Буллинг

  Новый класс показался странным, даже враждебным. Другая атмосфера, другие порядки, и ничего общего с детской, пионерской наивностью и доброжелательностью
одноклассников из прежней, старой школы. Казалось бы, такие же пятиклассники, в такой же школьной форме и красных галстуках, а взгляд иной. Взрослый, жестокий, сальный, а, временами, безразличный или затравленный.

 Ребята подчинялись одному лидеру – второгоднику Руслану Нестеренко, а попросту -
Русе. Удивительно, что такой худющий невысокого роста пацан в застиранных джинсах
имеет огромное влияние на одноклассников. Юркий, словно ящерица, ленивый до учёбы,
он обычно подсаживался к кому-нибудь на галёрку и доставал какую-либо безделушку:
рыболовный крючок, плевательную трубку и прочие самодельные приспособления для
злых шуток. Его карие, с прищуром глаза, искали новую жертву для нападения и
насмешек. Привязанный к леске острый крючок вцеплялся в шеи, волосы и уши
одноклассников, дёргал девчонок за серёжки, на перемене же, сзади, поднимал подолы
ученических платьев и юбок, оголяя, порой несвежее и не всегда заштопанное, девичье
бельишко.
Руся плевался самозабвенно. Его глаза при этом закатывались, похожий на толстую
длинную проволоку рот, кривился в усмешке. Тонкие струйки изжёванной бумаги или
слюны лились на спины новоявленных жертв, оставляя жёлто-зелёные склизкие подтёки.
Своих Руся не трогал.

 Несколько ребят, таких же оторв, как и он сам, могли так же безнаказанно задирать
остальных одноклассников, хамить учителям и срывать уроки. Противостоять им было
бесполезно: возмущённую жертву успокаивали травлей, а учителя… Учителя словно
ничего не замечали или делали вид, что ничего плохого не происходит. Даже пропажа
классного журнала была воспринята преподавательским составом как рядовое
недоразумение. Как выяснилось потом, журнал 5А класса был стянут и сожжён на заднем дворе школы Русей и его командой.

Сегодня издевались над Серёжкой Савинковым: он не успел, а может и не захотел, дать
списать математику русиному лучшему другу Сашке Немову про прозвищу Нёма. Такой
же низкорослый как Нестеренко, но упитанный как молочный поросёнок. На его
непропорционально большой голове, которую венчал сальный кучерявый хохолок,
красовались свиные глазки-пуговки и огромный в пол-лица вечно слюнявый лягушачий
рот. Немов всегда либо что-то ел, либо смачно плевался и превосходил Русю по пошлости шуток и издевательствам над другими.

Савинков, рослый плечистый малый, был на две головы выше и крепче своих обидчиков.
Он был похож на Гулливера, перед которым пляшут и корчат рожи лилипуты. Почему Савинков не давал сдачи - было непонятно.

Руся всем в классе дал прозвища. Чмока, Захар или Лаодео, Сава, Лупа, Кожура или
Чешуя, Блоха, Попа, Мурашиха или Мура, Патя...