Работа над ошибками. Глава 33

Папа

Когда на следующий день приехал отец и позвонили нашим вожатым, чтобы я вышла к воротам, я попросила отпустить со мной и Марту.
В итоге с нами к воротам пошел Леша, объяснил, что в бланке заявления пишутся фамилии детей и оставляются паспортные данные, тогда Марту отпустят.
Отец заполнил бланк, оставил его охраннику на вахте и забрал нас обеих, абсолютно не удивляясь, что я пришла не одна.
Погода была серенькой, без солнца, но и без дождя.
-Я тут мамину посылку привез, - сказал отец, - а гостинцы не покупал. Чтоб ехалось легче. Сейчас пойдем, купим, что сами захотите. Ну и, сходим куда-нибудь, посидим.
-Куда тут у вас обычно ходят с детьми?- обратился он к Марте. - Есть какие-нибудь заповедные уголки?
-А пойдемте к речке!- предложила Марта.- Там пляж классный! Сегодня будний день, там не должно быть много народу!
-Я б чего-нибудь перекусил, - сказал отец - Ведите, показывайте, что тут у вас есть! А то некогда было дома...
-А по дороге к речке отличный киоск есть! Там чебуреки жарят. И сосиски! И вода всякая есть, и сок!
-О, чебуреки с пылу с жару - это тема! Пошли на вашу речку!
Мы пошли в сторону речки, никуда не спеша.
И, хоть обе мы были после обеда, от горячих чебуреков не отказались. И от румяных сосисок.
На берегу сели под деревянный навес в виде гриба. Таких по всему пляжу было четыре. Три пустовали. За четвертым сидели местные подростки  и играли в карты.
В реке никто не купался, для купания вода была холодной.
-Ну, как вы тут? - спросил отец. - Нравится? Интересно?
Мы отвечали, что все нравится, вожатые заботливые, жизнь в отряде интересная, в общем и целом все хорошо.
А в частности - вот, что бывает в частности, я промолчала, конечно.
Про конкурс я не сказала отцу ни слова, Марта тоже.
Мне было важно, чтобы молчаливая размолвка между нами была забыта. Сегодняшний приезд отца и поход к реке вполне мог поправить положение.
Сосиски и чебуреки тоже сделали свое дело.
Всем нам стало весело,  особенно после того, как компания за соседним грибком села на велосипеды и уехала с пляжа.
Мы вспомнили Питер, помечтали о том, что неплохо бы  через год повторить такую поездку.
Потом отец сказал, что устал в дороге и совсем осоловел от горячей еды.
-Я подремлю тут, на травке, можно, девчонки? Полчасика!- спросил он, виновато улыбаясь.
Мы не возражали и он, подстелив под голову джинсовую куртку лег у кустов на мягкую траву и закрыл глаза, взяв с нас слово, что  мы из под навеса - никуда.
У нас еще оставался лимонад и мы сидели, глядя на реку и тихонько разговаривали.
Наконец, впервые за время, прошедшее после "Мисс и мистер", Марта оттаяла и мы смогли говорить, как прежде.
Она рассказывала, как Тимоха, которого он называла Тимон, предлагает ей продолжать их встречи после смены.
-Ну, а ты что? Согласишься?
-Не знаю, - Марта повела плечиками. - Там же Максим...Что я ему скажу?
-Начинается!- подумала я про себя, а вслух сказала, - А зачем Максиму что-то говорить? Он-то откуда узнает, если твой Тимон к тебе будет приезжать?
-Ему брат может проболтаться, будет неприятность!
-Думаешь, брату интересно, с кем ты гуляешь?
-Он из вредности может! А тебе Серебров не предлагал встречаться?
-Мне? Серебров? Нет. Не предлагал. С чего бы вдруг?
-А я бы на твоем месте ускорила  этот момент!
-Зачем?
-Тебе разве не хочется, чтобы он к тебе приезжал?
