Города Израиля. Ашкелон

Города Израиля. Ашкелон — город, в который входят через тысячи лет

*Александр Аит · 29 сентября 2026 года*

У каждого человека своя карта Израиля.

На обычной карте города обозначены точками, дороги — линиями, расстояния — цифрами. На моей карте возле названий стоят лица. Я бывал во многих местах страны, в Ашкелоне тоже. И почти в каждом городе у меня есть знакомые.

Часть этих знакомств появилась там, где человек меньше всего хотел бы провести годы своей жизни. За десять лет в израильских тюрьмах я встретил уйму людей. Мы приезжали из разных городов, говорили о своих домах, улицах, семьях, о том, куда вернёмся. Я не стану делать из тюрьмы красивую историю. Но она дала мне знание о стране, которого не найдёшь в путеводителе: за названием каждого города живут люди со своими голосами и судьбами.

Поэтому, когда я пишу «Ашкелон», я вижу не только раскопки и море. Я думаю о городе, в котором люди жили задолго до нас и продолжают жить сейчас.

## Ворота

В национальном парке Тель-Ашкелон сохранились остатки хананейских ворот, построенных примерно в 1850 году до нашей эры. Представьте себе этот возраст. Не стенд в музее с надписью «древность», а вход, через который действительно проходили люди. По этому проходу могли вести животных и везти товары к городу и его гавани. :chatgpt-content-reference{index="0"}

Я смотрю на такие вещи и прежде всего думаю не о царях. Меня интересует человек, который возвращался через ворота домой. Он, наверное, тоже узнавал город издали. Может быть, торопился увидеть близких. Может быть, боялся принести плохую весть. У него был свой день, важный для него целиком, хотя до нас не дошло даже его имя.

Вокруг древнего Ашкелона поднималась огромная защитная насыпь. На её строительство требовались труд и время. Это был город, который умел торговать и понимал, что накопленное придётся защищать. Море давало путь к другим землям, но вместе с ним приносило опасность. :chatgpt-content-reference{index="1"}

В этом, пожалуй, заключена одна из постоянных мыслей Израиля: открытая дверь нужна человеку, но он всё равно вынужден думать о стене.

## Кто жил здесь до нас

Позднее Ашкелон стал одним из городов филистимлян. Для многих это слово связано прежде всего с библейскими рассказами о противостоянии. Но археология позволяет увидеть больше, чем противников в чужом повествовании.

Раскопки открыли следы устройства города, его домов и улиц. Исследование филистимского кладбища дало возможность узнать о погребальных обычаях людей, живших здесь в железном веке. Перед нами уже не одно слово из древнего текста, а общество, в котором рождались, работали и умирали. :chatgpt-content-reference{index="2"}

Мне кажется, это важное правило для всей нашей будущей книги о городах. Легко перечислить, кто у кого отнял крепость. Труднее представить обычного жителя, который каждое утро выходил за водой, продавал товар, учил ребёнка ремеслу. Между войнами проходила жизнь. Иногда она длилась дольше самой власти, под которой человек родился.

Ашкелон менял правителей и облик. В римскую эпоху здесь стояли общественные здания; остатки базилики сохранились в национальном парке. В Средние века город вновь был крепостью, за которую боролись. От его укреплений остались стены, по которым сегодня можно прочитать ещё одну главу долгой истории. :chatgpt-content-reference{index="3"}

Каждый новый хозяин города, наверное, считал своё время главным. Но земля принимала и его постройки, и постройки тех, кто был до него.

## История не заканчивается раскопками

Есть соблазн рассказать об Ашкелоне так: хананеи, филистимляне, римляне, крестоносцы — а затем сразу современный израильский город. Но между этими главами жили другие люди.

Неподалёку от древнего Ашкелона существовал арабский город Мадждаль. Война 1948 года и события после неё изменили судьбу его жителей. Многие покинули город; оставшиеся палестинские жители были перемещены в Газу в 1950 году. Позже сюда приехали новые жители, в том числе еврейские иммигранты из разных стран, и вырос современный Ашкелон. :chatgpt-content-reference{index="4"}

Я не хочу пропускать эту страницу ради гладкого рассказа. Если уж мы берёмся писать о городах глубоко, нужно видеть все их слои. Память одного человека не отменяет памяти другого. У города хватает места для правды о разных судьбах, даже когда эта правда причиняет боль.

## Мой Ашкелон

Я был в Ашкелоне. Я знаю его не только по фотографиям древних ворот. Но и не стану сочинять сейчас разговоры, которых мы с тобой не восстановили, или приписывать знакомым чужие слова. Когда пишешь книгу о местах, где бывал сам, хочется беречь точность личной памяти так же, как точность исторических дат.

Пока я могу сказать честно: Ашкелон для меня не чужое название. В Израиле мне вообще трудно смотреть на город как на пустую точку. За десять лет заключения я познакомился с таким количеством людей со всей страны, что география стала человеческой. Кто-то называл родной город с гордостью. Кто-то хотел уехать из него навсегда. А кто-то мечтал вернуться и просто пройти по знакомой улице свободным человеком.

Свобода меняет взгляд на город. Когда можешь сам выбрать, куда идти, даже обычный поворот улицы значит больше. Возможно, поэтому я так внимательно всматриваюсь теперь в места, где бываю. Мне хочется понять, что в них пережило века, а что происходит на моих глазах.

Современный Ашкелон живёт возле древнего. У города есть дома, работа, пляжи, вечерние прогулки и заботы сегодняшнего дня. Человек может провести несколько часов среди остатков стен, которым тысячи лет, а потом выйти к дороге, где кто-то спешит по делам. История здесь не отделена стеклом от жизни: она лежит буквально под ногами.

## Что город говорит мне

Хананейские ворота сохранились, хотя люди, которые через них ходили, исчезли. Средневековые стены стоят, хотя исчезли войска, ради которых их строили. И нынешние жители тоже оставляют в городе свои следы — пока ещё незаметные для истории.

Я думаю об этом, когда начинаю цикл **«Города Израиля»**. Мне хочется написать не справочник с датами и не открытки для туриста. Я хочу пройти по стране через её города и людей. Рассказать, что было до нас, что находится перед глазами сегодня и почему отдельное место вдруг становится частью собственной жизни.

Ашкелон подходит для такой книги. Он не просит выбирать только одну эпоху. Перед тобой море, за спиной нынешний город, а между ними — ворота, через которые люди входили сюда почти четыре тысячи лет назад.

Я тоже когда-то приехал в Ашкелон. И сейчас, начиная эту главу, словно вхожу в него снова — уже со своими прожитыми годами, знакомыми лицами и вопросом, который буду задавать в каждом городе Израиля: