Котам можно всё. Глава сорок шестая

ГЛАВА 46. ТЕМНИКОВ

Во всем мире, наверное, не найдется ни одного человека, у которого бы не было проблем. Проблемы есть у всех, даже у тех, кто утверждает обратное. И все люди их как-то решают. Ну, или не решают, сделав вид, будто никаких проблем не существовало изначально. Притвориться и обмануть самого себя – это тоже выход. Но разумное большинство все же признает наличие неких особого рода затруднений и пытается что-то с ними сделать. Хотя бы что-нибудь. В силу своих способностей или возможностей. Кое-кто, правда, особо продвинутый, умудряется спихивать свои заморочки на других.

Я же привыкла все делать сама, ни на кого не надеясь, и даже не оглядываясь на доброхотов-советчиков, вставляющих свои пять копеек по поводу и без, независимо от того, спрашивают их мнения или нет. Старалась быть самостоятельной и независимой, жить по средствам, не копить хвосты из несделанных дел и, что особенно важно, никого ни о чем не просить. Ни о помощи, ни о деньгах, ни о поблажках. И я считала, что у меня это получается: решать проблемы без постороннего вмешательства. По мере их поступления, ни перед кем не отчитываясь и ни от кого не требуя отчета. Но с тех пор, как этажом ниже появился новый жилец, ворвавшийся в мою жизнь с целым списком претензий, мои убеждения серьезно пошатнулись: нерешенные проблемы, словно шерстяные нитки из размотавшихся клубков, перекручивались между собой, спутывались, сваливаясь в один непомерно огромный ком без конца и начала. Да так мудрёно, что я даже не знала, с какой стороны к ним подступиться. Стоит ли искать концы или, не мудрствуя лукаво, взять в руки ножницы и резануть, где придется, в надежде, что тогда решение само придет мне в руки.

Именно поэтому я рванула тогда к Ольге, чтобы раз и навсегда рубануть «гордиев узел» в деле пропавших однокурсников. Зачем строить предположения и терзаться догадками, если можно спросить прямо и посмотреть в глаза подозреваемому? Какую-то реакцию он должен был выказать? Есть же люди, у которых все написано на лице?

Конечно, я не могла предвидеть, что этот вечер закончится на такой кровавой ноте. Считала ли я себя виновной? Определенно да. Хотя моя подруга придерживалась другого мнения и винила себя. За то, что практически не владеет собой, когда нечто невообразимо неожиданное выбивает ее из колеи. Еще она костыляла на чем свет стоит Ошметкина, ведь это по его милости заварилась такая каша. Одна его ложь рождала новую. Целые каскады лжи лились на наши уши, когда мы пытались разобраться в этих нагромождениях фантазий о таблетках, машинах, деньгах, интернет-казино и парнях из фармацевтической фирмы, жаждущих получить Михасика в качестве добровольца на испытаниях новых медицинских препаратов. Есть ли среди всего этого хотя бы одно зерно правды? Очень хороший вопрос.

Я привыкла все делать сама. К тому же разозлилась до такой степени, что вполне способна была ворваться в ночное общежитие… Да хоть через окно на метле… И прижать к стенке этого скользкого Ошметкина, чего бы мне это ни стоило. Только Никита меня опередил. Куда еще он мог поехать в ночи на чужой тачке сквозь дождь и снег? Только к тому, кто знал ответы на все вопросы. В этом я не сомневалась.

Про какую тяжелую артиллерию говорил мой сосед, я так и не поняла. Может имел в виду полицию? Не собирался же он расстреливать завравшегося негодяя из пушки? Пушки у него нет. Такой огромной чугунной дурынды с украшенным орнаментом лафетом, которую заряжают похожими на шар для боулинга ядрами. Зато имеется в наличии вполне себе страшненький пистолет, стреляющий по его утверждению железными пульками. Пистолеты ведь тоже частенько обзывают «пушками». На криминальном жаргоне. Чем он там стреляет, мне без разницы. Лишь бы его всерьез принял Ошметкин и перестал вилять.

Конечно мне следовало надеяться только на себя, держать все под контролем, но как же порою хочется отпустить ситуацию, делегировать часть полномочий кому-нибудь, кто больше подходит на роль плохого парня, и которому проще решать подобного рода проблемы, чем одинокой девушке с котом. По большому счету не способной никого серьезно напугать. Пусть даже ее и посчитали за ведьму.


