О Вере, Надежде, Любви и матери их Софии

                30 сентября Православная Церковь чтит память святых отроковиц Веры, Надежды, Любови и их матери Софии. При Римском императоре Адриане (138 г.) христиан преследовали и убивали по всей империи. Принято считать, что причина гонений заключалась в стремлении  властей уничтожить христианство как враждебное римским богам учение. Однако мало кто знает, что это была лишь верхушка айсберга, а истинные мотивы репрессий крылись в совершенно ином. Древний Рим достаточно терпимо относился к чуждым религиям, пример чему Иудея, где наместник Рима  никак не препятствовали религиозной жизни иудеев, Синедрион с царем Иродом чувствовали себя прекрасно.  А кому поклонялись туземцы в Африке или Египте, Рим вообще не интересовало. Поэтому оправдывать преследования христиан исключительно религиозной нетерпимостью не совсем корректно. Проблема гораздо глубже и уходит корнями в 37 год, когда  к власти пришел тиран Калигула. Именно ему принадлежит идея объявить себя богом. С тех пор культ божественности императоров Вечного города стал основой государственной политики и религии Рима. Им воздвигались равночестные с богами памятники, им приносились жертвы. Высшие чиновники и подданные обязаны были в установленные дни принимать участия в торжествах, посвященных богам, почитая императора как бога. Это было не прихотью высшей знати, а политикой, в основе которой лежала идея сплочения римлян и покоренных народов вокруг божественной личности цезаря.
                Игнорирование или отсутствие по неуважительной причине в обрядах, жертвоприношениях и торжествах, посвященных богам, рассматривалось как тяжкое государственное преступление. Римские императоры видели в этом опасность, посягающую на основы Римского могущества. Вначале власть не придавала особого значения новому учению из Иудеи и не вдавалась в его суть. Однако позже, по мере распространения веры, стали проясняться детали новой религии. Главную опасность римские правители увидели в поклонении Христу как царю Царствующих, Единому Владыке неба и земли, Богу всяческих. Это исключало поклонение императору, а значит рушилась вся конструкция римской власти. Если тонкости богословия и веры в Яхве или Христа мало интересовали Рим, то посягательство на его государственные устои пройти незамеченным не могло. 
                Власти опасались, что, заменив почитание богов и императора, поклонением какому-то Иисусу из Назарета, христиане развратят подданных и учинят смуту в стране. Поэтому их рассматривали как государственных преступников. Ради этого даже распускали сухи о каннибализме христиан, якобы пожирающих плоть и кровь младенцев на своих тайных сборищах.  При этом, почитая светскую власть как установление Божие, христиане категорически отказывались менять Христа на цезаря, чем вызвали гнев императоров. Поэтому суть всех судов над первомучениками  и исповедниками сводилась к одному – заставить их под пытками или под страхом смерти отречься от Христа и принести жертву богам. Делалось это намеренно публично, чтобы как можно больше народа увидели слабость христианской веры, и тем самым не приняли ее. Говоря проще, публичные пытки и казни должны были служить устрашением для желающих обратиться ко Христу. В этом состояла главная причина гонений православных в Римской империи вплоть до Константина Великого.
                Среди первомученников было неисчислимое множество младенцев, отроков, мужчин и женщин, все имена которых знает только Бог. До нас дошли лишь некоторые особо выдающиеся случаи  той эпохи, отраженные в мартирологах или судебных актах о делах по обвинению  христиан. Впоследствии, они стали основой Патериков – древних памятников церковной письменности о  подвигах и страданиях мучеников за веру. Руководствуясь ими, святитель Димитрий Ростовский составил известное «Житие Святых» на каждый месяц. В силу многочисленности актов исповедничества встает вопрос, почему именно страдания отроковиц Веры, Надежды, Любви и матери их Софии, выделяются из числа других, а их память Церковь почитает особо.  Для этого мы рассмотрим события того времени не с исторической, а с богословской точки зрения, поскольку ход суда и страдания святых дев хорошо известны и описаны. Нам важно важно понять,  что значат слова «вера», «надежда», «любовь» и «софия»  в их духовом смысле, поскольку каждое из них само по себе является частью Православного вероучения.
