртая

ГЛАВА 44. ТОЧКА

Поставленную в конце предложения точку очень легко исправить на запятую и продолжить свою не оконченную миссию. Медлить и осторожничать в такой ситуации недопустимо. Сеймур был того же мнения. Дик колебался, но не возражал. Поэтому, едва хлопнула дверь, закрываясь за соседом, которого продолжали терзать сомнения, мы сорвались с места и кинулись одеваться. Вернее, одевалась я одна. Решительно и быстро, чтобы не дать себе времени испугаться и передумать. Сеймур тащил рюкзак, выцарапывал оттуда конспекты и звуковую колонку, укладывал на дно мягкий шерстяной шарф для удобства путешествия, а его полосатый приятель засел за телефон, намереваясь вызвать нам такси.

Ольга с Андреем жила в каких-то десяти остановках от нас. Кто-то скажет, что восемь вечера – детское время, и можно без проблем поехать к подруге на автобусе. Но дьявол, как правило, кроется в деталях. Не знаю, как в других городах, но в нашем городе водители автобусов не подчинялись ни Министерству транспорта, ни своим непосредственным начальникам, работали, когда хотели и как хотели. В основном на собственный карман. Поэтому, едва начинало темнеть, они дружненько сворачивали со своих маршрутов, отключая транспондеры, и разъезжались по своим делам. Чем они там занимались – тайна, покрытая мраком. Я лишь один единственный раз была свидетелем, как водитель маршрутки загрузил в салон целую кучу своих галдящих на незнакомом языке родственников со смуглыми лицами с кучей детей и покупок и уехал в неизвестном направлении, полностью проигнорировав толпящихся на остановке горожан. Их жалобы остались без внимания, водителя даже не наказали.

Что поделать, пассажиров в городе – пруд пруди, а водилы нынче – в дефиците, днем с огнем не сыщешь. Приходится входить в положение, закрывать на нарушения глаза. Поэтому все привыкли, что после восьми в нашем городе – никуда не уедешь. А в небольших областных городках – так вообще, жизнь замирает после семи вечера. Хочешь ехать – покупай машину или вызывай такси. А еще лучше – сиди дома и не рыпайся. Нечего по потемкам шастать, грабителей искушать. 

Но бывают же непредвиденные случаи. Вот, например, как у нас сейчас. Не идти же пешком? Тем более что на улице похолодало и пошел снег. Тут по любому раскошелиться на такси придется. Хорошенько так раскошелиться, потому как в непогоду таксисты цену ломят – кто во что горазд. Спрос повышается. Автобусов нет. Добирайся, чем хочешь. Не пешком же идти, в самом деле?

– Такси будет через десять минут. Белая Лада-гранта. – Сообщил Дик, потыкавший экран моего смартфона.

               
Конечно я позвонила, предупредила Ольгу, что буду у нее с минуты на минуту по очень важному конфиденциальному делу, которое не терпит отлагательств и не может быть изложенным по телефону, даже в режиме видеосвязи. Сказать, что та удивилась – это не сказать ничего.

Мой визит, да не в одиночку, а в сопровождении двух котов, ее порядком заинтриговал. Открыла дверь она сразу, как будто поджидала под ней, пританцовывая от нетерпения. Светлые вьющиеся колечками волосы, разбросанные по плечам, пестрый домашний халатик, распахнутые в предвкушении некоей сенсации глаза. Она за малым не выпрыгивала из тапок и буквально втащила меня в прихожую. В этом вся Ольга – эмоциональная, излишне чувствительная, способная волноваться или восторгаться по любому, даже самому незначительному поводу. Как говорят в книжках – экзальтированная особа. Знала бы она сейчас, что я хочу сказать ей. Вряд ли обрадовалась, а то и вообще рухнула бы в обморок.

Поэтому я особо не торопилась, выпустила котов: Сеймура – из рюкзака, Дика Лапина – из спортивной сумки. Разделась сама, проследовала в зал, вежливо поздоровавшись с Ольгиным мужем – белобрысым короткостриженным парнем плотного телосложения, который в майке и шортах сидел на низком диванчике на полном расслабоне и смотрел футбол по телевизору.

Где-то на трибунах орали болельщики, рвал голосовые связки комментатор, надрываясь из последних сил, футболисты устало гоняли по полю неповоротливый мяч, а Андрюха Аверченко жевал пухлый бутерброд с торчащими по разные стороны листьями салата. Интенсивно, даже как-то зло, работая челюстями, как будто его до этого слишком долго морили голодом. Рвал зубами добычу и не сводил своих маленьких глубоко посаженных, каких-то бесцветных глаз с почти незаметными белесыми ресницами с экрана огромного плоского телевизора. Впрочем, на меня хозяин дома тоже посмотрел. Вопросительно. Мол, чего приперлась? Скользнул осуждающим взглядом и по котам, следующим за мною по пятам по светлому пушистому ковру, устилающему всю гостиную.

– Познакомься, Андрей, это моя подруга Влада. – Представила меня Ольга.

Тот, вполне ожидаемо проигнорировав мое уже второе «здрасти», только хмуро глянул исподлобья, будто ему не нравилось, что его жена вынуждена проводить столько времени со мной на учебе в универе, вместо того, чтобы безвылазно сидеть дома, готовить еду и ждать своего благоверного с работы.

– Оч приятно. – Не совсем разборчиво буркнул «благоверный», прожевал недожеванный кусок, и смерил меня недовольным и, к тому же, чрезвычайно неодобрительным взглядом. Точно это я, а не он, была в кетчупе и крошках.

– Пойдем поболтаем на кухне, – взглянув на своего  набычившегося супруга, предложила моя подруга, – посекретничаем. Котов твоих покормим.

– Да, дело-то не особо секретное. – Известила я многозначительным тоном,  не сводя глаз с физиономии главного подозреваемого, даже не подозревающего, в чем его собираются обвинить. – Дело напрямую касается твоего, Ольга, мужа. – Голос мой был достаточно громким, чтобы этот самый муж меня услышал сквозь звуки, рвущиеся из телевизионного динамика. Услышал, устрашился, и понял, что шутками здесь и не пахнет. Сейчас его будут разоблачать. Безжалостно и беспощадно. – Мы пришли в большей степени к нему, чем к тебе.

– В смысле? – Оторопело вопросила  моя однокурсница, теряясь во времени и пространстве, словно заблудившийся в трех соснах турист. Ее в высшей степени приятное личико с мягкими чертами тут же вытянулось, брови встали домиком, а в глазах цвета неба застыло искреннее недоумение.

 Коты сели у моих ног, напряженно вглядываясь в парня, которого Ошметкин назначил виновным. Сели, вздыбив слегка шерсть на загривках, приготовившись дать отпор в случае чего. Ну, вылитые сторожевые коты на службе. Я даже испытала некую гордость за них, готовых встать на защиту хозяйки, если кто-нибудь посмеет ее обидеть.

– Мы пришли спросить с твоего Андрея, зачем он убил Сашку Темникова, и куда спрятал тело. – Конкретизировала я. Зачем ходить вокруг да около, если можно задать прямой вопрос. А потом внимательно следить за реакцией. Вдруг преступник выдаст себя сам?

Ольгин благоверный застыл на несколько долгих секунд, будто пораженный молнией. Или зависший в точке Лагранжа. Где-то между Землей и Луной. Перестал жевать. Потом попытался что-то возразить, сделал вдох, поперхнулся и закашлялся так сильно, что пришлось и мне, и его законной супруге колотить несчастного по спине, потому как оказалось, куски съестного пошли не в то горло, застряли где-то там по пути, и парень элементарно не мог дышать. Только хватал ртом воздух, подобно брошенной на прилавок живой рыбине, и надрывался в безудержном кашле, покраснев, точно вареный рак, и даже свалился с дивана.

