Балашов о Гегеле. Алиса

БАЛАШОВ О ГЕГЕЛЕ. АЛИСА

Я
Алиса

Вот что удалось найти среди результатов поиска:

: Лев Балашов в своей статье «Гегель. Противоречия гегелевской философии» пишет, что Гегель для него остаётся Аристотелем Нового времени, непревзойденным философом-систематиком. Он критикует Гегеля за то, что тот абсолютизировал порядок, закономерность, а историю рассматривал как прикладную логику. 

: Автор критикует Гегеля за то, что тот исходит из принципиальной установки, что объективные категориальные определения и наши понятия о них совпадают или соответствуют друг другу. 

: В книге Льва Балашова «Глупость философов (самоирония)» есть критика оценки Гегеля как «платного агента прусского правительства», которую автор считает нелепой. 

Я
Алиса

Да, Лев Балашов действительно писал о Гегеле на  — и довольно много. Я подобрала несколько его текстов, где он разбирает философию Гегеля, и коротко отметила, в чём суть его критики. 

. Балашов отмечает, что Гегель фундаментально осмыслил диалектические противоречия, заявив: противоречие — корень всякого движения и жизненности. Но философ, по мнению автора, смешивал диалектические противоречия с логическими (которые в формальной логике запрещены). Из-за этого в учении Гегеля, считает Балашов, проскальзывают релятивизм и софистика. 

. Здесь Балашов детально разбирает один из моментов «Науки логики». Он указывает: Гегель утверждает первичность качества перед количеством, аргументируя это тем, что логическое движение начинается с бытия, а качество тождественно бытию. Однако Балашов замечает пробел: Гегель не объяснил, почему «бытие как таковое» изначально является именно качественным бытием. Автор также критикует трактовку: Балашов считает, что Гегель слишком узко понимал категории — мыслил качество как конкретно-чувственную определённость, а количество как абстрактно-чувственную, и не до конца учёл, что качественная определённость выражает и общее между предметами. 

. В этом тексте Балашов смотрит на социально-политические аспекты. Он пишет, что всеохватность и систематизм Гегеля привели к тому, что философа мало интересовала конкретная жизнь отдельного человека — он смотрел на историю «с высоты птичьего полёта». Балашов связывает это с понятием историцизма (термин Карла Поппера): смещение фокуса с индивидуального на вселенское. Далее автор проводит параллель: историцистские идеи Гегеля, по его мнению, послужили интеллектуальным основанием для тоталитарных режимов XX века — национал-социализма и коммунизма. Также Балашов критикует отдельные высказывания Гегеля (например, о «полезности» войн как средства самоочищения человечества) и идею примата целого (мирового духа, государства) над частями (отдельными людьми). 

. Балашов продолжает разбор логики Гегеля, затрагивая тему холизма (идеи, что части ценны лишь через отношение к целому) и отношения философа к случайности. Автор отмечает: несмотря на признание объективного характера случайности, Гегель её «третировал», ставил необходимое выше случайного. 

Если какой-то из этих сюжетов заинтересовал вас подробнее — например, хочется глубже разобрать, в чём именно Балашов видит релятивизм у Гегеля, или обсудить параллели с тоталитаризмом, — напишите, разберу детальнее!

Я
Алиса

Вот основные аргументы Льва Балашова против гегелевской логики, собранные из его текстов на «Проза.ру»:

1. Смешение диалектических и логических противоречий

Главный упрёк: Гегель не различал диалектические противоречия (реальное единство противоположностей в вещах) и логические противоречия (которые формальная логика запрещает). Балашов пишет:

«Правда, Гегель смешивал диалектические противоречия с логическими. Последние запрещает логика: если человек мыслит противоречиво, то он будет вести себя непоследовательно, путано, бестолково, безответственно и в результате не сможет нормально жить-действовать. Из-за этого смешения гегелевское учение о диалектических противоречиях не вполне свободно от релятивизма и софистики» .

