Африканский зверь 6 глава

                Глава 6
      Экспедиция в бассейн реки Конго, озеро Теле 20 июня 2…. года               

10:00. Лагерь у северного берега озера Теле.               

Туман ещё не рассеялся над водой. Он лежит, как пелена, скрывая всё, что скрывать не следует. Воздух тяжёл, пропитан болотной влагой и ещё чем-то неприятным. Мои носильщики — молчаливые, как тени. Они не смотрят на озеро. Когда я спросил у старшего, почему, он лишь покачал головой и прошептал: «Моккеле-Мбембе спит,… но слышит».               

Я, учёный, воспитанный на Линнее и Кювье, должен отнестись к этому с насмешкой. Но… не могу.

14:30. Сегодня утром я обнаружил следы. Не слоновьи. Они находились на мягкой глине у кромки воды — семь отпечатков, идущих вглубь джунглей. Каждый — около трёх футов в окружности. Между ними — семь-восемь футов. Зверь шёл, не бежал. На дне отпечатались чёткие очертания когтей. Не копыт. Не лапы. Когтей.               

Мой переводчик, Жан-Люк, дрожал, когда я просил его приблизиться. Он сказал: «Это не зверь. Это дух воды. Он не ест людей,… но топит тех, кто нарушает границу».               

18:00.                Вечером собрал совещание с местными вождями. Показал им гравюры из «Зоологии динозавров» Оуэна. Когда я показал изображение тираннозавра, старейшина вдруг вскочил, указал пальцем и закричал: «Он. Вот он. Только шея длиннее, и хвост — как у крокодила».  Другие кивнули. Один даже плакал. Я показал диплодока — никто не узнал. стегозавра — тоже нет».

Неужели коллективная галлюцинация? Или… что-то иное?

22:15. Сейчас. Только что. Я слышал рев. Глубокий, вибрирующий, как звук органа в соборе Святого Сulpicia. Он шёл с южной оконечности озера. Потом — хлюпающий звук, будто нечто огромное вышло из воды и двинулось сквозь тростник. Мои люди запели молитву. Я не стал их останавливать.
               
                21 июня 2….. года. Утро.

Я не спал. Всю ночь думал: если это живой динозавр, то какой? Если это таранозаврид, то почему он охотится только на животных и не нападает на людей?                Возможно, это не тираннозавр. Возможно — неизвестный вид, гибрид пресноводной рептилии и доисторического хищника. Или… остаток эпохи юры, уцелевший в изоляции.
               
                23 июня 2….. года. Около полуночи.

Я пишу это дрожащей рукой. Чернила размазаны — пот с моего лба падает на бумагу. Я не знаю, останусь ли жив к утру. Но если кто-то найдёт эти строки, он должен знать: оно существует.             

Всё началось около 22:45. Луна встала над озером — полная, жёлтая, как глаз ящерицы. Мы с Жан-Люком проверяли сети у берега. Вдруг вода у самой кромки вздрогнула, будто под ней прошёл подводный толчок. Тростник зашуршал, хотя не было ветра. И тут… оно появилось.               

Из тумана, из самой глубины, поднялась шея. Не слишком длинная, как у жирафа, но толще, покрытая бугристой, серо-зелёной кожей, словно кора древнего дерева. На конце — массивная голова, несоразмерная телу. Но когда она повернулась,… я увидел глаза. Не как у крокодила. Не как у птицы. Глаза древности. Тёмные, блестящие, с вертикальным зрачком. И в них —  злоба и осознание.               

Я не мог пошевелиться. Жан-Люк упал на колени и начал молиться.                Голова медленно нагнулась. Оно смотрело на лагерь. На палатки. На костёр. На нас. Потом — движение.               

Из воды поднялось тело. Огромное, массивное, как у бегемота, но с мощным, мускулистым хвостом, покрытым костяными наростами. Оно не плыло. Оно вышло. На толстых, и чудовищно сильных задних лапах. Передние — короче, с когтями, как у птеродактиля.               

Это не тираннозавр. Это не апатозавр. Это — что-то новое. Что-то, что не должно быть.

22:52. Оно двинулось к лагерю. Не спеша. Как хозяин, возвращающийся домой.                Я крикнул: «Бегите» — но было поздно.               

Оно ударило хвостом. Один из ударов — по палатке Жана-Люка. Палатка исчезла, как бумага в огне. Он… тоже. Я слышал только крик — и хлюпающий звук, когда что-то ушло под воду.   Остальные носильщики бросились в джунгли. Оно не преследовало. Оно вошло в лагерь. Обнюхало котелок с едой. Подняло нашу лодку, как щепку, и бросило в озеро.               