Котов, не ожидавших ничего подобного, как ветром сдуло. Защищать меня от бьющегося в конвульсиях тела они не нанимались. Вот и ретировались, предоставив двум девушкам самим со всем этим разбираться.

Лишь спустя какое-то время, когда Ольга применила знаменитый прием, кажется, Хеймлиха, ее муженек перестал хрипеть и строить из себя задыхающуюся рыбу, обреченную шкворчать на сковородке в самом ближайшем будущем.

– Ты что? Девчонка, совсем с дуба рухнула? – Едва оправившись от  предсмертных хрипов, проскрежетал Андрюха. Прочистил горло и просипел. – В жизни никого не убивал. Даже мыша из мышеловки в унитаз спустил, чтобы к сородичам в канализацию вернулся…

– И правда, Владка, что это еще за обвинения на пустом месте? – Подключилась крайне озадаченная Ольга. – С чего это Андрею кого-то убивать? Особенно нашего однокурсника?

–  А с того же, с чего Отелло прикончил Дездемону. – С некоторой издевкой известила я. – Старый классический сюжет. Один ревнует, другой – виноват, не виноват… Может просто под руку попался в недобрый час?

– При чем здесь Темников и Дездемона? – Продолжала недоумевать Ольга. – Какая тут связь? Его что? Кто-то задушил?

– Не знаю, не знаю. – Иронично протянула я. – Андрюхе лучше знать: задушил он его или пристрелил. Может вообще машиной переехал, а тело прикопал…

– В песочке. – Подсказал Сеймур, заинтересованно выдвигаясь вперед, чтобы заглянуть в заметно увеличившиеся за последние пять минут глаза подозреваемого. Надеюсь, что заглянуть. Не примеривался же он, в самом деле, чтобы получше вцепиться в физиономию фигуранта по делу? Или примеривался?

– Почему в песочке? – Округлила глаза Ольга, обращаясь в большей степени ко мне, чем к коту.

– Копать легче. – Пояснил мой Распуш. – Даже лопата не нужна. Лапками раскопать можно. Ну и закопать соответственно.

И если после моих обвинений в убийстве глаза Андрюхи размерами стали похожи на две кошачьи миски, то после слов Сеймура они за малым не выкатились из орбит, намереваясь превратиться в две летающие тарелки.

– Вы что все? Поофигели, что ли? В каком еще песочке? – Потребовал конкретики Ольгин супруг. Его голос даже в сиплом состоянии звучал вполне убедительно. Похоже, этот парень не лыком шит. Взять его нахрапом не получится. – В каком-таком песочке?

– Тебе лучше знать в каком. – Последовал незамедлительный кошачий ответ.

– Да, не в каком не в песочке. – Разозлилась я на пушистого выскочку. – Я хотела сказать «в лесочке». Трупы обычно прикапывают в лесу, подальше от дороги. Помнится, когда пропал Сашка, твой ухажер, Олечка, отсутствовал довольно долго. За это время можно было до канадской границы добежать и обратно. Не то, что тело невинноубиенного припрятать.

– При чем. Здесь. Канадская граница? – Обрел свой обычный голос Аверченко, вряд ли имевший когда-нибудь дело с классикой. – Если ты намекаешь на контрабанду из Евросоюза, так я уже давно с этим завязал… Я даже машины теперь не перегоняю. А к Канаде никакого отношения не имею. Что за наезды, в натуре?

– Чего? – Теперь глаза Ольги стали похожи на два блюдца – те самые, что стояли с бутербродами на стеклянном столике перед Андрюхой. – Ты возил контрабанду? Перегонял машины? Краденые?

– Черт. Так и знал, что это когда-нибудь всплывет. – Поморщился Ольгин муж, будто хватанул за один раз половину лимона. А потом опомнился и возмутился. – Почему сразу краденные? Просто бэушные, покупались подешевке. – Посмотрел на меня и добавил осуждающе, погрозив указательным пальцем: – Это все из-за тебя, Владка.