По мнению Балашова, формулировки вроде «конечное бесконечно», «тождество разнится», «одновременно и находится и не находится» — это нарушение закона исключённого третьего, а не диалектическое глубокомыслие. 

2. Релятивизация диалектики и противопоставление рассудочной логике

Балашов противопоставляет подход Канта и Гегеля. Кант видел противоречия, но «не знал, что с ними делать». Гегель же, по Балашову, впал в другую крайность: просто признал противоречия и объявил их «корнем всякого движения и жизненности», тем самым релятивизировав диалектику, противопоставив её рассудочной логике вместо того, чтобы их согласовать. 

3. Панлогизм — абсолютизация порядка и логики

Балашов выделяет целый букет «измов», свойственных Гегелю: абсолютизм, холизм, инфинитизм, квалитатизм, систематизм, нецессизм и панлогизм. Панлогизм — это абсолютизация логики, упорядоченности: Гегель рассматривал историю как «прикладную логику», переоценивал значение порядка в жизни людей и недооценивал роль случайности. 

4. Третирование случайности

Гегель, формально признавая объективность случайности, «всячески её третировал», давал уничижительные характеристики. Балашов приводит высказывание Гегеля: «От случайности мы должны отказаться при вступлении в область философии» — и критикует это как одностороннее сведение задачи науки лишь к познанию необходимости, скрытой под случайностью. Балашов же настаивает: познание случайности имеет самостоятельную ценность, а «мы сами и вся наша жизнь наполовину сотканы из случайностей». 

5. Отсутствие промежуточных категорий в триаде

Балашов упрекает Гегеля в том, что тот мыслил строго по схеме «тезис — антитезис — синтез», где не было места промежуточному звену. Из-за этого Гегель «проглядел», что между случайностью и необходимостью есть плавный переход, выражаемый особой категорией — вероятностью. Аристотель эту промежуточную категорию отмечал («большей частью»), а Гегель практически её проигнорировал. 

6. Путаница в концепции меры (качество — количество)

Балашов детально разбирает «Науку логики» и указывает на внутреннее противоречие: Гегель провозглашает меру третьей категорией, объединяющей качество и количество как равноправные, — но на деле отдаёт в ней предпочтение количественной стороне. Количественное изменение выставляется как причина качественного, и Гегель, по Балашову, «путает качественно-количественные отношения с причинно-следственными, что непростительно для исследователя категорий». 

7. Концепция первичности качества перед количеством

Балашов оспаривает гегелевский тезис о первичности качества. Гегель аргументирует тем, что логическое движение начинается с бытия, а качество тождественно бытию. Но, замечает Балашов, Гегель не объясняет, почему «бытие как таковое» является именно качественным. Кроме того, Гегель трактовал качество узко — как конкретно-чувственную определённость, а количество — как абстрактно-чувственную, и не развил идею иерархии качественных уровней. 

8. Холизм и примат целого над частью

Гегель был «ярко выраженным холистом»: «отдельные части обладают на самом деле своей главной ценностью лишь через их отношение к целому». Балашов считает, что отсюда вытекает пренебрежение конкретным человеком — взгляд «с высоты птичьего полёта», при котором индивидуум становится лишь ступенью развития мирового духа. 

9. Упрощение формулы «свобода есть познанная необходимость»

Балашов показывает, что у самого Гегеля свобода включала и случайность, и необходимость (в «снятом виде»). Но последующая традиция — и особенно Энгельс — свела это к полуправде: «свобода есть познанная необходимость», выкинув связь свободы со случайностью. Балашов настаивает, что познание случайности не менее важно для свободы, чем познание законов. 

Резюмируя: Балашов не отрицает величия Гегеля («Аристотель Нового времени»), но считает, что его логика страдает от смешения типов противоречий, абсолютизации необходимости и порядка, недооценки случайности и вероятности, а также от внутренне противоречивого построения категориальной системы.

========================

Балашов о Гегеле (на материале "Занимательной философии")

Я
Алиса

Лев Евдокимович Балашов рассматривает Гегеля в своей книге «Занимательная философия» — не как сухой академический разбор, а через призму ярких мыслей, парадоксов и доступных примеров.

