Глава 9. Трещины в стекле

Леста перестала разговаривать.
   После того дня на «Верхней Губе» она не произнесла ни слова. Она выполняла работу — ткала светящиеся ткани для ламп, которые нужны были в новых тоннелях, — но её руки двигались механически, а взгляд всегда был устремлен в одну точку, словно она смотрела сквозь камень куда-то в бесконечность.

    Илар пытался. Он приносил ей корни сладкого мха, которые собирали добытчики, приносил гладкие камни из подземных ручьев. Он даже попытался спеть — издать тот низкий, резонирующий гул, которым успокаивал своды пещер.
Но когда вибрация коснулась плеч Лесты, она закричала. Это был первый звук, который она издала за неделю. Звук чистого, животного ужаса.

Она боялась него.
    Илар ушел в нижние ярусы, где они строили «Великий Цоколь» — фундамент, который должен был принять на себя вес всего города, если Твердь решит окончательно сдаться. Здесь, в жаре и пыли, он был на своем месте.

— Ты давишь слишком сильно, — прохрипел Борг, вытирая пот со лба.
— Ты сплющиваешь породу в алмаз. Если мы захотим проложить здесь трубы, нам понадобится буровая установка, а не кирка.
Илар посмотрел на свои руки.
Он пытался быть нежным. Он пытался действовать как скульптор. Но его воля была подобна кузнечному молоту. Камень подчинялся ему, но он терял свою структуру, становясь хрупким стеклом под давлением его Эфира.

— Я устал, — сказал Илар. Это были первые слова, сказанные им вслух за три дня.

— Мы все устали, — Борг подошел ближе. Он больше не смотрел на черную половину Илара с благоговением. Он смотрел на неё с опаской.
 — Ариэль не встает. Леста превратилась в тень. Каменщики шепчутся, что ты высасываешь из города жизнь, чтобы питать камень. Что нам делать, Илар? Мы строим тюрьму или крепость?

— Какая разница, если она не рушится? — Илар ударил кулаком по стене.
Сегмент породы размером с телегу осыпался пылью.

В этот момент Твердь вздрогнула.
Это не было похоже на обвал. Это был удар извне. С той стороны Тверди. Сверху.

Илар замер.
Его Эфирный глаз расширился. Он «посмотрел» сквозь камень, сквозь жилые ярусы, сквозь «Верхнюю Губу»...
Прямо в Бездну.

— Они здесь, — прошептал Илар.

— Тенетни? — Борг схватился за молот. — Но печать...
— Печать цела. Они не снизу. Они сверху.

Илар оттолкнул Борга и бросился к подъемнику. Он не бежал по лестницам — он взлетел по шахтам, цепляясь за стены, игнорируя крики рабочих, падавших от порывов ветра, который он создавал.

Он вырвался на «Верхнюю Губу».
Солнце — настоящее, тусклое солнце Аэрии, которое они редко видели из-за вечных туманов Бездны, — било в глаза.
Но на краю скалы стояло не солнце.

Там стоял Корабль.

Огромный, изогнутый, как панцирь жука, он был сделан не из Эфирного камня. Он был сделан из материала, который поглощал свет, как черная дыра, но по его обшивке пробегали полосы жидкого золота. Он парил в воздухе без цепей, без поддержки, нарушая все законы гравитации, которые Илар с таким трудом вбивал в этот мир.

Пандус корабля опустился.
Из него вышли фигуры.
Они были высокими, одетыми в одежды из переливающейся чешуи. У них не было лиц — только гладкие маски из того же черного материала, что и корабль. Но Илар чувствовал их присутствие так же ясно, как чувствует зубную боль.
Они не были Тенетнями. Тенетни были лишь эхом, плесенью.
Это были Дети Эфира. Истинные. Те, кто не падал, а всегда жили в полете.
Один из них отделился от группы. Его движения были текучими, лишенными усилий. Он подошел к Илару.
Илар стоял, сжав кулаки. Его черная рука инстинктивно начала покрываться новыми слоями обсидиана, готовясь к удару.