Потом оно остановилось у моего стола. У дневника. У гравюр. И… понюхало бумагу.                Я лежал за бревном, прижав руку ко рту. Оно повернуло голову. На мгновение мне показалось — оно улыбнулось. Или мне показалось из-за формы челюстей.                Затем оно издало рев — не громкий, но такой глубокий, что я почувствовал его в костях. И пошло обратно в озеро. Вода вскипела. И тишина.
               
00:15.Я один. Остальные убежали. Лагерь разрушен. Один из моих приборов — барометр — остался цел. Я положил его в рюкзак. Вдруг это последнее, что я смогу доставить в Париж.               

Я не знаю, что это было. Но это не миф. Это не галлюцинация. Это живое существо, пережившее миллионы лет. Возможно — последний представитель своего вида. Возможно — оно умнее, чем мы думаем.                Если я не вернусь,… передайте Академии: «Мы не одни в этом мире. И не первые. И, возможно, не последние».
P.S. Слышу шорох в кустах. Оно вернулось? Или это кто-то из моих?.. Я беру револьвер. Но знаю — если это оно… пули не помогут.
00.25 Это один из наших носильщиков. Он тянет меня куда- то. Я делаю эту последнюю запись для тех, кто найдет дневник. Надеюсь, что годы службы в иностранном легионе помогут мне выжить.
Р.S Если кто- то решится пойти по моим стопам. Помните – зверь не любит шума. Носильщик оказался из местного племени хранителей тайн. Он отведет меня к вождю и тот решит отпускать меня или оставить. Я не сопротивлялся. Люди ещё не созрели для такой правды. И не факт что не найдутся те, кто захотят изловить зверя и исследовать или устроить на него охоту.

Кроме Егора и меня историю слушали Банза, Иссайя и ещё один подошедший солдат. И если я, да и, пожалуй, Егор, были готовы услышать нечто подобное, то реакция остальных была очень интересной. Иссайя слушал в начале спокойно, но едва зашла речь о звере, лицо его приобрело такую бледность, что в другой момент его можно было принять за белого. Солдат отшатнулся от костра, как только Айлана заговорила о хранителях тайн. Брови Артура Банза во время чтения жили, казалось своей жизнью. Они то взлетали, то собирались у переносицы делая Артура похожим на Клинта Иствунта.               

«Если бы я не знал так хорошо Франсуа, то решил бы что он сошел с ума» - произнес он, наконец, после небольшого молчания. От его взгляда видно не ускользнули  эмоции Иссайи и солдата.               

Пламя костра дрогнуло, будто тоже задержало дыхание, а потом снова потянулось вверх, рассыпая искры в тёмное небо. Тишина повисла над поляной — такая густая, что даже далёкий крик ночной птицы прозвучал неожиданно громко.               

Иссайя провёл ладонью по лицу, словно стирая с него эту внезапную бледность, и тихо пробормотал: — Хранители тайн… Я слышал эти слова в легендах моего народа. Только там говорилось, что они не просто сторожат секреты — они стирают тех, кто пытается их раскрыть.               

Солдат нервно сглотнул и покосился на тёмную гладь озера, едва угадывавшуюся за деревьями.               

— Да ну, сказки всё это, — пробурчал он, но голос прозвучал не слишком уверенно. — Просто этот ваш Франсуа натерпелся страху, вот и напридумывал всякого.               

Егор хмыкнул, поправил куртку и посмотрел на Айлану: — А почерк у твоего крёстного твёрдый. Такой не у сумасшедшего. Если он это записал — значит, видел.                Артур Банза задумчиво потёр подбородок. Его брови, только что метавшиеся в драматичных изгибах, теперь застыли в тяжёлой складке.               

— Допустим, чудовище есть, — медленно произнёс он. — Но что оно охраняет? Озеро? Берег?               

Айлана провела пальцами по тиснению на обложке записной книжки: — Он всегда говорил, что некоторые вещи лучше держать при себе. Но сейчас… сейчас я думаю, что он хотел, чтобы мы узнали. Просто не знал, как начать.               

Солдат дёрнул плечом, будто пытаясь сбросить с себя липкий страх: — Ну, если тут и правда бродит какая-то тварь, то мне бы хотелось встретить её не ночью. И желательно не в одиночку.   

— Тогда будем держаться вместе, — спокойно сказал Егор, подбрасывая в костёр ещё пару  веток.

Иссайя посмотрел на озеро, и в его глазах мелькнуло чувство вины: — Я пойду с вами. Если легенды не врут, хранители не любят, когда к их тайнам подбираются в темноте. Днём у нас будет хоть какой-то шанс.               

