Басмачара

   Давным-давно друг привёз мне из турпоездки куфию — арафатку классической серо-чёрной расцветки. Ни у кого ещё тогда не было такой, хотя стоила она сущие копейки. Просто не возили в Союз такие товары, или идеологически чуждым казался мужской платок во времена войны в Афганистане. А вещь удобная, скажу я вам. Лето жаркое, пот ручьём, а она здорово впитывает. И вид какой! Самое то на курорте. Хожу я по южному городку, а ко мне подходят и руку по-дружески пожимают: «Свободу, мол, Палестинскому народу! Привет Арафату!», а некоторые шарахаются, как от огня. С юности я носил бороду. Ну как бороду — бородку, и в арафатке точно не был похож на своих соотечественников.
Только я решил больше не провоцировать граждан и снял влажный восточный аксессуар, ко мне подбежала запыхавшаяся смазливая девушка в синей мини-юбке и кипенно-белой рубашечке с пионерским галстуком на шее.
— Товарищ, товарищ палестинец, постойте! Целый квартал за вами бегу. Вы, собственно, откуда здесь? Какие у вас планы?
— Не понял юмора, — ответил я, вытирая пот со лба.
— Товарищ палестинец, я пионервожатая восьмого отряда Морской дружины, — отрапортовала девушка с юношеским задором.
— Из пионерского лагеря? — почти обрадовался я, почувствовав неподдельный интерес блондиночки с изумительной фигуркой к своей персоне.
— Ага, пионерского. Тут неподалёку, — уточнила она. — А вы, оказывается, наш, советский? — вероятно, немного расстроилась она.
— Конечно наш. Недалеко здесь с ребятами остановились дикарями в палатке. Вот выбрался за продуктами и пивка братанам купить.
— Здорово! Отдыхаете, значит. А я на работе, между прочим. Были в пионерском лагере когда-нибудь? Работать с детьми так интересно! Едем вот с экскурсии сейчас на автобусе, а девчонки мои как завизжат: «Бандит, бандит, Катя! Смотрите, какой дядька идёт! Точно не наш, советский!» Катя — это я, кстати, — подозрительные все стали такие, насмотрелись фильмов про шпионов. Только вчера всей дружиной были на «Аквалангах на дне». Классый фильм! В наших местах снимали, представляете! Смотрели, конечно?
— Любимый фильм, — степенно ответил я. С родителями даже на съёмки ходил. Отдыхали здесь в то лето. Но это давным-давно было. Я там в кадр даже попал. Маленький такой мальчик, может вспомните?
— Ух ты! Вот это удача! В «Аквалангах» снимался человек, счастье-то какое!
Катя пристально осмотрела меня с ног до головы, пытаясь вспомнить и узнать во мне того самого неизвестного ей мальчика. — А я остановила наш автобус из-за вас. Еле догнала!
— Понятненько. Только зачем? — засмеялся я. — Вдруг бы и в правду оказался засланным диверсантом. Чтобы тогда делали?
— Наверное, завизжала бы и бросилась на вас. Извините, а как вас зовут?
— Федя... Саша, — неловко протянул я руку Кате. И в ту же секунду понял, что подтрунивать над искренней и нежной девушкой больше не буду — влюбился с первого взгляда, почти.
— Я когда бежала за вами, смекнула, что именно вы, Федя или Саша, как вас там, мне в любом виде нужны. Очень нужны.
— Ну-ка, объясните.
— Это долго, дети ждут. Приходите сегодня после десяти, спросите вожатую Катю из восьмого отряда на КПП. И я вам всё объясню. Ну, только непременно приходите, ну пожалуйста...
— Саша, — ещё раз протянул я ей свою ладонь.
— Ура! Саша? — пристально всмотрелась Катя в мои глаза. — Договорились, значит, побежала, ладно?..
Я был счастлив. Прекрасная девушка проявила ко мне интерес и первой пригласила на свидание!
Вечером я приоделся, как мог, дождался на лагерном КПП Катю, и мы пошли с ней гулять в лунном свете по берегу ласкового моря.
— Дело такое, Саш, — как-будто знала меня лет сто, начала Катя. — У нас в отряде завтра будет тактическая игра, типа «Зарницы». Я когда увидела тебя, можно на «ты»? — протянула она мне свою ладонь.
Я взял Катеньку за нежную ручку, и голова моя пошла кругом.
