Национальность Риттер-немец

Место рождения не выбирают. Как и родителей. Уж кому какие достались... Иначе все были бы детьми Илона Маска, хотя бы и внебрачными.
Ну, а если Небеса определили появиться на свет в селе Андреевка Бердянского района, то быть тебе записанным родившимся в селе Долинском, по месту проживания отца с матерью. Тут уж ничего не поделаешь… Судьба!
Времена тогда были лихие, девяностые. И лихость эта была такой, что не оставила в бушующем мире ни одного местечка, где бы не порезвилась вволю. Рухнула в одночасье вавилонская башня советской державности и обломками полетела на тех, кто её старательно строил. Вот и суспильству досталось, вот и громадства хлебнули, вот и отдельные, ещё вчера товарисчи, внезапно переименованные в добродиев и добродиек, урвали по-полной. Ещё у каждого здания сельсовета стоял на постаменте бюст Ленина, но над сельрадой уже свисала жовто-блакыть прапоров. Незалежность соседствовала с колгоспниками, не торопившимися переформатироваться в щирых и свидомых. А на шо? Коровы мычат, свинота подхрюкивает… И колхозный голова Стешенко всё там же, где и был. Велено детям быть козацкого рода, которому «нэма переводу», так и нехай! Не всем же оставаться потомками крепостных! Это теперь привилегия Тараса Григоровича, сами понимаете, Шевченко. Да нет! Не бухгалтера из Елизаветовки, а всамделишного, того, что кобзарь, пээмжэжник в каждом классе. 
Село наше, значит, Долинское, по совместительству Долiнське, по рождению Нейгофнунгсталь. Тополя по обеим сторонам главной дороги исключительно в белых известковых штанах. Козы у каждой хаты. Ставок. От немцев-основателей оставшийся здоровенный амбар, пара домов с высоченными крышами, да здание правления бывшего колхоза, явно не для этого построенное  — высланной товарищем Сталиным (кому он был товарищем) — немчурой.  Посреди села — школа. Последняя конвульсия радяньской влады. Всё при ней. Всё по типовому плану. Разве что кроме теплицы. Так и она есть! Только кирпичи сами собой в гараж во дворе колхозного головы сложились. А так школа на загляденье.  С тыльной стороны к школе ведёт улица Молодёжная. Вот ведь и тут коммуняки нагадили! Для учителей домов понастроили! Каждый десять на десять метров. И с гектаром земли на задах. Да с летними кухнями и сараями…
 Зазудело у Стешенко, у Володимира Йосиповича, по всему телу. Прикинул он мысли к мозгу, чтобы тот не просто так в черепной коробке одиноко помещение занимал, а мирно соседствовал. И вот уже мысли говорят мозгу, чтоб тот за верёвочки язык подёргивал, как вожжами управлял. Мозг дёрнул — язык сболтнул: а уплотнить учительство по двое в один дом! Тогда и для его, Стешенковых дочек, по дому останется. Сказано — сделано. Да тут и иное основание отыскалось: Ирына-то Стешенкова на вчительку выучилась! А что, не имеет права?
Вот в те-то почти былинные времена, когда у  учительских и уже не очень учительских домов на улице Молодёжной деревья были маленькими, родился у Риттеров  — Яковича и Анны — немчуры на развод  — сын-первенец. А взялась та немчура сама собой. Не со стороны кладбища явилась, где ещё не все немецкие надгробные плиты местные на фундамент под сараи растащили, а со стороны чи то Узбекистану, чи то Таджикистану, чи то из самой Туркмении, где Василий Чмых по молодости служил.
И стал Якович историю выкладать да суспильствознатство, а его Риттерова Ганна воспитателькой в школе робыла.  Оно, конечно… И фамилия у них своя… А по заглаза —  Немченки. Да тут же его и в заступники директора определили! По воспитательной части. Людей смешить, да с ребятами в  сельском клубе для селян концерты давать. Гуморно да душевно! И полюбился Якович селу… Вот металлолому насобирал с школярами, сдал за гроши, не за копийки! Накупляв цукерок, вафлив… — сладощив разных. Новоричне свято для малюков и прочих. И со сказкою! И на мове, не на суржику! И всякому по роли, хоча бы и невеличку таку, малесеньку, а додав! И что там твой телевизир! Куда ж ему до Немчинковых  вечорок? То там, а то рядом! И всё ж село к ньому тянется! А потом один одному ще и рассказывает, как весело було! И «Поле чудес» свое, наше! Якубовича нет, зато Якович при нас, хотя и с наклеенным вусом!
Да что там… Допомогали  Яковичу посадки на дрова рубить. Та все ж так… А он-то не местный… Участковая жена Наталья, милиционерша, в школе же медсестрой. Мужу за Яковича скажет, так той и не увидит порубку. Кто молока крынку, кто яечек десяток, кто сала шмат… А здоровкались с им все.
Так вот… Народився в Риттеров сынок…
 Ездил Якович в роддом с Виты-учительницы мужем Володей. Той первым узнал, как в контору из Андреевки позвонили. Так с новостью бежал, аж захекался. Так той Володя был радый за Риттеров щиро, от всего сердца. В самого сын! А теперь на Молодёжной малюком бильше! Будет кому в школе навчаться, ракив на ставке ловить да посадки с батьками рубить.
И пошёл Якович в сельраду. Надо ж сына с именем в життя вписать! И выбрали ж они с Анной хорошее. Вот смотри! Бачишь? В край Молодёжной у вчительки Никитиной не муж, так, приблуда, Вовка. В Виты Иванивны муж Володя. В вчительки Кобыляки снова Вовка, потом дом Андрюхи Скрипченко, а там уж и сам Володимир Якович, потим хата агронома Сербинова, а там Федорченки, а там донька Стешенко с Вовкою же. Ну, и назвали сыночка Вовочкой. Чтоб не перевелись на Молодёжной. И в батька имя опять же.
Ну, вот тут-то вся кумедия и началась. Я её не по-нашенски буду, а по-российски. Как оно там було. Все ж понимают!
А была секретарём тогда Оксана Михайловна Лелека. Вот и спрашивает:
— Как ребёнка называть будете?
— Владимир!
— С Владимиром Владимировичем нас, значит?
— С Владимиром Владимировичем!
— А национальность какую запишем: русский или украинец?
Опешил Якович. Но быстро в себя пришёл:
— А другие национальности не предусмотрены?
— Да можно… Так вы ж не из таджиков будете хотя из Таджикистана?
Такое щедрое предложение для Яковича оказалось неподъёмным.
— Из немцев мы!
— А-а-а! А я думала люди вас так за глаза дразнят…
— Немцы мы! Вот и паспорта: мой и Ани!
— Ну, так русским, значит, впишем? По дразнилке - то не положено!
— Нет! Немцем по отцу и матери!
— Хорошо, хорошо… Я обязана уточнить, чтобы ошибок не наделать. Это ж документ! Удостоверение личности!
Достала бланк свидотцтва про народження. Напечатала.
— Проверьте!
Якович внимательно вчитывался в каждую букву. Руки у него затряслись.
— Вы напечатали Владимир Володимирович, а в графе национальность: Риттер!
— Так ваша фамилия Риттер?
— Да, Риттер! Только это не национальность! Национальность — не-мец…
— Давайте!
Взяла свидотцтво. Снова напечатала.
— Теперь уже внимательно проверьте!
У Яковича на лбу выступил пот. Крупные такие капли.
— Вы в графе национальность неправильно исправили!
— Чого?
— Вы через чёрточку к фамилии Риттер допечатали «немец»…
— А хиба ж не Вы сказали, что Риттер-немец?
— Так Риттер — это фамилия, а немец — национальность!
— А я что Вам фамилию Риттеренко впечатала?
— Нет! Фамилия на месте! Её исправлять не надо! Я про национальность. Нужно просто «немец»! Нет такой национальности «Риттер-немец»! Вообще нет!
— Ну, это не ошибка! Риттеры же немцы? Не украинцы? Вот если бы там было пропечатано «Риттер-украинец», то была бы помылка. А так всё на месте!
— Вы, пожалуйста, отчество исправьте! А то так он не мой сын!
— Как не Ваш? Вот и справка из роддома…
— Я — Владимир, не Володимир!
— А! Так то одно и то же! Нет здесь ошибки!
— А почему тогда имя сына записано верно — Владимир?
— Так то же Вы сами попросили!
— А теперь прошу: запишите и отчество «Владимирович», пожалуйста, будь ласка!
Достала другой бланк.
— Это последний. А первый по акту придётся списывать… Ещё раз… Имя: Владимир? Отчество: Владимирович? Фамилия: Риттер с двумя «тэ»? Национальность у Риттера — немец? Пол мужской? Дата рождения — как надо?
— Да! Теперь верно!
Печатает, надев очки.
— Проверьте!
— Национальность…
— Что?
— «Риттер-немец»!!!
— Так это ж не ошибка!