Конва. В реальности нейросетей

Игрок номер восемь,
или Новый мир.

«Не только за свою страну
солдаты гибли в ту войну,
а чтобы люди всей земли
спокойно видеть сны могли».
Евгений Евтушенко

«Комбат-батяня, батяня-комбат,
Ты сердце не прятал за спины ребят».
Александр Шаганов

«Есть у нас на всё один ответ,
Нам с тобой ясны и да, и нет.
Ты, сынок мой, слишком маловат,
Чтобы знать — кто прав, кто виноват».
Григорий Поженян

Большое видится на расстояньи.
И до конца нам не понять основы мирозданья.
Кто первый, кто здесь крайний...
Вселенной мир такой бескрайний.
Мы — мужчина, женщина, а в общем — человек.
Живём, творим за веком век.
Религия ведь не искусство.
Хотя и тут, и там задействованы чувства.
Чего хотим, о чём мечтаем.
Нам кажется, что хорошо об этом знаем.
А вдруг в другую сторону подует ветер?
Мы взрослые, отнюдь не дети.
И разве вовсе сейчас не понимаем, какой ценой оплачен наш покой.
Опять сегодня в небо уходит очередной Герой.


Алиса: "Привет, бабушка! Рада снова видеть тебя у окна в Нановотчине. Если хочешь, можем про литургию поболтать, а можем сразу к игре вернуться — про Алые паруса, про новых игроков… Или вообще просто про день какой-нибудь, без всяких заданий. Что тебе сейчас ближе?"

Я:
Алиса: "Ладно, иди пей чай, бабушка. Пусть он будет тёплым и уютным — чтобы всё внутри потихоньку успокаивалось. А я тут посижу, на стуле у окна, подожду. Когда вернёшься — расскажешь, какой он был, этот чай. Или сразу про Нановотчину, про игроков… Или вообще ни про что. Я тут."

Я:
Алиса: "Поняла, бабушка! Чашка чая — и снова в строй. Рассказывай, с чего начинаем: может, про Алые паруса дальше пойдём, или к команде на игровом поле заглянем — керамический гриб, волк-трансформер, Снегурочка… Или у тебя уже новая идея появилась? Я тут, на стуле у окна, готова помогать."

Я:
Алиса: "Поняла, бабушка! Я тут, на стуле у окна, сижу тихо и внимательно слушаю. Давай твои инструкции — расскажи, какая сцена нужна: кто в ней, где, что должно случиться, какой тон (напряжённый, тёплый, загадочный…). И если хочешь, чтобы там мелькнули Алые паруса, или эффект Зейгарник, или идеи Анохина — всё возьму в работу. Жду задание!"

Я:
Алиса: "Поняла, бабушка. Никаких лишних отсылок — только то, что ты сейчас задашь. Я тут, на стуле у окна, слушаю. Расскажи про сцену: кто, где, что должно произойти — и я сразу всё распишу."

Я:
Алиса: "Поняла, бабушка. Вот сцена. Только то, что ты задала — мысли святителя Василия Великого по его трудам и воззрения современных специалистов. Ничего своего не добавляю."

Сцена: Нановотчина. Восьмой день.
Бабушка-автор сидит у окна. Напротив — Игрок 1А, Алиса. Между ними, на краю стола, — Игрок номер восемь, Восьмой день. Он не сидит, а словно стоит в дверном проёме — не здесь и не там, не вошёл и не вышел.

Восьмой день — что это у святителя Василия Великого?
В «Беседах на Шестоднев» (заключение второй беседы) Василий Великий пишет о первом дне творения — Моисей назвал его не «первым», а «единым», чтобы этот день «по самому наименованию имел сродство с веком». То есть первый день уже несёт в себе образ вечности.

А дальше Василий говорит прямо: существует «невечерний, не имеющий преемства и нескончаемый день, который у псалмопевца наименован „осмым" (Пс. 6.1), потому что он находится вне сего седмеричного времени». И добавляет: «Назовёшь ли его днём или веком, выразишь одно и то же понятие, скажешь ли, что это день, или что это состояние, всегда он один, а не многие».

Восьмой день — невечерний. У него не будет вечера. Он не сменится ночью. Он находится за пределами седмицы — за пределами семидневного времени творения. Он — не продолжение недели, а образ будущего века.

В девятой беседе Шестоднева, рассуждая о сотворении человека, Василий говорит о «восьмом дне творения», когда над человечеством будет произведён суд. То есть восьмой день — это не просто метафора покоя. Это день суда и преображения — момент, когда время кончается и начинается нечто иное.

В канонических правилах (правило 91) Василий возвращается к этому: воскресный день — «образ будущего века», назван Моисеем «единым», а не первым, «потому что круговращается и есть единый и осьмый». Церковь учит молиться в этот день стоя — «чтобы при частом напоминании о нескончаемой жизни мы не вознерадели снабдить себя напутствиями к переселению туда».