                Вера. В своем главном значении – это не имя, а суть религии, то есть отношение человека к Богу. Каждый день в Церкви и в миру говорится о вере. Все думают, что и так понятно, о чем идет речь, но на поверку оказывается, что у большинства представления о вере далеки от истины. Поэтому разобраться в этом вопросе крайне важно. Вера обусловлена образом и подобием Божиим как ответ на действия зла. Будучи изгнанным из рая, человек, со временем и под влиянием греха, стал забывать о Боге, перестал видеть в Нем живого собеседника и Наставника. В раю Адаму вера была не нужна, поскольку он с Богом «уста в усты» (Чис.12:8) говорил. После падения она стала единственным средством  богообщения. При определении  веры принято ссылаться на послание апостола Павла к Евреям: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр.11:1). Ясного толкования  этих слов в трудах святых отцов найти трудно. Они не особенно спешили раскрывать глубинный смысл апостольского послания. В нем Павел дает мистическое определение веры, смысл которого сокрыт от непосвященных. Это даже не столько определение веры, сколько описание ее действия. Стих апостольского послания, условно, состоит из трех  частей:  «осуществление ожидаемого», «уверенность» и «невидимое». Рассмотрим их по отдельности.
                Осуществление ожидаемого, происходит, когда по молитве и вере человек получает просимое. Это касается только полезного для души.
                Уверенность – придает силу вере. Без нее ожидание невозможно. Это качество основано на опытном православии, когда сам опыт подсказывает, что обетование Божие и Его милость непреложны и сбываются.
                Невидимое – это выражение сотериологического значения, смысл которого сводится к тому, что «осуществление ожидаемого» происходит в сердце человека, когда посредством веры он испытывает в душе богоприсутствие, и это чувство его уже никогда его не покидает. «Вера – непосредственное соединение с Богом», – говорит преподобный Максим Исповедник.
                Вера – это не просто убеждение в том, что Бог есть. Это и бесы знают, а состояние души, проявляющееся в добродетелях.  Природа веры – божественная тайна. Она частичка Бога в душе. Ее главная задача пробудить совесть и обратить ее к познанию Того, Кто все сотворил. Причем, на первом этапе неважно кто это – Иегова,  Бог или Аллах. Главное привести разум к истокам бытия человека и подчинить его Высшей силе. Для этого активируется совесть, тоже часть образа и подобия Божьего. Совесть присуща всем – от иудея до мусульманина и австралийского аборигена. Она научает жить честно, не желать зла ближнему, довольствоваться необходимым, проявлять сострадание, думать о смерти. Это проявляется в любом порядочном человеке. В Православии это называется добродетельная жизнь. По мере ее совершенствования, вера в Высшую силу, предлагает знания, по слову апостола Павла «Верою познаем».
                Знания знакомят с различными направлениями религии – иудаизмом, исламом, христианством, ибо только они учат о одном Боге. Это самый важный этап в духовной жизни. От него зависит, что человек выберет и кому конкретно будет поклоняться. В этот выбор Бог не вмешивается. Ему главное не в Кого душа уверует, а каковой она станет. Апостол Петр прямо говорит: «Во всяком народе боящийся Бога и поступающий по правде приятен Ему» (Деян.10:35). Поэтому иудей, мусульманин или христианин, в конечном итоге, все возвращаются к Богу. А вот в качестве кого они спасутся и где обретут места блаженства  – это уже зависит от выбора религии. Для того знания веры и даются, чтобы каждый выбрал свое. Максим Исповедник выработал учение о четырех главных силах души, то есть о том, как ее природа проявляется в действиях. Одной из них сил является Праведность, которую он определяет так: «Праведность – справедливость или расположение, уделяющее поровну для каждой из сил души.  От них рождаются: вера, надежда, любовь, смирение, доброта, простота, кротость, великодушие, правдолюбие, свобода, сострадательность». Это прямое свидетельство того, что вера заложена  в каждом вместе с душой.