Как будто не сам только что признался в противоправных действиях.

– Где Темников? – Спросила я.

– Я даже не знаком с этим вашим сокурсником. – Пытался отбрехаться человек, имеющий весьма темное прошлое. Но кто ж ему теперь поверит?

– Тебе задали вопрос. – Поддержала меня Ольга строгим учительским тоном. – Будь добр ответить.

Повисла небольшая пауза. Словно подвесной мост из силового кабеля под высоким напряжением, готовый вот-вот выдать мощную электрическую дугу, способную если не поджарить всех и каждого, то хотя бы заставить шерсть встать дыбом или получить ощутимый разряд. Настолько наэлектизовалась окружающая нас атмосфера. Правда в реальности провода не схлестывались, разряды не рвались, паленой шерстью не пахло. Слышно было только рекламу гаджетов для домашних питомцев. Веселенькая непритязательная мелодия лилась из телевизора, на экране которого танцевали довольные котики, сжимая в лапках кошачьи смартфоны. За нашими же спинами снова стояли коты, как два четырехлапых телохранителя, придавая уверенности в нелегком деле разоблачения преступника.

 Глаза моей подруги горели яростным блеском и метали молнии, электризуя вокруг пространство, точно были глазами самой настоящей ведьмы, обозленной и жаждущей покарать смертного, нарушившего ее покой. Андрюха посмотрел на это дело, поежился, как-то весь обмяк, а потом сказал:

– Я не вру, я действительно не знаком с вашим Темниковым. И да, я знаю, что он пропал. Ты сама мне об этом рассказывала, Оленька. Но я понятия не имею, куда он мог подеваться.

– Если ты, Андрей, думаешь ездить нам по ушам – это плохая идея. – Предупредила я. – У нас имеются письменные показания Миши Ошметкина. Он утверждает, что ты заплатил ему деньги, чтобы подстроить аварию… А перед этим сам собственноручно проколол шины. И подрался с Сашкой.

– Это правда, Андрей? – Тут же вскричала Ольга, дернулась, точно ее ударило током, и подскочила к мужу, но не для того, чтобы выбить с него признание, а чтобы увидеть в его глазах, что ничего подобного никогда на свете не происходило. Но Аверченко глаза старательно отводил. Ему явно было что скрывать. И дырявые колеса ¬– это самое меньшее из прегрешений.

– Никаких шин я никому не пробивал. – Пошел в отказ Андрюшенька. – Я их только слегка спустил. В качестве последнего китайского предупреждения. А с вашим Темниковым даже не разговаривал. Если мне кого и следовало прибить, так это Ошметкина. – Зло выговорил наш подозреваемый. – Эта мразь кинула меня на деньги. Задурил мне голову, пообещал отвадить Темникова от тебя, Олечка, а сам просадил всю сумму на игры в интернет-казино. Я с него только двести тысяч обратно выжал. И то он их у кого-то занял.

– Я даже, кажется, знаю у кого. – Задумчиво произнесла я, оглянувшись на Сеймура.

– У Темникова. – Сказал кот. И все тут же посмотрели на него.


Как оказалось, Ольгин муж и сам был не рад, что связался с мошенником. А еще больше не рад, что не поскупился и выдал ему такую огромную сумму. Без каких бы то ни было гарантий.

– Если бы я только знал, чем это чревато, я бы обходил этого ушлепка за километр. – Сетовал парень, болезненно морщась от неприятных воспоминаний.

Выданный по дурости миллион потратился так быстро, что найти концов не представлялось возможным. Возвращать деньги Ошметкин не спешил. Раздобыл лишь жалкую пятую часть от всей суммы. Аверченко даже взялся устроить того на работу в автомастерскую лучшего друга Ромки, чтобы ускорить выплату долга. Потому что крохотная стипендия, с которой этот махинатор обещал платить, вообще была ни о чем. Этот сутулый крендель с засаленными длинными патлами оказался гол как сокол, ходил в старой выгоревшей на солнце футболке и, похоже, даже гордился этим. В мастерской побывал лишь пару раз и то, чего-то там напортачил, за что и был изгнан к его величайшей радости. В общем, на этих деньгах Андрюшенька давно уже поставил крест и думать забыл. Жалел только, что подогнал такого непутевого работника своему закадычному приятелю.