-Он живет в Туле. Не Камчатка, конечно, но оттуда не наездишься! Чтобы ехать вместе с лагерем на смену, надо было пройти медкомиссию. Он рассказывал, что всей семьей для этого встали в пять утра, чтоб к девяти быть в Москве в месте сбора.
-Ну, ты бы хотела?
Я бы первым делом хотела, чтобы мне в душу не лезли.
Даже любимые подруги. И про то, что у меня случилось  с Серебровым, мне бы не хотелось никому рассказывать.
Марте особенно.
Поэтому я сказала: -Не знаю. Какие тут могут быть еще ответы?
Марта заглянула на часы, потом тоскливо посмотрела в сторону дремлющего отца: - Скоро матч начнется!
Ей уже наскучило сидеть у реки. А может, тянуло к оставленному на полдня Тимохе. И хотелось обратно в лагерь.
Усталый отец перестал нас забавлять, поэтому Марте срочно понадобилось назад, в "Дружный".
Но отпустить ее туда было нельзя - вместе ушли, вместе вернемся.
И в разговоре у нас тоже возникла пауза.
Мы положили головы на скрещенные руки, лежащие на столике под навесом и смотрели на воду.
Пару раз мимо нас проплыли байдарки со спортсменами.
Я, вот, ничуть не скучала.
И если бы отец уснул, а Марты не оказалось рядом, я бы сидела тихонько и наслаждалась нашей близостью и тишиной на реке.
Мы, ведь, родные друг другу люди  и можем говорить, и можем молчать. И ссориться можем, но обязательно после помиримся.
С отрядом  смайликов мне, оказавшейся тут впервые, и правда, жилось хорошо и было не скучно, но оторваться на полденечка от лагеря - это здорово.
Продремав с полчаса отец, как и обещал, проснулся, словно включился.
Сел под кустом, с минутку посидел, просыпаясь, посмотрел на реку.
-Ну, что?- спросил , - в магазин? На абордаж? Гостинцы покупать?
-Ага, сейчас пойдем.
Марта, увидев, что отец не спит, поднялась из-под навеса и отправилась к воде - побродить по песку: -Ты со мной?
-Нет, не хочу - я помотала головой. - Холодно!
-А я похожу по воде!
Отец поднялся из травы, отряхнул джинсы, взял куртку и пришел ко мне под гриб.
Я улучила момент, что мы, наконец-то вдвоем и спросила: -Что там дома? Как у вас с мамой дела? Вы помирились?
Отец моргал после сна, видать, и правда, совсем успел провалиться.
-Мы не ссорились, дочь, - сказал он, берясь за бутылку лимонада и отпивая из нее. - Я ж сказал, мама меня разлюбила.
-А ты ее?
-Знаешь, любые чувства, даже самые сильные, имеют свой конец. Тогда люди живут вместе из чувства долга. Ну, или из каких-то других соображений.
-Каких?
-Ну, кому-то деваться некуда. Или больные в доме - не оставишь. Разные причины.
-У тебя больных нет, значит, уйти можно, да? Это ты хотел мне сказать?
-Ира, не затевай этот разговор. Тем более, ты взяла с собой подружку! Еще в Питере ты сама просила меня не говорить на личные темы, поскольку нас трое! Вот и сейчас не стоит! Потом у нас будет время!
-Когда? Ты же понимаешь, что все равно разговор не окончен!
-Я все понимаю. Мама навсегда останется для меня матерью моей дочки. Ты - навсегда мой ребенок, хоть и взрослая уже. Вон, мне кажется, ты здесь еще подросла, пока тебя не видел!
-Да, знаешь ли, взрослею! У меня даже молодой человек здесь нашелся. Скажи все, как есть и покороче! Не бойся, в обморок не упаду!
-Ну это с твоей стороны просто подножка! Жестоко напоминать про это! Давай мы про этот обморок никогда больше не будем вспоминать! Лучше про молодого человека расскажи, похвались!