                Говоря иначе, Бог семя веры заложил в каждом вместе с душой. Христос учит: «Царство Божие внутри вас есть» (Лк.17:21). Раскрывая Его слова, Максим Исповедник писал: «Вера в Бога есть то же самое, что и Царство Божие, и они только мысленно отличаются друг от друга. Ибо вера есть безвидное Царство Божие, а Царствие Божие есть вера, божественным образом обретающая свои формы». По своей природе вера  –  это стремление души к  Создателю. Апостолы взывали к Господу: «Умножь в нас веру» (Лк.17:4). Это значит: «Господи, усиль в нас влечение к Тебе!». Поэтому веру нельзя найти или выучить. Она не приходит через посты и молитвы и не дается наставниками, потому что вера не где-то, а внутри человека. Она часть образа и подобия Божьего, но раскрывается только в тех, кто живет по совести и в добродетелях. Можно быть безграмотным крестьянином из забытой Богом деревни и быть верующим, а можно сидеть на Патриаршем престоле и веры не иметь. Это уже зависит от выбора каждого.
                Надежда. Она напрямую вытекает из веры, поскольку надеяться можно только на то, в существовании чего есть абсолютная уверенность. Если ее нет, то надеяться не на что. Вот, что говорит о надежде апостол Павел: «От скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим.3:4). Как видим, Павел видит надежду плодом добродетелей веры –  терпения и опыта. Под опытом он понимает опытное богопознание, когда человек получает от Бога просимое и на себе испытывает Его милость, что сохраняется в памяти навсегда. Это формирует правильное отношение к миру и обстоятельствам. Каждый раз, когда похожая ситуация вновь, верующий вспоминает как в прошлом ему Бог помог, а вера спасала. И это придает ему силы и вселяет надежду. Это называется «опытным православием». История знает не мало примеров, когда надежда  помогала и спасала в самых, казалось, безвыходных ситуациях. Особенно ярко это проявляется на войне. Апостол говорит, что надежда не постыжает, то есть не посрамит. Это значит, что упование  на спасение никогда не бывает пустым и бесплодным, ибо в его основе лежит вера.
                Как надежда ведет моряка сквозь шторм к спасительной земле, в существовании которой н абсолютно уверен, так же она ведет душу к вратам Царства Небесного, если верующий не теряет присутствие духа и не страшится духовной брани. Без опасности не бывает спасения, а без надежды обретение вечной жизни. Но она возникает лишь в терпении, а оно подразумевает скорби и искушения, без которых путь на небо невозможен.                Святитель Иоанн Златоуст писал: «Скорби не только не лишают этой надежды, но и способны создать ее. Скорбь и до получения будущих благ приносит уже весьма важный плод – терпение и подвергающегося испытанию делает опытным, а затем она несколько содействует и в отношении к будущим благам, потому что усиливает в нас надежду. Ведь ничто так не ведет к благой надежде, как добрая совесть», а Игнатий Брянчанинов добавляет: «Прожитая жизнь и поднятые труды, дают мне надежду в некотором спасении». Поэтому надежда неизменно следует за скорбями, а если нет искушений, то надежда угасает, лишаясь питательной силы терпения.
                Любовь. Сразу необходимо сказать, что к чувству это понятие  никакого отношения не имеет. В русском языке любовью могут именовать все что угодно – от срасти к маркам до пирожных. Любовью, могут называть почтение к родителям, привязанность к детям и чувство патриотизма. Греки специально придумали пять наименований любви, что разделять это чувство по категориям, согласно смыслу. Однако каждое из них основано на срасти и привязанности. Только Агапэ – любовь к Богу не связана с чувствами. Только у Адама и Евы в раю чувства не были задействованы и пребывали в скрытом [латентном] состоянии. Соответственно, их первозданная природа была лишена страстности, но, тем не менее, Бога они любили, пока не послушали диавола. Поэтому их отношение к Творцу было не чувственным, а иным – блаженным.
