В порядке очереди

Навещал кого-то в тюрьме… Время посещений, как всегда, быстро закончилось. Я сидел уже один в тюремной столовой у широкой серо-зелёной колонны посреди просторного пустого зала, не помня с кем только что встречался. Снял резинку и распустил собранные в хвост волосы…

В столовую на обед начали сходиться заключённые.

«Правду говорят: длинные волосы снятся к дороге», — подумал я, вставая из-за стола, и, собираясь уходить, зачем-то прихватил с собой поднос.

На улице у питьевого фонтанчика, который встретился мне на пути, решил поднос помыть… не домыл, там его и бросил — внимание переключилось на большую очередь неподвижно стоящих людей.

Огромная толпа, змеевидно уходящая куда-то вдаль пёстрым телом жирного змея, проглотившего всех этих людей — и теперь он лениво лежит на тротуаре, переваривая их, не в силах больше никуда ползти.

Неожиданно промелькнуло знакомое лицо: я разглядел в толпе своего школьного друга, которого не встречал с тех самых пор. Подошёл к нему и спросил так, будто мы виделись лишь вчера:

— Зачем все стоят?

Он объяснил:

— Чтобы заменить рабочую технику.

— Различные устройства или даже машины.

— Тебе это не нужно, — уверенно добавил он.

— Мне это точно не нужно. У меня нет никакой техники, — подтвердил я.

— А тебе зачем?

Он посмотрел на меня вопросительно — и я, в фарватере его взгляда, вспомнил то, чего до этого не знал:

— А, точно, у тебя же теперь свой бизнес.

Чуть поодаль заметил ещё одного одноклассника. Он был самым полным в нашем классе. Когда он поравнялся со мной, я поприветствовал и его, похлопав дружески по плечу: 

— Рад тебя видеть.

Он кивнул в ответ, улыбнулся и, не останавливаясь, побрёл дальше по своим делам…

У меня в кармане рубашки нашлась почти половина сигареты. Не помню, что искал и почему у меня вообще там лежал окурок, но решил докурить… Ни спичек, ни зажигалки у себя не нашёл, да и откуда им взяться, я же не курю.

Вижу в сторонке возле пышных зелёных кустов худой мужичок стоит и курит, наверное, вышел из той народной вереницы на перекур. Я обратился к нему за огоньком. Он чиркнул зажигалкой, я раскурил окурок — и в результате этого у меня из руки вылетел гранёный стакан — как пить дать сам собой!

Откуда он у меня взялся в руке и какая связь между ним и окурком — стою ошеломлённый, ума не приложу. Стакан ушёл по дуге и скрылся за веткой. Я удивился, не услышав звон его падения…

«Может не разбился?»

Обошёл ветку — и правда… почти не разбился, разве что весь покрылся трещинами, потускнел, а его отколовшийся край лежал рядом. Мне не хотелось его касаться, и я, оставив всё как есть, перешёл на другую сторону улицы. Там меня уже поджидала такая же очередь: нереально огромная — широкие колонны людей, будто стоячая эвакуация…

Сон был полон вопиющих триггеров и ни один не сработал. Тем не менее осознание само пришло. Я получил его просто так, без причины, без эмоций и даже без малейшего удивления — мне словно выдали его в порядке очереди.

Мир сна остался прежним, перемены, казалось, затронули только меня. Цель мгновенно сменилась — вместо сюжетного дрейфа в русле сна я решил попытаться доехать до «Первой станции Черноморской дороги», до которой не доехал в другом сне.

Как и тогда, вспомнил, что теперь она называется иначе: «Первая станция Люстдорфской дороги», а ещё — что нахожусь в своей внутренней Одессе.

Мне нестерпимо захотелось узнать, как она выглядит, и я начал искать остановку, спрашивая у прохожих, какой маршрут идёт до «Первой станции Люстдорфской дороги».

Судя по отсутствию рельсов, трамвай номер 3 тут явно не ходит. Какая-то девочка лет семи, услышав мой вопрос, вызвалась помочь, хотя, похоже, и сама не знала, как туда добраться. Но всё равно последовала за мной, присоединившись к моим поискам. Она с энтузиазмом расспрашивала людей, вела себя уверенно и бойко.

Мы миновали оперный театр — тот, откликнувшись узнаванием, помахал мне своей запоминающейся архитектурой, как своему старому знакомому. И наконец добрались до остановки: здесь тоже много людей, одни стоят, другие сидят на скамейке, как если бы им не хватило места в тех очередях, и теперь они стеклись сюда, образовав новую.

Пытаюсь рассмотреть карту и расписание маршрутов на большом листе под стеклом, но мне никак не протиснуться — лист загораживают ожидающие люди.

В этой толчее я и проснулся, хотя сон был устойчивым. Он просто завершился так, словно подошла моя очередь — и я, сев не на тот автобус, уехал не по маршруту «Первая станция моей внутренней Одессы», куда стремился, а прямиком в явь.


17.07.2026