-Вот еще! Ты про своих подруг не горишь желанием рассказывать!  Вон, Марта идет. Тему закрываем! Снова недолет!
-Ты стала такой колючей, Ира!
-Переходный возраст, вали все на него!

Марта не почувствовала, что в ее отсутствие у нас произошел трудный разговор. Она плюхнулась на лавку, посмотрела на опустевшую бутылку лимонада и сказала: -Пить хочется!
Отец поднялся с лавки: - Пошли! В магазин пошли! Я тут видел у автобусной остановки. Сейчас посетим и посмотрим, чем богаты местные жители!

Магазин оказался вполне приличным.
Отец набрал всего, что нам хотелось, взял себе в дорогу бутылку воды и повел нас в лагерь.
В магазине мне приглянулись груши в стеклянной витрине. Вообще, я груши не очень, но эти были такие красивые - большие, золотисто-желтые, с розовым боком.
Я подумала, что можно отнести  парочку Марусе. Она, наверняка, угостит Павла, а он наверняка нарисует натюрморт с этакой красотой.
По дороге из магазина речь шла про август и про поездку в Лоо, где отец уже забронировал номер на двоих в частном пансионате.
У ворот он передал мне пакет, упакованный мамой, обнялся с нами. Мы пожелали ему легкой дороги и он ушел к автобусу.
Я, первым делом, отправилась в палату положить гостинцы в шкаф, Марта же помчалась на стадион. Оттуда неслись выкрики игроков, аплодисменты болельщиков и свистки судьи.
И кричалка, придуманная мной в начале смены.
 Сейчас это начало смены казалось мне таким далеким, словно наступило еще в прошлом году.
На стадион я пришла перед самым ужином.
Матч уже кончился, но победившая первый отряд со счетом три -два команда  смайликов еще ошивалась на стадионе, не в силах затормозиться.
 Гуткин веселился, Матвей Захаров лежал на траве и смотрел в небо, Серебров рассматривал расцарапанное в кровь колено.
-Кто кого? - спросила я своих девчонок, имея в виду подробности.
-Серебров забил два гола! - радостно сообщила Ксюха.
-Рада за него, - и правда порадовалась я, ведь для Сереброва это был вопрос жизни и смерти. - А третий кто забил?
-Захаров.
-Справедливость восторжествовала! В прошлый раз ему подножку подставили!
Марта, нагулявшись с нами в тихий час, уже вышла на аллею в сопровождении верного Тимона.
Мы тоже вышли на аллею и не спеша пошли строиться на ужин.
После матча настроение у всего отряда было превосходное.
Через час предстояло быть в клубе и те, кто принимал участие в сказке, уже сбежали со стадиона.
Им надо было успеть одеться, загримироваться- подразумевалась раскраска лиц гуашью, и быстро-быстро поесть.
Первой убежала Наташа Маргелова.
Ей, как редколлегии смайликов и как подруге "Джека" - Гуткина, надо было успеть быстрее всех оказаться в отрядном холле с красками в руках.
-Наташ, - я успела на стадионе предложить ей свою помощь, - хочешь помогу тебе гримировать? Я могу вообще не ходить на ужин, я сыта!
-Ой, отлично, - Наташа тряхнула своими волосами - пружинками, - я быстро поем и прибегу, а ты тогда сразу иди в корпус. Там в холле уже все приготовлено!
 
В холле было непривычно тихо.
Смайлики галдели сейчас в столовой, пятый отряд, живший под нами, тоже.
Я не спеша сходила в туалет, набрала воды в банку, опустила туда кисточки.
Перебрала все краски, испачканные отставила подальше. Те, которые годились для "грима", открыла и выставила в ряд.
Снизу раздался шум, топот на лестнице и участники сказки появились в холле.