Что Балашов подчёркивает в философии Гегеля
Диалектика как сердце гегелевской системы. Балашов делает акцент на том, что у Гегеля диалектика — это не просто «тезис — антитезис — синтез», а живой процесс развития через противоречия: идея движется, потому что сталкивается с собственным отрицанием и преодолевает его. Автор старается показать эту динамику наглядно, чтобы она не выглядела абстрактной.

Критика упрощённого понимания «всё действительное разумно». Балашов разбирает эту знаменитую формулу Гегеля и показывает, как её часто вырывают из контекста и используют для оправдания статус кво. У Гегеля речь идёт о философском осмыслении действительности, а не о политической апологии существующего порядка; Балашов подчёркивает эту разницу и предостерегает от поверхностных трактовок.

Роль исторического мышления. По Балашову, сильная сторона Гегеля — в том, что он мыслит исторически: истина не дана раз и навсегда, она раскрывается в процессе развития общества и сознания. Это противопоставляется «вечным» догмам и абстрактным моральным правилам.

Парадоксальные иллюстрации и примеры. В духе «занимательного» подхода Балашов подбирает яркие случаи, которые помогают почувствовать логику Гегеля: например, как обыденное мнение сталкивается с более глубокой исторической перспективой, и почему то, что кажется очевидным «здесь и сейчас», может выглядеть иначе в широкой исторической картине.

Если скажете, какой аспект вас интересует больше (например, диалектика, государство и право у Гегеля, критика Гегеля или как Балашов связывает его с современностью), подскажу конкретные фрагменты и идеи из книги.

Я
Алиса
В «Занимательной философии» Лев Евдокимович Балашов не даёт отдельного раздела «Гегель и XXI век», но постоянно проводит параллели, показывая, как гегелевская логика помогает осмыслять современные процессы.

Как Балашов увязывает идеи Гегеля с современностью
Диалектика для разбора острых споров. Балашов показывает, что в сегодняшних общественных дискуссиях (от политики до бытовых конфликтов) люди часто застревают на уровне «это правильно — то неправильно» и не видят, как противоположности взаимно порождают друг друга. Гегелевская идея о том, что истина раскрывается через столкновение позиций, помогает не сводить спор к взаимным обвинениям, а увидеть, как из противоречия рождается новое понимание. Например, он иллюстрирует это простыми бытовыми примерами: спор поколений, столкновение «традиции и прогресса», конфликт «удобства и безопасности» — везде можно увидеть диалектическое движение.

Критика поверхностного прочтения «всё действительное разумно». Сейчас эту формулу часто используют, чтобы оправдать любое текущее положение дел. Балашов подчёркивает, что у Гегеля речь не про «что есть, то и хорошо», а про философское усилие понять логику развития: даже неприятные и несправедливые явления нужно рассматривать как моменты исторического процесса, чтобы не повторять ошибок и не принимать временное за вечное. В современности это помогает отличать «просто так сложилось» от «закономерно развивалось».
Историческое мышление против «вечных истин». По Балашову, одна из самых востребованных сегодня сторон Гегеля — отказ от догм. В эпоху быстрых перемен и информационных потоков особенно опасно держаться за абстрактные правила без учёта контекста. Гегель учит смотреть на нормы и ценности как на развивающиеся: то, что было разумным в одном историческом периоде, в другом может стать тормозом. Балашов подаёт это как практический инструмент: прежде чем принять или отвергнуть правило, полезно спросить, в каком историческом контексте оно возникло и как оно менялось.
Противодействие чёрно-белому мышлению. В современном медиапространстве часто культивируется поляризация: «мы против них», «свои против чужих». Балашов использует гегелевскую логику, чтобы показать, как крайности подпитывают друг друга и как попытка «просто устранить» одну сторону не решает проблему. Вместо этого он предлагает искать момент развития, где противоположности не уничтожают, а преобразуют друг друга.
Примеры в духе «занимательности». Чтобы идеи не выглядели отвлечёнными, Балашов подбирает узнаваемые ситуации: развитие технологий (старые и новые способы работы), изменение семейных ролей, столкновение городской и сельской логики, эволюция языка и норм общения. В каждом случае он показывает, как работает механизм «тезис — отрицание — новое качество», и делает акцент на том, что развитие — это не линейный прогресс, а сложный, часто противоречивый процесс.
Если скажете, какая сфера вас интересует (например, политика, образование, технологии, личные отношения), подскажу, какие именно примеры и рассуждения Балашова лучше раскрывают связь Гегеля с этой областью.

