Глава 6 Цирк теней

Цирк Коры находился там, где заканчивался Новиград и начиналась пустошь. Формально это была часть города — старая бойня, перестроенная в увеселительное заведение, — но по сути это было ничейное место. Место, где закон не работал. Место, где можно было исчезнуть.
Геральт ушёл первым. У него были свои дела — найти Йеннифэр, выяснить, что за «Дети Огня» и почему они охотятся за голосом Присциллы. Он обещал вернуться. Данделион ему поверил. Ведьмак не бросал слов на ветер.
Варг вёл их переулками, которых Данделион не знал, хотя прожил в Новиграде много лет. Оборотень двигался уверенно, как человек, который ходил этими путями сотню раз. Может, так и было.
Присцилла шла рядом с Данделионом. Молча. Её серебряные глаза смотрели прямо перед собой, но он чувствовал, что она видит больше. Больше, чем он. Больше, чем Варг.
— Ты в порядке? — спросил он тихо.
— Нет, — ответила она. — Но я иду.
Он хотел взять её за руку. Не смог. Левая рука висела плетью, и даже если бы он мог, что-то останавливало его. Что-то в том, как она смотрела на Варга. Не узнавание. Но что-то.
Цирк появился внезапно. Тёмное здание с высокими окнами, забранными решётками, и вывеской, на которой было написано что-то, что нельзя прочитать. Буквы менялись, когда Данделион смотрел на них.
— Не смотри, — сказал Варг. — Вывеска — это ловушка. Для тех, кто не должен войти.
— А мы должны?
Варг не ответил. Он толкнул дверь.
Внутри было темно. Пахло кровью, потом и чем-то сладким — тошнотворно сладким, как гниющая плоть, присыпанная сахаром. Данделион почувствовал, как его левая глазница запульсировала. Тени в углах зашевелились.
— Добро пожаловать, — сказал голос.
Женщина вышла из темноты. Высокая. Худая. С волосами, выкрашенными в цвет крови, и глазами, которые не отражали свет. На ней было платье из чёрного шёлка, обшитое костями — маленькими, как у птиц. Может, у птиц. Может, нет.
— Варг, — сказала она. — Ты привёл гостей.
— Кора, — ответил он. — Они нуждаются в убежище.
Кора посмотрела на Присциллу. Долго. Слишком долго.
— Серебряные глаза, — сказала она. — Белые волосы. Кожа, которая светится в темноте. — Она улыбнулась. — Ты — то, что они ищут.
— Ты знаешь, кто я? — спросила Присцилла.
— Я знаю, что ты. — Кора подошла ближе. — Ты — дверь. Живая дверь. И они хотят тебя открыть.
— Кто они?
— Те, кто поклоняется огню. — Кора сплюнула. — Сектанты. Они называют себя «Дети Огня», но огонь — это только начало. То, что за огнём, — вот что они хотят.
Она повернулась к Варгу.
— Ты знаешь, что они заплатят за неё? — спросила она.
— Знаю.
— И ты всё равно привёл её сюда?
— Я привёл её туда, где её не найдут.
Кора засмеялась. Смех был как звук разбитого стекла
— Ты всегда был дураком, Варг. — Она посмотрела на Данделиона. — А это кто? Поэт?
— Да, — сказал Данделион. — Поэт.
— Поэты у нас долго не живут. — Кора улыбнулась. — Но ты можешь остаться. На время.
Она провела их через цирк. Данделион смотрел по сторонам. Клетки. В клетках — существа. Карлики с красными глазами. Женщины с двумя лицами. Мужчины, у которых не было тени. Дети, которые не мигали.
— Что это за место? — прошептал он.
— Цирк, — ответила Кора. — Мы развлекаем. Иногда — людей. Иногда — тех, кто не люди.
Она остановилась перед большой клеткой. В ней сидело что-то. Маленькое. Тёмное. Оно смотрело на Данделиона.
— Домовой, — сказала Кора. — Злобный. Мы его дрессируем.
Домовой улыбнулся. У него было слишком много зубов.
— Он тебя видит, — сказала Кора. — Видит то, что ты пытаешься спрятать.
— Что я пытаюсь спрятать?
— Голод.
Данделион отвернулся.
Кора провела их вглубь цирка — в комнаты, которые когда-то были раздевалками. Теперь там были кровати. Грубые. Грязные. Но кровати.
— Спите, — сказала Кора. — Утром поговорим.
Она ушла. Варг остался у двери.
— Я буду сторожить, — сказал он.
Присцилла легла. Данделион сел в углу. Он не мог спать. Голод — тот самый, чужой, — грыз его изнутри. Он смотрел на свои руки. На левую — сломанную. На правую — с кинжалом.