Я раскрашивала тех, кого попроще. Персонажей второго плана, что появлялись по очереди и оставались на сцене возле главного героя.
Главный герой, который построил дом, Джек- Гуткин, гримировался у Наташи.
Раскрашенные герои выдвигались в клуб, им предстояло одеться в костюмерной.
Вожатые собирали остальных.
-Второй отряд, строимся у корпуса! - поторапливал Леша, а Люда добавляла: -А нельзя ли побыстрей? Что вы возитесь? Не понимаю, как можно спать на ходу после такого футбола?
-Наташ, ты иди, - сказала я Маргеловой, - я краски уберу, банки отмою и приду! Вожатым скажи, что я сейчас прибегу!
Наташа кивнула и убежала к строящемуся отряду.

Вымыв в туалете кисти и сполоснув банки из-под грязной воды, я понесла их в холл, чтобы оставить на подоконнике. Они там у нас всегда лежали.
В холле сидел Серебров с перевязанным коленом.
-Что с тобой?- спросила я, подходя.
- По колену  получил, - отвечал он, сморщившись. - Оно у меня травмированное, а я его не замотал на игру. Вот и выбил...
-И что теперь будет?
-Да ничего не будет! Похромаю пару деньков. Фиксировать надо, чтоб не вихлялось!
-Это очень больно?
-Да не, это противно! А ты чего на ужине не была?
-Не хотелось. Нет аппетита. За территорией лагеря и обедали, и ужинали.
-Ясно. На игре тоже не была?
-Нет, Ром, не была.
-Вот это жаль. Игра была крутая!
-Ну, как мне сказали, ты всех там порвал! И Захаров отыгрался.
-Ага, сделали мы первый! Теперь, вот, игра на первенство предстоит, а я такой негодный, одноногий...
-Ну, ты же говоришь, это ненадолго!
-Кто знает, как оно обернется!
-А у меня для тебя есть утешительный приз, пошли со мной!
У Сереброва на лице удивленно взлетели брови, он поднялся со стула и поковылял за мной в палату. Я заметила, что он еле идет.
В палате я с трудом выволокла из шкафа тяжеленную сумку с гостинцами.
А Серебров в это время бессильно рухнул и лежал поперек моей кровати. Со своими острыми локтями и коленями он напоминал  придавленного башмаком богомола.
И ведь, только сорок восемь часов назад он был прекрасным Ромео!
Бедняга.
Сверху в сумке был пакет с желто-розовыми грушами.
И когда это он успел порваться? Две  нарядные груши выскользнули из него, покатились по полу. Одна из них остановилась посреди палаты, другая подкатилась под ноги к Сереброву. Он подсек ее, как в футболе.
-Красивые, правда?
-Это ты мне приготовила?
-Тебе. И Марусе. Или Стеше.
-Ей понравится!
Под пакетом с грушами лежал бумажный пакет с чебуреками.
Они были остывшие, но все равно благоухали на всю палату.
-Вот тебе съедобный сувенир с воли! Из-за забора.
-Ух, ты! Класс! Люблю чебуреки!
-Те, которые побольше - с сыром, те, которые поменьше - с мясом. Только ты уже успел поужинать, жаль...
-От чебуреков не откажусь даже после ужина! Только я сперва в душ схожу, ладно? Ты меня подождешь?
-А как же сказка?
- А ну ее! Давай не пойдем!
-А вожатые нас не отругают?
- А я скажу, что с коленом беда и надо было срочно в изолятор!
-А я что скажу?
-Что со мной пошла, мне помогать!
-Ну, ладно...Тебе видней, что тут можно, что нельзя...Ты - главный в отряде!
-Тогда я пошел, а ты не скучай...Я быстро!
Я осталась в палате и взяв телефон, стала писать домой, что день прожит хорошо и у меня все в порядке.
Доложила маме, что отец приехал, передал ее посылку и сводил нас с Мартой на речку. Что купленных им гостинцев с лихвой хватит до конца смены.