                Понимание божественной любви, как чувства, приводит к нелепостям и служит причиной так называемой «болезни православием». В жизни это проявляется в исполнении всех мыслимых и немыслимых норм церковной дисциплины, неукоснительное соблюдение которых, считается признаком благочестия и выражением любви к Богу: от вычитывания молитвослова, до суровых постов и еженедельных походов в церковь за причастием. К сожалению, более яркого и близкого слова, чем «любовь», для выражения религиозных чувств в скудном человеческом языке не нашлось. Поэтому безгрешное качество «любовь к Богу» превратилось в греховную страсть к Нему, получившую название «болезнь православием». Преподобный Максим Исповедник писал: «Любовь Бога и твари не имеет ничего общего с любовью как страстью в человеческом понимании». В учении Отцов любовь Христова понимается как состояние сердца, а не как привязанность к чему -либо.   
                Адам был создан по образу и подобию Божьему, то есть отображает в себе божественную природу. По закону мироздания подобное тянется к подобному. Поэтому, в человеке заложено стремление к Причине своего бытия, то есть к Богу. Это стремление называется «любовь к Богу». Вот какое определение ей дает Максим Исповедник: «Любовь – венчающая весь путь христианина, рождается от собирания воедино вокруг Божественного и единение душевных сил, то есть силы разумной, желательной и яростной». Это уже относится к высшему богословию и означает, что  любовь Христова отметает все лишнее в делах и помыслах, а силы души, главными из которых являются разумная, волевая и целевая, объединяются для одного – памятования о Боге.
                Поэтому только тот обладает любовью во Христе, кто не мыслит ничего иного кроме Него. Причем, это не мыслительный процесс в прямом смысле, а отношение к происходящему.  События, вещи и людей человек видит, не руководствуясь чувствами и страстями, а как проявление Бога в мире. Соответственно, образ мышления – это не чувство, а состояние души. Апостол Павел писал, что знать ничего не желает: «кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1Кор.2:2). Он отказывается отвлекать ум вниманием к посторонним вещам, не имеющими отношения к Божественному. Более того, стяжавший такое состояние, не может обращать взор ни ничто иное, не испытывая  при этом душевных мук. Все чуждое Богу тягостно действует на душу и обжигает ее мирским попечением. Поэтому Отцы уходили в пустыни, затворы, избегали мира и его соблазнов. В отношении ближних это состояние выражается как духовная связь с образом и подобием Божиим, которые едины во Христе для всех. Ничего общего с толстовщиной эта любовь не имеет, ибо ставит своей целью не ублажение обидчика ради ложно смирения грешника, а сострадание к немощам падшего человека. Поэтому любовь во Христе к ближнему не отвергает наказания, без которого добродетельная жизнь невозможна. Именно это проявил Христос, изгоняя торговцев из Храма.
                София – мудрость в переводе с греческого. Она завершает триаду святых имен, и она же является их началом. Премудрости посвящено много мест в Писании как Ветхого, так и Нового Заветов. «Вся Премудростью сотворил еси» (Пс.103:24), «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл.1:18), «Знающие себя — мудры» (Притч.13:10), «Кто – как мудрый, и кто понимает значение вещей? Мудрость человека просветляет лице его, и суровость лица его изменяется» (Еккл.8:1),
«Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф.10:16). В Писании мудрость и истина – синонимы, потому что исходят от Бога. «Я есть путь и истина, и жизнь» (Ин.14:6), – говорит Христос. Мудрость – это особая категория ветхозаветного и евангельского богословия, имеющая множество значений. Непосвященным представляется, что мудрость, знания и разум – синонимы, то есть понятия «разумный» и «мудрый» – одно и тоже. Однако это не так. Премудрый Соломон говорит: «Долготерпелив муж мног в разуме» (Притч.14:29). Здесь, как мы видим, он обращается к разуму, а не к мудрости. Мудрость не относится к умственной деятельности человека, а является даром Божиим, далеко не каждому предназначенному. В основе мудрости лежит уклонение от зла и обращение на путь добродетели. Он начинается из глубины сердца: «Знающие себя — мудры» (Притч.13:10). И только тот кто сумел увидеть себя в истинном свете, знает к чему стремиться и от чего уклоняться. Блаженный Августин говорит: «Душа, которая знает свою немощь, более достойна похвалы, нежели та…что остается в неведении, каким путем достичь своего спасения и утверждения, и познавая свое ничтожество по сравнению с Божеством, она умножает в себе скорбь от странствия из-за желания [достичь] своей отчизны и благого Бога Творца». С одной стороны, мудрость – это награда за труды богопознания, а с другой, неотъемлемая часть обожения. Вне Православия мудрость невозможна. Этим она отличается от разумной деятельности человека, которая с конфессиональной принадлежностью не связана.  «Блажен человек, который снискал мудрость, и человек, который приобрел разум, –  потому что приобретение ее лучше приобретения серебра, и прибыли от нее больше, нежели от золота: она дороже драгоценных камней; и ничто из желаемого тобою не сравнится с нею. Долгоденствие – в правой руке ее, а в левой у нее – богатство и слава; пути ее – пути приятные, и все стези ее – мирные. Она – древо жизни для тех, которые приобретают ее, – и блаженны, которые сохраняют ее» (Притч.3:13-18)– говорит пророк.  Как видим, Соломон учит о снискании мудрости и приобретении разума, то есть разделяет эти понятия.