Банза усмехнулся уголком рта: Ты, старина что- то не договариваешь?               

« Я должен сознаться» - произнес тот – « Франсуа Пуартье был тот ученый, чья экспедиция пропала.               

Артур Банза вскочил и подошел к Иссайе – «Так что же ты сразу об этом не сказал в тот вечер, когда мы тебя нашли у кромки воды»

«А вы бы мне поверили?» - глаза Иссайи смотрели на Банзу с надеждой. Артур унял немного гнев и вновь присев у костра сказал: - « Теперь рассказывай, как всё было»

«После появления зверя я спрятался за стволом огромного дерева и наблюдал за происходящем. Всё что написано было правдой. Зверь ушел. И хотя он никого не сожрал, но все погибли от его чудовищных лап. Я видел, как два воина племени хранителей забрали Франсуа и увели в джунгли. После этого я провел остаток ночи в полной темноте, а утром вы меня обнаружили на своем катере»               

«Ладно» - сказал Банза – «Я знаю эти легенды о хранителей. Но, в них нигде не сказано что они людоеды или  что они просто убивают путников. Так что давайте думать о хорошем.               

А пока — ни слова больше о чудовищах. Пусть огонь греет, а не пугает. Кто-нибудь расскажите что-нибудь хорошее. Про солнце. Про хлеб. Про дом».               

Утром перед нами предстал совсем другой Банза. Едва наступило утро, он принялся собираться в путь.

«Чем раньше мы отправимся в Импфондо, тем лучше» - он не переставал повторять. Глядя на него Айлана поняла, что у Артура появился план. Недолго думая она подошла к нему – « Похоже, у тебя появилась идея?»

Артур, взглянул на неё как учитель смотрит на нагловатого ученика, и ответил – « Этой ночью я вообще не спал. И пришел к выводу, что основные ответы на вопросы об исчезновении Чернова и Франсуа мы найдем в Импфондо».               

Остаток пути прошел спокойно. Все вещи погрузили на три каерные лодки, и они за несколько часов доставили нас до городка Импфондо.               

Река была широкой, тёмно-коричневой, будто крепкий чай, и текла неторопливо, будто никуда не спешила. По берегам стояли высокие деревья, их корни уходили прямо в воду, а в тени прятались птицы с крикливыми голосами. Иссайя тихо напевал себе под нос, время от времени поправляя весло, и я просто сидел, слушал плеск воды и вдыхал влажный, травяной воздух.               

Когда впереди показался город, он будто вырастал из самой реки: домики на сваях, крыши из пальмовых листьев, верёвки с бельём, натянутые между столбами. На берегу уже ждали люди: кто-то разгружал ящики, кто-то здоровался с Иссайя, дети бежали по кромке воды и смеялись. Мы сошли на деревянный настил, который слегка пружинил под ногами.               

Город мне понравился именно своей настоящей жизнью — без прикрас. Здесь всё было по-живому: на рынке торговались, в кафе смеялись, по улицам ходили с корзинами и вёдрами. Не было суеты, но было много движения — спокойного, привычного, своего. И в этом была какая-то особая теплота. Отель был совсем не такой, как в больших городах. Не сверкающий, не шумный, а тихий и простой. В номере пахло деревом и сушёными травами, на окне висела лёгкая сетка от мошек, а кровать была накрыта хлопковым покрывалом.

Однако долго любоваться прелестями нам было некогда. Едва разместившись в отеле, мы сразу собрались внизу, чтобы услышать, что хочет нам рассказать о своих планах Артур Банза. Конголезец усадил нас в шикарные кожаные кресла и, закурив сигару начал – « Завтра утром мы отправимся в Эпену – это поселок городского типа в самом центре конголезских джунглей. Оттуда несколько часов пешей ходьбы нас отделяет от озера Теле. Сегодня у нас достаточно времени, чтобы каждый занялся подготовкой. А мы с Иссайей отправимся в порт, чтобы выяснить у наших знакомых, куда мог отправиться профессор Чернов и Франсуа Пуартье. Мой совет – от отеля далеко не отходить. На крайний случай если только желаете вдохнуть африканского колорита на местном рынке»               

Айлана поднялась – «Артур я прошу вас, возьмите меня с собой. Я просто обязана идти с вами»               

Банза улыбнулся – «Конечно. Куда же без тебя. К тому же нам нужна надежная охрана»               

Вот так мы остались вдвоем с Егором. Идея посетить местный рынок нам пришлась по вкусу, и мы отправились, как сказал Артур – вкушать африканский колорит.               