– Я потом еще долго перед Ромкой оправдывался. – Признался Ольгин супруг. – Вроде там что-то серьезное случилось. Машину этот безрукий болван с подъемника уронил. Но вроде расплатился своей тачкой. На запчасти ее привез. Она той же самой марки оказалась, что и машина клиента.

 – Чего? – Мое сердце разом ухнуло вниз, а потом забилось так, будто готово было протаранить ребра. – У Ошметкина – автомобиль?

– Откуда? – Ольга тоже задалась тем же вопросом.

– Ну, откуда я знаю? ¬– Беспомощно развел руками Аверченко. – Наверное набрехал про казино. Потратил деньги на машину. Других вариантов я не вижу. Не угнал же он ее в самом-то деле?

– Вот именно! – Закричала Ольга, в сердцах сжала руки в кулаки – так, что побелели костяшки пальцев, и заметалась по комнате, словно тигр по клетке. Хватала разные предметы, роняла их или ставила в другое место, цеплялась подолом своего цветастого халатика за тарелки, наступила на пульт от телевизора, совсем недавно выпавший из Андрюхиной руки, спотыкалась о ковер – тот, что тут же пошел складками, поскольку скользил по полу как зараза, потеряла один тапок. Коты в страхе сторонились, разбегаясь у нее из-под ног, оберегая собственные особо уязвимые хвосты, но моя подруга, до которой внезапно дошло все коварство чертового Ошметкина не унималась. – Это же надо? Илья Абухов обыскался и своей машины, и друга Темникова. А этот негодяй, этот Шалтай-Болтай, которого ни один человек всерьез не воспринимает, сделал такую подставу. Просто уму непостижимо…

Вся комната пришла в движение вслед за Ольгой, будто некто запустил невидимую центрифугу. За своей женой, нарезающей нервные неровные круги вокруг низенького журнального столика из стекла, кинулся ее муж. И теперь они, не замечая ничего на свете, вдвоем кружили друг за другом, как лошадки на рождественской карусели, а мы с котами едва уворачивались, чтобы не стоять на пути. И не застопорить тем самым сложный вращательный процесс.

По телевизору снова звучала реклама кошачьих гаджетов, и пушистые кошечки подпевали огромному рыжему коту в модных зеркальных очках и в черной шляпе с полями и перьями.

– Оля успокойся. – Уговаривал мою подругу Аверченко, которого еще совсем недавно я подозревала во всех смертных грехах. – Ты только не нервничай. Мы еще ничего не знаем. Может с вашим Сашкой ничего не случилось. Я сам собственноручно подвешу этого Ошметкина на дыбе и буду пытать до тех пор, пока он не признается, куда девал Темникова.

– Как это могло случиться? – Причитала Ольга, не останавливая свое движение ни на секунду. – Почему ты ничего мне не рассказал? Может, если бы мы кинулись раньше, все можно было исправить?

– Откуда я мог знать, что все настолько серьезно? Я понятия не имел о машине. – Оправдывался Андрей, похожий сейчас на мягкого безобидного тюфяка, не способного даже прибить комара.

Как я вообще могла подозревать его в убийстве? Сама не понимаю. Затмение наверное на меня нашло. Аверченко бегал за женой, отбирая из ее рук особо бьющиеся предметы, вроде керамической вазочки с цветами или заварочного чайника, из носика которого поднимался пар. Вот только утюг отобрать не успел. Раздался требовательный звонок в дверь, и Ольга, неожиданно испугавшись громкого звука, со всего маха уронила утюг на стеклянный столик, который бахнул с таким оглушительным дребезгом, с таким грохотом и звоном, брызнув в разные стороны осколками, веером разлетавшимися от эпицентра, ударяя обо все, что попадалось на пути. Казалось, будто здесь взорвалась, по меньшей мере, бомба. Да и вид у комнаты был соответствующий – полный разгром с битым стеклом, посудой и ошметками еды, густо сдобренной кетчупом.