                Глагол «снискать» означает: заслужить, завоевать [доверие, милость, расположение], сподобиться, удостоиться, что явно отличается от приобретения, поскольку первое находится во власти Дающего, а второе – зависит от произволения ищущего. Поэтому слова «приобретают ее [мудрость]» следует понимать, как обладание ею. Но не личными усилиями, а как получение дара свыше. Поэтому Христос, отправляя учеников мир, дает обетование послать им Духа Истины  (Ин.15:26), то есть наделить мудростью, необходимой для апостольского служения. Не будет преувеличением сказать, что мудростью наделяются только избранники Божии, которым предназначено благовествования Слова, причем не только в священном сане. Поэтому Христос посылает Духа Истины не всем, а только на апостолам.               
                «Кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл.1:18), – говорит пророк. Отцы понимали эти сокровенные слова как плач по утраченному блаженству праотцов и тяготении миром как темницей плоти. Обладающий мудростью, не может не скорбеть от суетности и пагубности стремлений к дьяволу. Соблазны и похоти уродуют душу и наносят ей тяжелые раны. И чем больше раскрывается в сердце мудрость, тем тягостнее душе. «Искушение человеку жизнь на земле» (Иов.7:1), – говорит Иов Многострадальный. В Книге Притч Соломоновых о мудрости сказано: «Все стези ее – мирные» (Притч.3:17). Мудрость никак не связана со знаниями светской учености и просвещенности. Она оперирует не логикой и фактами рационального познания, а категориями божественными, не тленными и вечными. Можно быть Нобелевским лауреатом и стоять далеко от мудрости, а можно не иметь научных знаний и быть премудрым. Преподобный Антоний Великий не умел писать и читать, а его мудростью, оставленную в беседах с учениками, созиждется Церковь и общежительное монашество.
                Таково учение Церкви о мудрости. Сама эта тема заслуживает отдельного внимания, поскольку мудрость – основа Православного богословия, и говорить о ней можно бесконечно.
                Устанавливая праздник святых отроковиц и их матери, Церковь не только чтит бессмертный подвиг Веры, Надежды, Любви и Софии, но и напоминает о главных догматах Православия.  В мудрости, как в Боге, берет свое начало вера, прозябшая цветом надежды, и дающая плод любви. Причем, что характерно, Бог управил так, что отроковицы приняли смерть за Христа, а их мать София избежала смерти. Казалось бы, она первая должна была пойти под меч, как соблазнившая, по мысли Адриана, невинных девиц. Это не случайность, а Промысел Божий. Мудрость убить невозможно, а вера, надежда и любовь  растворяются в природе Бога, Который и есть Любовь. Это состояние – новая жизнь, именуемая вечным блаженством праведников. По учению Отцов, при конце мира исчезнет все земное, включая веру, надежду и любовь человека к Богу. Останется только любовь как обожение, чувствами не познаваемая.