— Ты чего? — отдёрнула она свою ладонь. — Я сначала подумала, что ты иностранец. Неплохо было бы пионерам заполучить такого экзотичного иностранца. Про страну бы свою рассказал, о борьбе народа за независимость и т. д. и т. п. У нас, конечно, такие встречи бывают. Не часто, но бывают. А потом меня осенило: ведь ты вылитый «диверсант» — для нашей военно-патриотической игры, с сюжетом навроде «Аквалангов на дне», понимаешь? У нас Семён Петрович — физрук, Азамат — водитель или дядя Толя — дворник, «шпиона», конечно, сыграть смогут, но их физиономии уж слишком известны. А вы, ты — совсем новое, никому неизвестное лицо, понимаешь. Я сценарий игры, когда готовила, представляла как раз такого человека с бородой в бандане. И вдруг ты сам на меня вышел!
— Чего делать-то нужно, Кать? — вяло спросил я, почти разочаровавшись в нежданном свидании.
— Пустяки. Ты из моря выйдешь, из-за камня, вот, пожалуй, этого, — погладила она кусок скалы, лежащий у пляжа, — возьмёшь одежду, наденешь свою арафатку и оглядываясь побежишь в горы. А мы тебя всем отрядом ловить будем. Только чур, строго по маршруту пойдёшь. Вот тебе карта. Тут всё отмечено и расписано.
— Хорошо, только сильно не бейте, если поймаете, — совсем без энтузиазма пошутил я. — Постой, а арафатку-то зачем надевать?
— Ты не понимаешь, Саш? Как тебя пионеры мои узнают? Мы как приехали сегодня на автобусе домой, вся дружина через час заговорила о подозрительном человеке в сером платке! Ты и впрямь в нём на бандита похож. На этого... Из фильма...
— Басмача? — нашёлся я.
— Точно! Целый Басмачара! Смотри только не подведи. У нас зарядка, потом завтрак и сразу игра. Значит, завтра, вот с этого самого места, да? — спросила она и вновь дала мне свою ладонь.
— Вот влип, — огорчённо ответил я, посмотрев на красивую, увлечённую пионерскими делами, неприступную Катю.
— Прорвёмся, Саш, — крепко пожала она мою руку и побежала в свою дружину.
Я присел на тот самый камень, повязал арафатку и начал представлять в деталях завтрашний день.
Потом пошёл по верхней дороге в свой лагерь — палаточный. По пути мне встретилась скудно освещённая танцплощадка. На ней было человек пятнадцать, довольно не юных людей, которые лениво танцевали под осточертевшую уже песню Ротару. Я присел в расстроенных чувствах на перила и стал разглядывать присутствующих. Симпатичных девчонок не наблюдалось. И я решил уйти. В этот самый момент дребезжащий динамик объявил «Белый танец», и ко мне, как к жертве, кинулась девушка в излишне строгом платье с аккуратно уложенной косой. Со стороны это выглядело, наверное, смешно: я неуклюже уклонился от её попытки взять меня за руку и поспешил сказать, что не танцую. Девушка явно расстроилась и застыла в позе отверженной, под смешки окружающих. За пределами танцплощадки меня подхватили под руки два крепких парня.
— Тебе жить надоело, слушай? Нэхорошо так делать.
— Что нехорошо делать? — испуганно спросил я, почувствовав их железную хватку.
— Зачем сестру обидел? Иди извинись перед девочкой и танцуй!
— Да я не собирался вообще танцевать, мужики! Чего вы прицепились?
— Эээ... Не по-мужски говоришь, — ударил меня под дых один из парней.
Предчувствуя расправу, оценив свои силы, я бросился наутёк.
Парни поспешили за мной. Ночь была предательски светла. Море волшебно мерцало в лунном свете.
Оторваться от погони вроде бы удалось.
Я затаился в скалах у кромки воды, перед этим упал пару раз, напоровшись на острые камни, получил ссадину на лице и разбил коленку до крови. Промыв рану морской водой, я обвязал кровоточащее колено арафаткой.
На пустынном берегу вскоре появился наряд пограничников с собакой. Молоденькие погранцы шарили, видать, новеньким фонарём по скалам и громко обсуждали его достоинства, пока к ним не подбежали раздухарённые мои преследователи. Парни оказались чересчур упорными.