Я стояла на кассе супермаркета, ожидая пока расплатятся предыдущие покупатели – черноволосая девочка-смуглянка лет двенадцати, опирающаяся на метлу, купленную явно не в этом магазине,  и пожилая женщина – ее бабушка или мать. В длинной в пол юбке – необхватной ширины – и в оранжевой жилетке со светоотражателями поверх теплого тулупчика. Товара на ленте у них было не так много. Какая-то неказистая снедь нижней ценовой категории, пахучие приправы в пакетиках и свежая зелень. Но кассирша почему-то медлила. То штрихкоды не пробивались, и ей приходилось вбивать цифры вручную, то пакеты с едой пробивались два раза, и тогда кассир нервно выдергивала из аппарата чек, искала нужную строчку, отминусовывала, вбивала заново и снова в чем-нибудь ошибалась.

Затем наступила очередь покупателей тормозить процесс. Платить решили наличкой, нервно шарили по своим многочисленным карманам, ища мелочь. Не находили. Перетряхивали сумку в поисках кошелька. Потом долго в нем рылись, заставляя психовать всех, кто в этот утренний час оказался на этой кассе. Но наконец эти две особы расплатились, собрали свои оклунки и двинули к выходу. Вся очередь буквально вздохнула с облегчением. Про кассиршу можно не говорить, та вообще воспряла духом и с воодушевлением принялась сканировать мои покупки. Все шло отлично. Даже с карточкой моей проблем не случилось. Пока я, уже собравшаяся было отвалить от кассы, не заметила прислоненную к металлической рамке забытую девочкой метлу.

К счастью, предыдущие покупательницы не успели далеко отойти. Они мешкали, путаясь в своих обширных юбках, достающих почти до самого пола, перекладывали сумки из рук в руки, что-то там роняли, поднимали. В общем, вошкались, как говорила моя бабушка.

Посетители торгового центра оглядывались на столь колоритную парочку, мерили взглядом, усмехались. Охранник с подозрением посматривал на них, явно пребывая в сомнениях, стоит ли притормозить и проверить, не скрывают ли складки их многослойных пестрых юбок какой-нибудь неоплаченный товар, или с цыганами, даже если они работают дворниками, лучше не связываться?

– Стойте, стойте, – закричала я и с метлой наперевес сквозь толпу рванула за ними следом. – А метелку… Метелку-то забыли.

Темноглазая девочка с черными локонами волос, падающих прямо на глаза, обернулась, удивленно посмотрела на меня, переглянулась со своей родственницей.

– Это не наше. – Помотала она головой.

– А чье же тогда? – В отчаянии спросила я, потрясая метлой.

– Не знаю. – Пожала худенькими плечами юная цыганка. – Может и твое.

– А если даже и не твое, бери, не пожалеешь. – Произнесла с легким акцентом ее мать или бабушка. – Хорошая метла – на вес золота.

И только тут я поняла, что стою с метлой в руках посреди ТЦ и не знаю, куда ее девать, справа и слева меня, точно остров в бурном океане, обтекает толпа. Каждый пялится с осуждением, кто-то показывает пальцем, другие смеются. «Девушка с метлой – это вам не девушка с веслом». – Слышу я чей-то возглас. Знакомые и незнакомые лица сменяют друг друга, словно в немыслимом калейдоскопе. Где-то в отдалении маячит Ошметкин. Как он оказался в этом районе? Это же в полутора часах езды от университетского общежития. При виде меня опасливо пятится, а потом я вижу, как сверкают его пятки где-то невообразимо далеко. Как он за эти несколько секунд успел отбежать на такое большое расстояние? Это явно мировой рекорд…

– А чек на эту метлу у вас имеется? – Грозный голос Володуха неприятно бьет по ушам. А вот и он сам, похожий на Кощея из сказки, почему-то одетый не в форму охранника, а в свой привычный вельветовый пиджачок, стоит передо мной и ожидает ответа. Как будто это экзаменационный вопрос. – Выверните, пожалуйста, карманы. – Требует Дух. Когда он только успел так незаметно подобраться, что я и не заметила? – Где чек? Где ляпчик? Вы вообще эту метлу взвешивали? Здесь килограмма три, как минимум. Вы пытались вынести дорогостоящий товар. На вес золота. Вы понимаете, что крупно влетели на деньги?

– Я влетела не на деньги, а на метле. Идите к черту со своими чеками – Говорю я и, взмахнув метелкой, отгоняю от себя этого невозможного человека. Метла буквально сама рвется из моих рук, норовя как следует огреть В.А.Володуха. Кто я такая, чтобы останавливать ее. – Эта. Метла. Не из вашего. Магазина. – Старательно разделяю слова, чтобы до этого мерзкого типа быстрее дошло. Он пытается закрываться от моих ударов. Своими бледными руками с узловатыми тонкими пальцами, но это не очень-то помогает. От поганой метлы еще никто не уходил не огретый.