Мама ответила: -Очень хорошо. Рада, что вы повидались. До завтра, целую!
Вообще, в последние несколько дней она реже звонила и писала, привыкнув к этой ситуации - что я в лагере и у меня тут все в порядке.
Меня же это очень устраивало.
В это время появился Серебров, вымытый и блестящий от воды, как медный пятак. Мне стало смешно от такого сравнения.
Но, увидев, как он заматывает бинтом свое колено, мне стало не до смеха. Он взял двумя пальцами коленную чашечку, сказал "смотри, фокус-покус!" и стал двигать ее туда-сюда .
-Перестань, что ты делаешь! - крикнула я.
На это невозможно было спокойно смотреть.
-Да у меня шесть переломов  было - подумаешь, ушиб! - отвечал он, берясь за чебуреки.
-Нашел, чем хвалиться!
-Да я не хвалюсь, а делюсь с тобой! - пробурчал Серебров с набитым ртом. - Это я так, констатирую факт!
-А тебе и вправду в изолятор нужно с этим?
-Не обязательно. Вкусные у тебя чебуреки!
-Это Марта подсказала, где их купить. Она же тут все знает!
-Это и я тоже знаю.
-Сколько лет ты здесь?
-А вот, как Стешка у Маруси родилась, так и приезжаем сюда! От нас  до лагеря рейсовым автобусом часа полтора ехать. Нам удобно.
 В коридоре показалась уборщица. Она проходила по палатам и оглядывала их на предмет мусора - не надо ли что-то подобрать в черный пластиковый мешок, который был у нее в руках.
Вечером уборки не полагалось. Полы мылись до обеда, а вечером Викина мать только приходила за мусором.
Она остановилась на пороге палаты и спросила: -Чего это вы тут? Все ж в клубе! Случилось что?
-Нога болит!- Серебров вытянул, как пулемет, в сторону двери свою забинтованную ногу.
-А чего ж в изолятор не обратишься?
-Скоро пойдем, силы коплю, чтоб дойти!
Уборщица сделала шаг в нашу палату: -Может, помочь? А то, давай, доведу!
Серебров оглянулся на меня: -Не, не надо. У меня есть помощница!
Тетя Галя улыбнулась: -Ну, ладно! Очень хорошо! В смысле, что есть помощница!
И она ушла, шурша своим пластиковым мешком.
-Наверное, правда, надо дохромать до изолятора! - Серебров скомкал пустой бумажный пакет с пятнами масла.
-Ты встать-то хоть сможешь?
-Попробую. Если нет, останусь тут ночевать! Ты как, не против?
-Оставайся. Мы с Мартой вместе ляжем! Тебе останется спросить разрешения у остальных девчонок!
-Да я пошутил! Вот, встаю! Пойдешь со мной?
-Пошли, конечно! Держись за плечо!
Серебров доковылял до меня. Поднял грушу, лежащую на середине палаты, прислонился ко мне и почти повис на плече: -Вишь, как бывает! Не мужчина подставляет сильное плечо слабому полу, а наоборот!
-Когда сильный пол выходит из строя, слабый пол становится более стойким! Приходится. Можешь на меня рассчитывать.
-Дважды спасибо!
-Ну, первое - понятно! А второе-то за что?
-За чебуреки, конечно! Первое - за заботу, второе - за второй ужин!
Мы потихоньку спустились со второго этажа.
Серебров изо всех сил делал вид, что у него все хорошо, но я видела, как трудно ему идти.
Нам предстояло пройти длинную аллею, которая одним концом выходила на корпуса, а противоположным упиралась в столовую и изолятор.
На заднем крыльце столовой рабочие возились с мусорными баками - в них выгружались остатки обедов и ужинов, не доеденных пионерами.
-Как ты думаешь, куда это они отвозят? На помойку?- спрашивала я.