Существо подняло руку и коснулось своей маски.
Маска растворилась, осыпавшись золотой пылью.
Илар отшатнулся.
На него смотрело лицо, которое могло бы быть его собственным, если бы его вылепили из света и высокомерия. Глаза Детя Эфира были как два осколка неба.

— Вейла была права, — сказало существо. Его голос не звучал в воздухе. Он звучал везде.
— Вы, Каменные, — это болезнь. Вы — гной на ране разделения.

— Я запечатал Бездну, — прорычал Илар.
 — Я спас ваш свет от нашей грязи.

— Ты запер нас вместе с ней, — Существо сделало шаг вперед. Гравитация вокруг него искажалась, камни под его ногами крошились.
— Мы веками ждали, пока ваша «Твердь» сгниет сама, чтобы забрать наш Эфир обратно. Но ты... ты создал стабильность. Ты заставил хаос стать порядком. Ты лишил нас нашей жатвы.

— Я не отдам город, — Илар расставил ноги, занимая устойчивую позицию.

— Нам не нужен твой город, — Существо улыбнулось. Улыбка была хищной. — Нам нужен ты.
Оно указало на черную руку Илара.
— Ты — идеальный сосуд. Ты — Камень, который научился дышать Эфиром. Если мы вырвем из тебя эту силу, Твердь рухнет за секунды. Город падет, печать Вейлы разобьется, и мы наконец-то сможем вернуть наш океан в небеса. А ты... ты наконец-то получишь свое падение. Мы сбросим тебя вниз, и ты станешь самой яркой звездой в Бездне.

Илар почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не в прямом смысле. Он почувствовал, что его жертва, его боль, его уродство — всё это было лишь закуской для этих богов.

— Попробуйте, — выдохнул он.

Существо щелкнуло пальцами.
Золотистая молния ударила с чистого неба прямо в Илара.

Удар был не физическим. Это была чистая левитация.
Гравитация, которую Илар так любил, предала его. Его тело потеряло вес. Он начал медленно, плавно подниматься в воздух, к раскрытому пандусу корабля.

— Нет! — Борг, поднявшийся следом, бросился к нему, пытаясь схватить за ногу.
Но его руки соскользнули. Илар был окутан полем, отталкивающим любую материю.

— Прощай, Архитектор, — сказало Существо.
— Передай привет Тенетням. Вы все станете одним целым в Бездне.

Илар смотрел на удаляющуюся землю.
Он видел Клык Ветров — свой кокон, свою тюрьму. Он видел Лесту, выбежавшую из тоннеля. Она смотрела, как её брата уносит в небо, и в её глазах не было страха. Там было... понимание.

Его правая, черная рука дернулась.
Он не мог бороться с их гравитацией. Но он всё ещё был Стражем.
Он всё ещё был частью Камня. Он не пытался тянуть себя вниз.
Он потянул весь город — всю Тверть — вверх.

Это был не крик. Это был тектонический рев.
Вся скала, на которой стоял Клык Ветров, вздрогнула. Она начала подниматься, отрываясь от основного массива, навстречу падающему (или поднимающемуся?) Илару.

Существо обернулось. На его лице-маске впервые отразилось удивление.
— Что ты...
Илар рухнул на пандус корабля всем весом отколовшейся скалы.
Он не использовал магию. Он использовал массу. Тысячи тонн Эфирного камня, которые он сам же и вырастил, врезались в корабль Детей.
Золотые молнии брызнули во все стороны.
Пандус смяло, как бумагу. Илара впечатало в обшивку. Боль была невыносимой, но сквозь неё он чувствовал триумф.
— Камень... всегда... тяжелее, — прохрипел он, вдавливая черную руку в борт корабля.
Обшивка начала плавиться.
Корабль накренился. Дети Эфира, лишенные своей легкой походки, покатились по пандусу.

Илар посмотрел в небо.
Он не падал. Он летел. Но он летел не вниз.
Он летел прямо в солнце, таща за собой вражеский корабль и полгорода на спине его, самого сладкого падения.