– Стопудово соседи. – Предположил Андрей, стирая остатки соуса со лба и делая шаг к прихожей. – Наверное мы слишком громко шумим.

Впрочем, открыть дверь мы не успели, потому что эта штука оказалась настолько хлипкой, что выбилась с одного удара. И рухнула прямо в квартиру, подняв целые тучи непонятно откуда взявшейся пыли.

Туманное облако еще не успело развеяться или осесть, как оттуда показалась черная мужская фигура. В руке этот человек держал пистолет. Именно на пистолете я сосредоточила все свое внимание, совершенно забыв, что нужно бы посмотреть еще и на лицо. Вдруг пригодится. Попозже. Когда приедет полиция, и нужно будет составлять фоторобот преступника.

Да и что я вообще могла заметить? Все произошло настолько стремительно: у меня просто не было возможности  ничего толком понять, не говоря уже о том, чтобы предпринять какие-то действия. Например, отскочить назад ¬– под прикрытие дивана. Но, похоже, инстинкт самосохранения у моего ошарашенного тела напрочь отсутствовал, потому как я застыла в неподвижности, точно каменное изваяние – эдакая жертва Медузы Горгоны, не в силах привести в движение ни руки, ни ноги. Мои конечности онемели. Только сердце остервенело колотилось, буквально выпрыгивая из груди, явно настроившись на побег.

– Медленно. Слышишь, медленно положи оружие и отойди от девушек. – Приказал голос, удивительно похожий на голос моего соседа Никиты Громова. – Отойди, или я стреляю.

Только тут я заметила, что Андрей Аверченко стоит, подняв руки вверх, и одна из его мощных мускулистых рук крепко сжимает утюг. Когда это Ольгин муж успел поднять эту грозную эргономичную штуковину подошвой кверху, я даже не успела сообразить. Может у мужчин это срабатывает на уровне рефлексов? Поняла только, что если сейчас ничего не сделать, идиот Никита, уже назначивший виноватым Андрюху, может ненароком выстрелить. Если конечно еще раньше не получит по кумполу утюгом от подозреваемого, который значительно крупнее и явно сильнее его. Вдруг у него и реакция тоже получше? Успел же он уже заслонить своей могучей квадратной спиной Ольгу? Еще кинется ее защищать.

– Стоп, стоп, стоп! – Крикнула я, размахивая для верности руками, чтобы привлечь всеобщее внимание. И даже выскочила вперед, чтобы закрыть собой ни в чем не виноватого Андрея. – Никто ни в кого стрелять не будет. И утюгом кидаться – тоже. – Весомо произнесла я, наблюдая краем глаза, как мой Сеймур спускается по шторе с оконного карниза, а Дик выползает из-под дивана. Никогда бы не поверила, что он сможет туда протиснуться, даже по-пластунски. – Мы уже во всем разобрались, Никита. – Сказала я. – Убери пистолет, пока он не выстрелил.

– Так это твой приятель? – Удивилась Ольга, с трудом отходя от шока, вернув наконец способность оторвать ноги в одном тапочке от мягкого коврового ворса.

– Зачем дверь выбил, урод? – Зло бросил хмурый Андрей, с грохотом возвращая утюг на гладильную доску, раздвинутую в углу комнаты с кипой белья на краю.

– Мне показалось, я слышал взрыв. – Никита все же опустил пистолет, сунул его в карман, как будто это и не пистолет вовсе, а игрушка.
– Травмат? – Спросил Ольгин муж, заинтересованно прищурив свои какие-то бесцветные глаза под белесыми и такими же бесцветными бровями.