-Зачем? В соседнее фермерское хозяйство, свиньям на корм. На реку ходила? Видела там за палаткой с чебуреками забор зеленый? Вот там козы, свиньи, индюки, всякой твари по паре...Как столовая запирается, приезжает с фермы дядька с тачкой, грузит все, что за день набралось и увозит.
-А, понятно.
Серебров откусил от груши, что держал в свободной руке.
Протянул мне. Я тоже откусила.
-Были Ромео и Джульеттой, стали Адамом и Евой, вкусив запретного плода!- констатировал Серебров, доедая грушу.
-У них яблоко было, вообще-то! И потом, не Адам Еву угощал, а она его!
-Ну и шут с ними - яблоко, груша, какая разница? Ели вдвоем - значит, общий грех!
-Да ну тебя! В чем тут грех?
Серебров затормозил и по - снайперски метко метнул то, что осталось от груши в бак с отходами на задах столовой.
-Браво!- восхитилась я. - Точно в цель!
-Я ж  страйкер, бомбардир, мне положено забивать! Не промажу!
-Что такое страйкер?
-Ну, нападающий! У игроков в команде своя функция у каждого! Я атакующий. Страйкер, то есть.
-Надо же, а я думала - носятся всем стадом туда-сюда, а забивает гол тот, кому повезло!
Серебров захохотал над моей наивностью.
Мы дошли до изолятора.
В сумерках окошко процедурного кабинета светилось и там видно было, как за столом после трудового дня докторша Лидия Андреевна склонилась над журналом посещений, а медсестра Лена  раскладывает на столе перевязочные средства.
Я осталась на скамье у входа, а Серебров похромал внутрь. 
Мне было видно в окне, как на экране кинотеатра, что его усадили на кушетку, как докторша, тряся своим шиньоном, осматривала ногу, сгибала и разгибала и как после осмотра медсестра накладывала ему на колено повязку с жесткой фиксацией.
Когда он появился в дверях, уже стояла темнота и в траве орали цикады.
 Обратно в корпус Серебров шел уже самостоятельно.
По дороге я успела узнать, кто такие форварды, хавбеки, вингеры, свиперы и всю прочую мудреную командно-футбольную терминологию.
Перед входом в корпус Серебров, как ластящийся котенок, успел потереться носом о мою скулу и мы вознеслись на свой второй этаж.
Войдя в холл, я вспомнила, что завтра приезжает Семизарова и у меня вмиг испортилось настроение.
Интересно, как мы тут будем жить дальше?  Вместе.
С этими мыслями я пошла умываться и чистить зубы, пока не примчались смайлики. Потом будет не протолкнуться.
Сделала я это вовремя, так как тут же послышался гвалт на аллее - это шел пятый отряд из клуба со сказки.
Сразу корпус наполнился стуком, топотом, визгом. А в шуме, который создавала ребятня внизу я не расслышала, как и наши поднялись.
-Ты где была? Мы тебя обыскались!- выпалила Ксюха, первой ворвавшаяся в палату.
-В изоляторе была.
Я умолчала, что провожала туда хромого Сереброва.
Ну, ведь, все равно сейчас будут приставать с расспросами и хотя бы вожатым придется сказать о причине моего отсутствия.
С этим же вопросом влетела и Марта. От Марты трудно было  что -то утаить - она слишком хорошо меня знала. Ей, в отличие от Ксюхи, недостаточно было минимума информации.
Ей я честно сказала: -Провожала Сереброва до изолятора. Он сам идти не мог. Плохо ему совсем!
-Ну да, он еще во втором периоде упал, подсекли его. Потом доигрывал на упрямстве. Его удалить хотели, но заменить было некем!- согласилась Марта.
Вся палата отправилась в умывальник, а я вышла в холл - все равно, сейчас всех пригласят на свечку.
В холле были и Люда, и Леша. И человек десять смайликов уже расселись по стульям. У всех в руках светились телефоны.