Моя метла живет своей жизнью. Расправившись с несчастным, она подхватывает меня, словно так и надо, и возносит под самый потолок торгового центра. Легкость в теле неимоверная. Я лечу верхом на метле, и это мне нравится. Душа моя наполняется невообразимым восторгом. У меня захватывает дух. Ветер бьет в лицо, развевая мои волосы, разбрасывая их по плечам. Я смотрю, как далеко внизу задирают головы посетители, как удивленно открывают рты и округляют глаза. Но мне уже плевать, что обо мне подумают. Пусть зовут ведьмой. Не стану рыдать. Главное улететь подальше от всего этого и не упасть.

Не к добру я подумала про падение. Метла закладывает крутой вираж, чтобы избежать столкновения с сияющей огнями елкой. Я срываюсь и падаю вниз, крепко вцепившись пальцами в собственные сумки с покупками. Не отпускаю их даже после болезненного удара о пол…

            
– Отпусти, отпусти сейчас же. – Недовольный сдавленный голос Сеймура раздается возле самого моего лица. – Отпусти. Ишь, что удумала? Хвост мой отрывать. С паршивого кота хоть шерсти клок…. Так что ли, да?

Только тут я распахнула глаза и осознала, что лежу на обеих лопатках на полу, ноги мои – по-прежнему на постели, запутавшиеся в складках одеяла, а мой собственный кот сидит в неловкой позе около меня и пытается выдрать свою пушную щетку из моей цепкой хватки.

«Это был всего лишь сон. – С облегчением подумала я, отпуская на волю предмет кошачьей гордости. – Приснится же такое: отходить метлой Володуха? – Несмотря на то, что это случилось во сне, чувство огромного, ни с чем не сравнимого удовлетворения не покидало меня, как будто все произошло в реальности. Мало того, мои руки до сих пор ощущали шершавое древко метлы, точно оно и вправду побывало в моих ладонях».

– Я все понимаю, – высказался наконец Сеймур, оценив предварительный ущерб, демонстративно пересчитав шерстинки на кончике хвоста, пока я вставала, потирая ушибленную поясницу. – Но если падаешь с дивана, вовсе не обязательно хвататься за родного кота. Тем более за его старательно отращиваемый хвост. Который даже не застрахован. Почему бы не схватиться за Дика? Его хвост – чем не соломинка? Такая полосатая аккуратная соломинка… – Дик, вылизывающийся на постели тотчас прекратил свое занятие и с укором посмотрел на своего пушистого собрата, но ничего говорить не стал. – Так нет же, тебе понадобилась метелка… – Продолжил мой Распуш. – Ну-ка, раскрой ладонь. Так и знал. – Воскликнул кот с величайшим трагизмом. – Целый клок шерсти вырвала. Елки-метелки…

– Да что ты, Сеймур, – пыталась оправдаться я, снова залезая под одеяло, – там всего-то пара несчастных шерстинок. В конце концов, человек не может себя контролировать во сне. Ты, когда спишь, тоже иногда перебираешь лапками. Как бы ты ни утверждал обратное.

– Перебираешь лапками? – Возмущение кота било фонтаном, точно горячий гейзер, нашедший путь из-под земли. – Если я и перебираю лапками во сне, так ты, мать, вообще размахивала своими лапками, как ветряк. Я едва успевал уворачиваться, чтобы не получить оплеуху. Тебе снилось, что ты мельница? Или Царевна-Лебедь?

– Мне  снилось, что я избила Володуха. – Нашла в себе силы признаться я. – И ты знаешь, Сеймур, мне реально полегчало. Я уже его не боюсь. Почти.

– Да с чего тебе его теперь-то бояться? – Вопросил кот с какими-то снисходительными нотками в голосе. Словно я была малым ребенком, а он заботливым родителем. – Этот препод у вас уже не препод, лекции не читает, экзамены не принимает. А то, что он там в форме охранника разгуливает с резиновой дубинкой на поясе, так это кучку наложить и растереть, чтоб поскользнулся, значит. Тебе от него вообще не холодно, не жарко. Твой распушистый все разрулит, морду расцарапает и сапоги пометит. Знай наших…

Умеет мой кот морально поддержать.


Когда зазвонил будильник в шесть утра, я привычно вскочила с постели, как будто не было отбоя в два часа ночи и внезапного болезненного пробуждения в четыре. Я вскочила и принялась за обычные утренние дела: умывание, одевание, кормление котов, чистку кошачьих туалетов и вычесывание шерстки. Когда закипел чайник, я притормозила и задумалась: стоит ли разбудить Ольгу и вместе с ней отправиться в больницу к Андрею. Или достаточно туда позвонить, дать выспаться подруге, а самой заняться поиском новой входной двери для ее квартиры. Потому что старая после Никиты держалась на честном слове. Как говорится, «заходи, кто хочет, бери, что хочешь». Быть еще, вдобавок ко всему, ограбленной, такого «счастья» я Ольге не желала.

С другой же стороны меня очень напрягало отсутствие Громова. Признаться в этом было странно и как-то неправильно. Точно он каким-то непонятным образом стал неотъемлемой частью моей жизни. А ведь я по-прежнему почти ничего о нем не знала, за исключением того, конечно, что держать человека на мушке пистолета или вышибить дверь – для него не проблема. Впрочем, на громилу он совсем не походил. Не то телосложение. Никаких тебе рвущихся из рубашки мускулов – бицепсов с трицепсами… Может быть в детстве, вместо того, чтобы качать мышцы, он прокачивал какого-нибудь игрового персонажа – какого-нибудь рыцаря. Если не на белом коне, то хотя бы на железном. Пусть и на чужом.

Судя по тому, что под окнами не было Андрюхиного внедорожника, Никита домой этой ночью не возвращался. И это пугало. Впрочем, я старалась гнать от себя тревожные мысли. Что-то вроде: а вдруг Ошметкина запытали до смерти, и вся дружная компания в лице моего соседа и Ромки со товарищи прохлаждается в «обезьяннике» в ожидании предъявления обвинения в преднамеренном убийстве. С особой жестокостью. Это была бы настоящая катастрофа. Мне даже расхотелось пить чай. Потому что в желудке уже ворочался ненавистный ком, скручивая мои внутренности необъяснимым беспокойством.

Сеймур разделял мои опасения. Хмурил серую мордочку и даже не вспоминал о своем чуть не оторванном хвосте.

– Если ты боишься ему позвонить, чтобы все узнать наверняка, – сказал кот серьезным деловитым тоном. – Могу я это сделать. Лучше горькая правда, чем пребывать в неведении. – Жестко проговорил он, хлопая лапками по дисплею моего смартфона, брошенного на диване.

«Первые два гудка в трубке – это ничего. Может Никита просто не услышал звонок. – Успокаивала я себя. – Третий, четвертый. Наверное, он очень занят, поэтому не может ответить сразу. Пятый, шестой…  Да, что же это такое делается? Не сел же у него аккумулятор, в конце-то концов? Или сел? Седьмой гудок, восьмой…Может он просто не хочет со мной разговаривать? – Закралась крамольная мысль. – Девятый… Так, чего доброго, и автоответчик включится».

Говорить с бездушным автоматом я не была готова.

– Отбивайся. – Приказала я коту с тяжелым сердцем.
Но буквально через пару секунд после «отбоя» моя трубка снова ожила, зажегся экран, и надпись «Ник Громов» я уже не в силах была игнорировать, вырвала телефон из мохнатых лапок и сама ответила на вызов.

– Влада, – услышала я долгожданный голос, и сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди, а смартфон из рук, внезапно ставших какими-то чересчур неловкими. – Все в порядке… Ты слышишь? Все в порядке. – Никита явно шел по улице, потому что звук становился то тише, то громче, а то и вовсе пропадал. И тогда слышались посторонние шумы, вроде шороха ветра и гула проезжающих автомобилей. – Мы с вашим Темниковым уже вышли из отделения полиции. Прости, что не позвонил раньше. Хотел, чтобы ты выспалась. В общем, Сашку вашего мы вызволили. Он относительно целый. Если не считать небольших травм. Можем, конечно, на всякий случай наведаться в больничку. Но это потом. Сейчас ему бы нормально поесть, да отоспаться. Ночка у нас бурная получилась. Показания в полиции до самого рассвета давали.

– Вы додавили Ошметкина? – Пыталась я вставить хотя бы пару слов.

– Не по телефону. Приедем – расскажу.

– Ты просто не поверишь, Владка, что со мной было! – Донесся чуть приглушенный, но, тем не менее, торжествующий, голос Темникова.

– Потом, все потом, – явно отпихнул того от трубки Громов. – В общем, ждите нас, минут через сорок точно будем.

– И пожрать чего-нибудь придумай. С голоду помираю… – Снова вклинился Темников, и связь оборвалась.

 «Ну, вот, – губы мои сами собой расплылись в улыбке, а на глаза почему-то навернулись слезы. – В этом весь Темников. Ему бы только пожрать. Хотя нет, – тут же вспомнилось мне. – Еще конспекты. Сашка пропустил чертову уйму лекций. Не удивлюсь, если он прямо с порога начнет их клянчить. Ну и пусть. Мне не жалко. Главное, что он нашелся. А пропущенное можно как-нибудь наверстать. После того, конечно, как Темников хорошо поест».