Воздух был густым и тёплым, пахло дымом от костров, жареными бананами и влажной землёй. Егор прихватил с собой небольшой блокнот — он любил зарисовывать всё самое яркое, а я шел рядом и старался ничего не пропустить.                Рынок начинался ещё до главной площади: сначала шли ряды с корзинами, сплетёнными из пальмовых листьев, потом — с горшками и мисками, выточенными из дерева. У одной старушки на циновке лежали резные фигурки животных: слоны, бегемоты, антилопы. Она улыбнулась нам и тихо постучала пальцем по фигурке леопарда: мол, этот самый быстрый, его надо брать. Егор наклонился, потрогал гладкое дерево, улыбнулся и купил его.               

Дальше пахло специями и рыбой. На кусках мешковины лежали сушёные тушки, рядом — пучки трав, названия которых я не знал, но запах был терпким, пряным, будто в нём смешались солнце и дым. Продавец в яркой рубашке что-то быстро говорил, показывая на связки перца и сушёных листьев. Мы не всё понимали, но кивали, улыбались, пробовали на вкус крошечные кусочки жареного арахиса, который он щедро насыпал в ладонь.               

Потом мы дошли до фруктового ряда. Там было столько всего, что глаза разбегались: ярко-оранжевые плоды, похожие на манго, но с другим запахом; тёмно-фиолетовые ягоды, которые продавец называл «дикой сливой»; огромные гроздья бананов, ещё зелёных, и те, что уже стали золотистыми и сладкими. Егор взял один спелый банан, надкусил и тут же рассмеялся: «Совсем другой вкус, будто мёд и солнце вместе!»               

Рядом торговали тканями. Рулоны яркой материи лежали штабелями, и от одного их цвета становилось веселее: алый, изумрудный, глубокий синий, переплетённый тонкими золотыми нитями. Женщины примеряли отрезы, прикладывали к себе, смеялись, спорили и снова смеялись. Одна девушка заметила, что я смотрю на узор, и вдруг протянула мне кусочек ткани: «На память»- сказала она по-английски: - «Пусть будет кусочек нашего солнца». Я бережно взял его, чувствуя, как в груди становится теплее.               

Мы шли дальше, и рынок уже не казался просто местом, где что-то продают. Это был целый мир: голоса, запахи, смех, стук деревянных ложек о миски, крики птиц где-то над крышами. Егор что-то быстро черкал в блокноте, иногда поднимая голову, чтобы запомнить лицо, жест, движение. А я просто дышал этим воздухом и слушал, как город разговаривает со своими гостями.

В конце мы купили у улыбчивой женщины лепёшку из маниока и сели на краю рынка, на невысокой деревянной скамейке. Солнце уже поднялось высоко, тени стали короткими, а вокруг всё жило своей обычной, настоящей жизнью. Егор откусил лепёшку, прищурился от солнца и сказал: «Вот это и есть тот самый колорит — не в буклетах, а вот здесь, в каждом вдохе».

В фойе отеля нас ожидали Иссайя, Айлана и Артур. Банза видно не ожидал, что мы так быстро сорвемся осматривать город.  «Чернов отправился в Эпену ещё неделю назад, но до неё не добрался. Я думаю, что что-то случилось в дороге. Поэтому я решил отправиться в поселок немедленно. Так, что забирайте вещи, джипы ждут»               

Чувствуя себя виноватыми, мы с Егором быстро собрали вещи и, не говоря ни слова уселись в джип. Кроме нас пятерых было ещё два полных джипа солдат, джип со снаряжением и два джипа, где сидели все мы. Впереди был неблизкий путь в Эпену и все говорило, что он будет нелегким.               

Джипы тряслись по грунтовке, которая то и дело терялась в высокой траве, а потом снова выныривала у самой кромки леса. Пыль поднималась плотным облаком, оседала на одежде и волосах, и даже сквозь закрытые окна чувствовался этот густой, сухой запах земли и нагретой травы. Егор сидел рядом, вцепившись в ручку над дверью, и время от времени поглядывал на меня, будто хотел сказать: «Ну вот, началось», но только молча кивал. Впереди шёл головной джип с солдатами, за ним — машина со снаряжением, а мы держались в середине колонны.               

Водитель, почти не разговаривал. Только иногда коротко бросал что-то в рацию, сверялся с потрёпанной картой и хмурился, когда дорога становилась совсем плохой. Айлана смотрела вперёд, будто пыталась разглядеть впереди что-то важное, а Артур время от времени оборачивался, проверяя, все ли на месте. Банза ехал в первой машине — он явно знал эти места, но даже он не выглядел спокойным.