Должен?

Ночь. Минус двадцать. Город вымер, как будто кто-то нажал паузу, но забыл выключить фонари. Они горят. Просто так. По инерции. Как всё в этом мире.

Ты выходишь из подъезда. Дверь хлопает за спиной - звук плоский, как аплодисменты в пустом зале. На тебе куртка, которую ты не застёгиваешь. Потому что если застегнуть - будет рационально. А ты не за этим вышел.

Кофейня на углу. Круглосуточная. Единственное место, где ещё горит свет, кроме морга и круглосуточного магазина с просроченной водкой и свежими надеждами. Ты идёшь туда. Снег скрипит под ногами. Этот звук - единственный честный звук в городе. Он не врёт. Он просто есть.

Внутри пахнет жжёным сахаром и хлоркой. Бариста — парень лет двадцати. У него в глазах та же пустота, что у тебя, только помоложе и с пирсингом. Он спрашивает:

- Что будете?

Ты смотришь на меню. Там сорок позиций. Латте, капучино, раф, флэт уайт, колд брю, эспрессо тоник. Всё это придумали, чтобы люди не заметили, что пьют одну и ту же коричневую воду.

- Американо. Чёрный.

Он кивает. Не спрашивает имя. Уже понял: имя - это лишнее. Ты не для того пришёл, чтобы тебя звали.

Ты садишься у окна. За стеклом - никого. Только твоё отражение. Оно смотрит на тебя и, кажется, жалеет. Но не сильно. Отражения вообще не умеют сильно жалеть. Они просто копируют.

Кофе приносят. Чашка горячая. Ты держишь её двумя руками, как будто это единственное тёплое, что осталось. Может, так и есть.

Ты думаешь: кому я должен? Матери - позвонить. Друзьям - ответить на сообщения. Работе - прийти в девять. Себе - поспать. Врачу - сдать анализы. Обществу - быть нормальным. Миру - быть счастливым.

Но ты уже всех простил. Всем, кому должен, - прощаешь. Это не благородство. Это усталость. Когда ты прощаешь, ты снимаешь с себя обязательство. И остаёшься один. Один в минус двадцать. С чашкой кофе. И это - самое честное, что с тобой случалось за последний год.

Ты делаешь глоток. Горько. Хорошо. Горько - это вкус. А всё остальное - подсластители.

За соседним столиком сидит девушка. Она плачет в телефон. Что-то печатает. Удаляет. Печатает снова. На экране - диалог с кем-то, кто сейчас, скорее всего, спит. Или делает вид. Она не замечает тебя. Ты не подходишь. Не потому что не хочешь помочь. А потому что знаешь: чужая боль - это чужой совок. Не твой.

Ты допиваешь. Встаёшь. Бариста говорит:

- Спокойной ночи.

Ты киваешь. Не говоришь «и вам». Потому что не уверен, что ночь будет спокойной. Ни у него, ни у тебя. Но это уже не твоя забота.

Выходишь. Мороз бьёт в лицо. Ты вдыхаешь. Глубоко. Так, чтобы заныли зубы. Это больно. Но это твоя боль. Не навязанная. Не функциональная. Просто холод. Просто ты. Просто ночь.

Идёшь домой. Кресло ждёт. Оно не обидится, если ты не придёшь. Оно вообще ничего не чувствует. Оно - кресло. А ты - ещё нет. Пока нет.

Фонари горят. Снег скрипит. Где-то сосед сверху уже спит. Или не спит. Неважно. Завтра он снова включит перфоратор. А ты снова не застегнёшь куртку. И это будет самое честное «нет», которое ты скажешь миру. Просто не застёгивая. Просто выходя. Просто дыша.

Ты не знаешь, зачем ты живёшь. Но ты знаешь, зачем ты вышел сегодня. За кофе. Потому что хотел. И это - достаточно. На сегодня. А завтра - посмотрим. Или не посмотрим. Как пойдёт.