— Ты чувствуешь это, — сказал Варг. Не вопрос.
— Да.
— Это кровь Геральта. Она сильная. Старая. Она меняет тебя.
— Я знаю.
— Ты должен контролировать это. Или оно будет контролировать тебя.
Данделион посмотрел на него.
— Как ты это делаешь? — спросил он. — Как ты остаёшься собой?
Варг молчал долго.
— Я не остаюсь, — сказал он наконец. — Я выбираю. Каждый день. Каждую ночь. Я выбираю быть человеком. Даже когда всё во мне кричит, что я — зверь.
— И это работает?
— Иногда.
Данделион закрыл глаз.
— Я не хочу быть монстром, — сказал он.
— Никто не хочет. — Варг сказал. — Но монстры — это не те, кто не хочет. Монстры — это те, кто перестал выбирать.
Ночь тянулась. Данделион не спал. Он слушал. Цирк жил своей жизнью — скрипы, шёпоты, крики. Где-то плакал ребёнок. Где-то смеялась женщина. Где-то рычал зверь.
А потом он услышал это.
Голос.
Не Присциллы. Другой. Женский. Знакомый.
Он встал. Варг посмотрел на него, но не остановил. Данделион вышел из комнаты и пошёл по коридору. Голос вёл его.
Он нашёл дверь. За дверью был зал. В зале — сцена. На сцене — женщина. Она пела. Голос был прекрасный. Слишком прекрасный.
Данделион узнал её.
— Лютик, — сказала она, оборачиваясь. — Я знала, что ты придёшь.
Это была его бывшая любовница. Её звали Фьора. Когда-то она была танцовщицей. Теперь она была... чем-то другим. Её глаза были слишком большими. Её улыбка — слишком широкой.
— Фьора, — сказал он.
— Ты пришёл за ней, — сказала она. — За серебряноглазой. За той, что поёт без слов.
— Откуда ты знаешь?
— Все знают, Лютик. — Она сошла со сцены. — Дети Огня ищут её. Они хотят открыть дверь. И они заплатят любую цену.
— Ты — одна из них?
Фьора засмеялась.
— Я — нет, — сказала она. — Я — то, что они оставили после себя. Я — то, что они сделали. — Она подошла ближе. — Они убили меня, Лютик. Три года назад. А потом вернули. Не всю. Только часть.
Данделион смотрел на неё. На её глаза. На её улыбку. На то, как она двигалась — слишком плавно, слишком неправильно.
— Ты — вампир, — сказал он.
— Полувампир, — поправила она. — Как и ты.
Данделион вздрогнул.
— Я не...
— Ты пьёшь кровь Геральта, — сказала Фьора. — Ты видишь тени. Ты чувствуешь голод. Ты уже не человек, Лютик. И ты никогда им не был. Ты всегда был другим.
Она коснулась его лица.
— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала она. — Я знаю, как это — хотеть чего-то, чего не должен. Я знаю, как это — бояться себя.
— Тогда помоги мне, — сказал Данделион. — Помоги мне спасти её.
Фьора покачала головой.
— Я не могу, — сказала она. — Но я могу сказать тебе, где они. Дети Огня. Они здесь. В цирке. Сегодня ночью они дают представление.
— Здесь?
— Кора продаёт их. Она продаёт всех. — Фьора улыбнулась. — Но ты можешь попасть на представление. Если хочешь.
— Как?
— Я проведу тебя. Скажу, что ты — мой. Мой новый... питомец.
Данделион посмотрел на неё. На женщину, которую когда-то знал. На женщину, которую когда-то любил. Теперь — на полувампира. На монстра.
— Хорошо, — сказал он. — Веди.
Она повела его через цирк. Через коридоры, которых он не видел. Через двери, которые открывались только для неё. Через залы, где сидели существа, которых лучше не описывать.
И наконец — на арену.
Арена была огромная. Круглая. Заполненная людьми. Нет. Не людьми. Существами. Тварями. Те ми, кто не должен существовать.
В центре арены стоял человек. Высокий. Худой. С чёрными глазами.
Тот самый вампир.
Данделион почувствовал, как его кровь закипает. Голод — тот самый, чужой, — проснулся. Он хотел броситься. Хотел убить. Хотел пить.
— Не сейчас, — прошептала Фьора. — Смотри.
Вампир говорил. О двери. О голосе. О том, что скоро всё изменится. О том, что «Дети Огня» принесут её — серебряноглазую — и откроют то, что должно быть открыто.
А потом он посмотрел прямо на Данделиона.
И улыбнулся.
— Добро пожаловать, Лютик, — сказал он. — Мы тебя ждали.
Данделион почувствовал, как что-то внутри него — то самое, чужое, — улыбается в ответ.
Голод проснулся.
И он был голоден.