Свет к вечеру в холле не зажигали. Довольствовались тем светом, что проникал в холл из двух коридоров с палатами. И гирляндами, обрамлявшими отрядный стенд.
А может, еще и для того, чтобы создать к отбою настроение расслабленности, тишины и душевности, которую особенно ждали от проведения свечки.
Я села около Маргеловой и Гуткина.
Главный персонаж сказки еще не успел смыть свой грим и на груди его красовалась картонка, приколотая на булавки "Mr. Jak"
Возле Сереброва было свободное место, но не хотелось демонстрировать те тайны, которые я не собираюсь разглашать.
Серебров - умница, он тоже не глазел в мою сторону.
Леша прошелся по палатам, выгнал всех из туалетов и начали свечку.
Речь в первую очередь зашла о повторном товарищеском матче, который был выигран у первого отряда.
-Зубами вырванная победа, - как сказал о матче Леша.
-Пацан сказал -  пацан сделал! - отозвался с удовлетворением Гуткин.
Он же предложил сделать завтра отрядную дискотеку, посвященную победе над первым.
Все восприняли это с восторгом.
Я же сидела и думала о приезде Семизаровой и что с ее появлением будет твориться на этой самой дискотеке.
Говорили и о сказке, которая получила второе место в старшей возрастной категории.
Марта не отрывала взгляда от телефона - строчила эсэмэски Тимохе.
Я взглянула на Сереброва. Казалось, он спит. Веки были опущены, руки бессильно свисали между колен.
Да, дорого дались ему сегодняшние два гола.
Когда свечка перекочевала ко  мне, я сказала: - Сегодня был чудесный день. Ко мне приезжал папа, мы гуляли в лесу, но из-за этого пришлось пропустить ту игру, которая доказала, что смайлики - лучшие игроки в лагере. Наши мальчишки  держат слово. Они пообещали победить - и победили. Горжусь ими. И артистам нашим спасибо - я уверена, что на сцене все были молодцы!
-А вот где была в это время ты?- спросила Люда. - Когда на сцене все были молодцами?
Я молчала и смотрела на огонек свечки.
-Ты разве не знаешь, что отряд должен быть вместе? И, если ты не участвовала  в сказке, то должна была находиться в зрительном зале! А не где-то прятаться! Вожатые за всех вас отвечают! Этак каждому захочется заниматься своими личными делами и ищи вас потом!
-Это я попросил ее проводить меня в изолятор! - подал голос Серебров. - Она тут не при чем!
-А ты тоже хорош! - все больше заводилась Люда. - Говорили тебе -получил травму, уйди с поля! К чему этот ложный героизм! Запасной бы вышел! Нет, тебе надо было всех обойти!
-Так обошли же! - не сдавался Серебров, не замечая, что Люда не в духе и сейчас припомнится все - что было и чего не было.
Я благоразумно помалкивала.
Не зная, что отвечать Люде, я передала свечку Кире.
-А чего? - сказала та, не дожидаясь, пока закончится воспитательный момент. - Игра была классная! Пацаны, все, как один, - красавцы! Наш отряд - лучший! И сказка про Джека тоже классная! И роль у меня тоже классная! Здорово, что она мне досталась!
Все завозились, захихикали. Вспомнили "коровницу строгую, которая доит корову безрогую"- ее играла долговязая Кира.

После отбоя вся палата угощалась гостинцами, щедро купленными отцом.
-Да, хороший день был, во всех отношениях хороший! - говорила Кира, расправляясь с бананом и держа наготове румяную грушу.
Ксюха уже управилась с бананом и лежала в постели, заложив руки за голову. Банановая шкурка валялась на полу рядом с тапочками.
Вика подняла Ксюхину банановую шкурку и понесла выкидывать в туалет.
Она старалась блюсти чистоту  нашей палаты, чтобы хоть немного помочь матери с порядком в отряде.
                (Продолжение следует)