Отголосовались

20 сентября последний день голосования. Идти или не идти, думаю. Погода хорошая, отчего не прогуляться. Но лень одолела. Не хочется выходить из квартиры. А уже вечер. И тут вспомнил — Юра же избирается! Он приходил на заседание нашей студии, конечно, в своих интересах, с агит-листовкой за всё хорошее, но надо поддержать — хоть кто-то знакомый будет в Облдуме.

Он раньше пробовал избраться и тогда шел от Яблока. В депутаты не прошел. Может на этот раз что-то понял и изменил ориентацию. Сейчас над этим особо не заморачиваются, даже пол меняют.

В общем оделся и пошел голосовать за Юру. Голосующих и проголосовавших значительно больше, чем в прошлый раз.

Расписался, получил 4 длинных красивых листа, и направился было в сторону кабин.

— Ой, ручку, пожалуйста, верните! — закричала женщина. — Там в кабинах есть, а у нас тут с ручками просто беда.

Извинился, вернул ручку, захожу в кабину, смотрю — один лист бракованный, с какими-то зачеркиваниями.

Выхожу из кабины с этими листами и снова к женщинам за столиками.

— А что это? — говорю, — Какой-то испорченный бюллетень. Тут позачеркано…

— Нет-нет, всё правильно. Он действительный. Просто кандидата сняли с голосования.

— Что, прямо сейчас?

— Перед самыми выборами.

— Оказался иноагентом? — с опаской спрашиваю, — Или за коррупцию?

— Не знаем, — отвечают. — Яблоко вообще сняли с выборов.

— А они точно плохие? — допытываюсь.

— Кому как.

Вернулся в кабину, рассмотрел бюллетень получше. Первый номер сверху зачеркнут очень аккуратно – фамилия, имя, отчество каждая строчка. Но прочитать с трудом удалось. Точно, он — Васькин Юрий Афанасьевич!

Как-то проголосовал, опасаясь поставить галку за самых вредных, пообщался с членами комиссии, расспросил, как проходит их работа.

— Ой! — содрогнувшись, призналась симпатичная председатель комиссии, — О-о-очень непросто!

Пожелал им успешно завершить эту нервную катавасию и, довольные взаимопониманием, распрощались.

Не получилось у меня проголосовать за Юру Васькина. Не стал он менять ориентацию.

Думаю, не хватает ему политической гибкости.