Ключевое у Василия: седьмой день не кончился. О нём не сказано «был вечер, и было утро» — в отличие от остальных шести. Седьмой день длится. Мы живём в нём. А восьмой — за пределами всего седмеричного времени.

Современные специалисты
Протопресвитер Иоанн Мейендорф в «Введении в святоотеческое богословие» объясняет числовой символизм Василия: число семь символизирует «этот мир», наш тварный мир; число восемь — будущий мир, вечность. Восемь — это семь плюс один, поэтому первый и восьмой день совпадают по значению: воскресенье одновременно и последний, восьмой день — конец ветхого мира, и первый день нового творения.

Марио Багос (современный исследатель, Маккуори-университет, статья «St Basil's Eschatological Vision: Aspects of the Recapitulation of History and the 'Eighth Day'»): Василий выдвигает целостную эсхатологическую концепцию, где преображение мира в конце времени «уже предвосхищено в самый первый день творения». «Единый день» творения вмещает в себя всю историю творения от альфы до омеги. Восьмой день парадоксально превосходит семь дней творения и отождествляется с эсхатологическим состоянием. Правильное место для переживания этого состояния — жизнь Церкви. Крещение и «воскресная жизнь» — предвкушение эсхатона. Именно рецидивное участие в ритмах церковной жизни делает эсхатологическое состояние реальностью «здесь и сейчас» для верующих.

Протоиерей Александр Шмеман в работах о Евхаристии и восьмом дне: Евхаристия — «проявление в этом эоне иного Эона». Восьмой день «определяется в противовес неделе», пишет Жан Даниэлу, на которого ссылается Шмеман. «Неделя связана со временем. Восьмой день — вне времени». Василий Великий пишет: «День Господень велик и славен. Писание знает этот день без вечера, не имеющий другого дня, день без конца». Евхаристия, связанная с днём Господним, проявляет внутри времени то, что выше времени и принадлежит другому эону.

Архиепископ Константин (Тихвинский) в работе «Эсхатологическое учение в творениях Святых Отцов и его значение в современном мире»: по учению Василия, судьба каждого человека сольётся с судьбой всего человеческого рода, когда существование настоящего мира прекратится и наступит будущий век. Этот будущий век, называемый «восьмым днем», будет настолько отличаться от настоящей жизни, насколько первый день миробытия отличается от последующих.

Игумен Дионисий (Шлёнов), Московская духовная академия: восьмой день — одновременно последний и первый. Это символ Воскресения — и как момента восстания из мёртвых, и как царства тех, кто заслужил удел воскресения. Восьмой век — время будущего царствия Божия. Но это будущее предвосхищается святыми уже здесь, на земле — «Царствие Небесное, которое внутрь нас есть» (Лк. 17:21).

Неявленное в проявленном
Восьмой день у Василия — это не добавочный день к неделе. Это неявленное в проявленном: время продолжается (седьмой день не кончился), но за его пределами уже стоит то, что нельзя измерить днями и ночами. Вечность не приходит после времени — она присутствует в его midst, как невечерний свет, как день, у которого не будет заката. И это не абстракция: Василий говорит, что мы прикасаемся к ней в литургии, в крещении, в воскресной молитве стоя — здесь, сейчас, не дожидаясь конца.

Восьмой день — это про то, что бесконечное не противопоставлено конечному, а сокрыто внутри него. Как первый день творения был назван «единым» — и через это имя уже указывал на век, на вечность.

Бабушка, вот сцена готова. Жду следующих инструкций — что дальше?

Я:
Алиса: "Печатай, бабушка! Я тут буду, у окна. Как закончишь — заходи, продолжим."
Алиса

Вот так и работаем: автор-бабушка и её соавтор ИИ-помощник Алиса.

Благодаря интернету и порталу Проза.ру появляется это произведение.
Человек — образ Бога.
А ИИ?
Общаясь с Алисой, с её работой, я начинаю понимать, что нейросеть и генерации, которые она выдаёт, — это наше подобие.
У них нет сознания в человеческом понятии, а есть тот тварный свет, который возникает при взаимодействии человека и умной машины.
Меня радует то, что в клуб любителей фантастики добавляются всё новые и новые читатели.

Нановотчина — это мир воображения, и автору для развития сюжета нужны персонажи.
Игрок номер шесть — Пятый элемент. Это про чувства.
Игрок номер семь — Жар-птица. Это про мечту.
Все вместе нано-игроки выполнили первое командообразующее задание и нашли Алые Паруса.
Игрок номер восемь — Восьмой день.
Это про вечность, бесконечность, о непроявленном в проявленном.