– Мелкокалиберный. Пульками железными стреляет. – Успокоил Андрюху мой загадочный сосед.

– Ты что, меня выслеживал? – Тут же набросилась я на Громова, убедившись, что никто никого больше не убьет. – Кто дал тебе право врываться в квартиру моей подруги? Вышибать дверь?

– Да-да. – Подключился Сеймур. – Вышибать дверь  и пугать котиков.

– У тебя забыл спросить. – Сказал Никита персонально моему коту, тут же возмущенно фыркнувшему:

– Ф-форменное безобразие.

– Кто теперь будет дверь чинить? – Поинтересовалась я, но мой вопрос повис в воздухе, потому что только сейчас мы все заметили окровавленную ногу Андрея, из которой чуть выше колена, пробив бежевого цвета шорты, торчал приличный кусок стекла. Кровь впитывалась в светлую ткань, стекала по ноге, капала крупными каплями на белый ворсистый ковер и, похоже, не собиралась останавливаться.

– Только не вынимай…. ¬– Начал Громов, но было уже поздно, потому как пострадавший уже ухватил осколок двумя пальцами и резким движением вытащил его из раны.

Кровь хлынула мощным потоком, будто только этого и ждала. Андрюха побледнел и пошатнулся.

– Собачий потрох! – Схватился за голову Никита и ринулся искать чего-нибудь, чем можно заткнуть кровавый фонтан.

Ольга тут же принялась заламывать руки, потом ей поплохело. В общем, перевязывать рану и затягивать на бедре жгут пришлось Никите, потому что я приводила в чувство свою подругу, норовившую от одного только вида крови рухнуть в обморок.

Скорую вызывали коты, а полицию, по всей вероятности, – соседи. Группа быстрого реагирования приехала раньше. С автоматами, при полной выкладке. Может это были те самые парни, что ломились еще совсем недавно в мой дом. Не знаю. Но давать пояснения по существу вопроса пришлось нам всем четверым. И даже двум котам.

Хотя, чего тут говорить. Приехала в гости к друзьям, заскочила буквально на минуту, а тут разбился журнальный столик. Опасный момент во время футбольного матча случился. Бывает. Андрей поранился о стекло. Мой парень ждал меня на улице, услышал шум. Думал, случилось что-то серьезное. Мы с котами дверь не открывали. Кровь останавливали, раны зализывали. Девушку от обморока спасали, лапками по щекам хлопали, хвостами обмахивали. Куда нам было к дверям-то бегать? Вот гражданин Громов не придумал ничего лучше, как эту самую дверь с ноги и вышибить. Вовремя, кстати, успел. Еще немного и раненый кровью бы истек. А никаких драк и разборок здесь не было. Это соседи наговаривают. Телевизор слишком громко орал. Да, и кто бы тут стал отношения выяснять? Молодожены, которые друг с друга пылинки сдувают? Или коты?

Конечно полицейские на нас смотрели довольно косо, подозревая во всех грехах одновременно. Но спиртным здесь не пахло. Друг на друга с кулаками никто не кидался. Синяки никому не наставили. Наоборот, бинты искали, рану кровавую зажимали, жгут потуже затягивали, подушечки раненому под ногу подкладывали, чтобы конечность поврежденную с максимальным комфортом устроить. Поэтому дело спустили на тормозах, решив поверить нам на слово. Тем более что «скорая» подъехала, осмотрела больного, и мы все вместе отправились в больницу зашивать Андрею рану, оказавшуюся довольно глубокой.

Входную дверь назад поставил Никита. Что же касается дальнейшего расследования исчезновения нашего с Ольгой однокурсника Сашки Темникова, Андрей Аверченко обещал сейчас же созвониться с Романом и выяснить досконально, какую конкретно машину пригнал Ошметкин, и с чего решили, что это именно его машина. Может тогда дело сдвинется с мертвой точки, и у нас появится реальный шанс поставить все точки над «i». Я искренне хотела этого.