Я
Алиса
В «Занимательной философии» Л. Е. Балашов подбирает примеры так, чтобы диалектика не выглядела сухой схемой, а чувствовалась в привычных вещах. Вот какие ситуации он использует (или на базе каких строит объяснения) для демонстрации диалектики:

Бытовые и повседневные примеры
Смена времён года и «отрицание отрицания». Балашов нередко берёт простой природный цикл: зима «отрицает» лето, весна «отрицает» зиму, лето возвращается — но уже не как копия прежнего, а как новый виток. Так он показывает механизм «тезис — антитезис — синтез» в наглядной форме: развитие идёт через отрицание, но не через стирание прошлого, а через его преобразование.
Рост ребёнка и смена возрастов. Ребёнок не просто «становится взрослым», а проходит этапы, где каждая новая стадия одновременно отвергает и сохраняет предыдущую: детская непосредственность уходит, но часть её остаётся в виде открытости или воображения. Это иллюстрация того, как развитие не отменяет целиком прошлое, а включает его в себя в изменённой форме.

Социальные и культурные примеры
Язык и нормы речи. Балашов показывает диалектику на эволюции языка: старые формы («тезис») сталкиваются с новыми потребностями общения («антитезис»), и появляются новые устойчивые нормы («синтез»). Например, как разговорная речь влияет на литературную норму, или как заимствования сначала воспринимаются как «порча языка», а потом становятся естественной частью речи.
Мода и стиль. Цикличность моды он трактует диалектически: возвращение «старого» — это не буквальный повтор, а переосмысление в новых условиях. То, что возвращается, уже другое: другой материал, другой контекст, другая аудитория. Так проявляется идея, что возврат к прошлому — это всегда новый виток развития.

Город и деревня. Балашов противопоставляет городскую и сельскую логику не как «лучше/хуже», а как две стороны, которые взаимно влияют друг на друга: город «тянет» из деревни ресурсы, людей, традиции, деревня впитывает городские технологии и стандарты. Их столкновение и взаимодействие порождают новые формы быта и культуры.

Технологические и производственные примеры
Ручной труд и автоматизация. Сначала ручной труд — это норма (тезис), затем автоматизация его вытесняет (антитезис), а на следующем этапе появляется гибридная форма: высокотехнологичный ручной труд, где мастер работает с цифровыми инструментами. Балашов подчёркивает, что развитие техники — это не просто замена старого новым, а диалектическое преодоление: новое содержит в себе преобразованное старое.
Старые и новые медиа. Печатные СМИ, телевидение, интернет и соцсети он рассматривает как последовательные отрицания друг друга, где каждая новая форма не уничтожает полностью предыдущую, а меняет её роль и смысл. Например, газета остаётся, но становится частью цифровой экосистемы.

Примеры из науки и познания
Научная теория и её опровержение. Балашов объясняет диалектику познания на примере смены теорий: старая теория (тезис) сталкивается с новыми фактами (антитезис) и либо уточняется, либо заменяется новой теорией (синтез), которая включает в себя полезное содержание старой. Так он делает понятной мысль Гегеля о том, что истина — это процесс, а не раз и навсегда данная формула.
Эти примеры Балашов подаёт в «занимательном» ключе: без тяжеловесных цитат, зато с упором на узнаваемость и наглядность. Если скажете, какая область вам ближе (например, образование, экономика, искусство), подскажу, какие именно рассуждения из книги лучше раскрывают диалектику именно там.