— Гад, наверное, в море ушёл! Шайтан нерусский. Мы впервые видим его, — начали они рассказывать дозору свою версию происшествия, — не наш человек. Оттуда...
— С чего ты взял, Аслан, что он не наш, нерусский? — спросил его пограничник.
— Шапка у него не наша, из платка сделана, знаешь... Мне Азамат говорил, — ударил он в грудь своего брата Азамата, — что дети из Морской дружины заметили странного чужака в городе. Как бы не с того он берега?
Пограничники с недоверием отнеслись к знакомым местным жителям, но всё же вызвали патрульный катер, который залил светом своего прожектора берег так, что пионерская дружина «Морская» проснулась.
Мне стало не по себе. Похоже, для меня игра уже закончилась, так и не начавшись.
Имея начальные навыки альпинизма, я кое-как вскарабкался на скалу и перебрался на другую сторону пляжа, где стояли наши палатки. Парни пили пиво и травили анекдоты. А потом увлеклись деталями свидания с красоткой-пионервожатой. Друг Володька, увидев кровь на лице и колене, заключил: «Понятно, не срослось». Платок во время моего восхождения, видать, остался на скале, а я и не заметил. Выпив бутылочку «Жигулёвского», я мгновенно заснул младенческим сном под шум прибоя. Утром пацаны ушли на рыбалку, а меня разбудить забыли.
Проснулся я от шума военного вертолёта. «Вот это размах», — подумал я про игру, затеянную Катюшей. Посмотрел на часы и понял, что идти туда уже поздно. А главное — незачем. Арафатка потеряна, а без неё я даже для пионервожатой никакого интереса не представляю.
В это время на соседний берег высадились с пограничного катера и вертолёта человек пятнадцать погранцов на подмогу группе захвата, которую подняли по тревоге после того, как глазастая пионерка Машенька из восьмого отряда увидела на утренней зарядке на скале окровавленную арафатку.
— Екатерина Сергеевна, Катя, — заорала она что есть мочи.
— Он здесь! Шпион! Смотрите!
Катя запереживала: «Никому нельзя доверять. Забыл, наверное, Басмачара время начала игры». А когда прилетел вертолёт (Азамат быстренько позвонил на погранзаставу с целью подтвердить свою правоту относительно ночной погони за чужаком), испугалась не на шутку: «Чё я за дура такая! А вдруг этот Саша-Федя и вправду шпион?»
Короче, ловили они меня всей пионерской дружиной в боевом содружестве с пограничной заставой, с пограничными собаками, с вертолётом, который шнырял туда-сюда над горами и морем. А я спокойненько в это время плавал и загорал на соседнем пляже. Кто, тем более без арафатки, опознает человека, которого никто никогда не видел?
К вечеру всё улеглось, и я не вытерпел неизвестности, пошёл в лагерь. Катя, увидев меня, радостно запрыгала, как школьница.
— Сашка, Сашенька, нашёлся! Какой же молодец! Нам всем такую бучу устроил! Даже пограничники поднялись по тревоге, как в кино! Это же надо так здорово придумать! Такой сценарище провернуть! Не то что моя тупая задумка.
Она обняла меня и расцеловала. Даже пару раз в губы! Я загорелся от её неподдельной радости, но потерял дар речи, успев пригласить Катю в кино в её выходной.
Это был не раз просмотренный, но не менее замечательный от этого фильм «Человек-амфибия».
С позднего сеанса мы вышли одухотворённые, взявшись за руки.
— Только представь, Саш: у грота Шаляпина в Новом Свете разыграть бы нам с ребятами такую сценку... Она говорила, говорила, говорила. А я подумал: «С этой изумительной девушкой, конечно, не соскучишься. Но какую роль я буду играть в её жизни?»
А теперь о невероятном: в конце того же дня пограничникам всё-таки удалось поймать шпиона! Настоящего! Вечно подозрительный Аслан — брат Азамата был бомбилой и распознал в случайном пассажире, наверное, меня (?!), когда вёз того на вокзал в Симферополь.
Восьмому отряду потом вручили Почётную грамоту Погранотряда «За бдительность по защите Государственной границы СССР и успехи в военно-патриотическом воспитании». Хотя непонятно: по итогам игры или за шпиона? Выписали грамоту и за мои «заслуги», но так как мою фамилию Катя забыла, в этой грамоте есть не заполненная строчка. Зато в музее дружины до сих пор хранится та самая знаменитая арафатка Басмачары.