Небо, Сушка и сестринская дрессировка

Утро после бурного празднования выдалось звеняще-прозрачным. В авиационном гараже Марины Беленькой пахло керосином, остывшим металлом и едва уловимо — вчерашним перцем. Но на смену расслабленности пришёл строгий предполётный мандраж.
Сегодня Марина решила устроить старшей сестре Лиде настоящую «встряску» в небе на спарке сверхманёвренного истребителя Су-35. Лида хоть и была родной кровью, но в кабине для Марины существовал только один закон — абсолютное подчинение.
На земле перед вылетом
Марина, затягивая подвесную систему парашюта, строго смотрела на сестру. Лида переминалась с ноги на ногу в комбинезоне, который был ей слегка великоват.
— Так, Лидка, слушай меня сюда, — Маринин голос звенел, как натянутая струна. — В воздухе я тебе не сестрёнка Маришка. В воздухе я — твой командир и бог. Будешь тормозить — лично катапультирую над болотами, поняла?
— Да поняла я, Марин... — вздохнула Лида, поправляя шлем. — Чего ты сразу жути нагоняешь? Я матчасть знаю.
— Знать и прочувствовать задницей перегрузку в 9G — разные вещи! — отрезала Марина.
В этот момент к самолёту подошли Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко. Смекайло, попыхивая старой трубкой, хитро прищурился:
— Марина Никифоровна, вы уж Лидочку совсем-то не заезжайте. У неё же сердце не железное, как наши двигатели АЛ-41Ф1С.
— Ничего, Смекайло, — улыбнулась одними губами Марина, — в авиации сердца должны быть из титанового сплава. Анжела, к вылету всё готово?
— Системы кондиционирования и кислородное обеспечение проверены лично мной и Владимиром Михайловичем, — чётко отрапортовала Анжела Власенко, гордо поправив новенький орден на груди. — Давление в норме, утечек нет. Можете взлетать.
Старый техник Василий Васильевич Анисимов махнул рукой из-под крыла:
— Девчата, от винта! Мирон там как раз закрылки проверил, ход чистый. Пиняев, отходи от шасси!
Владимир Пиняев, слесарь КИПиА, отступил назад, держа в руках диагностический планшет:
— Приборы чистые, командир. Счастливого полёта!
В воздухе: Небесная дрессировка
Два мощных двигателя взревели, оставляя на бетонке шлейф раскалённого воздуха. Су-35 свечой ушёл в синеву.
— Ну что, Лидуха, проверим твой вестибулярный аппарат! — раздался в наушниках Лиды твёрдый голос Марины. — Включаю режим максимальной манёвренности. Первая фигура — «Кобра Пугачёва». Держись!
Истребитель резко задрал нос вверх, фактически вставая вертикально и даже запрокидываясь назад, при этом продолжая лететь вперёд. Скорость упала почти до нуля. Лида почувствовала, как внутренности прижало к позвоночнику.
— Мама... — прохрипела Лида. — Марин, мы падаем?!
— Не спать! Это динамическое торможение! — рявкнула Марина. — Выравниваю. А теперь пошли на «Колокол»!
Су-35 взмыл вертикально вверх, замер в воздухе носом к небу на нулевой скорости, а затем, словно раскачивающийся язык колокола, плавно провалился носом вниз. Лида на мгновение испытала чистейшую невесомость, сменившуюся резким приходом перегрузки.
— Хорошо... А теперь любимое блюдо! «Чакра Фролова»! — азартно крикнула Марина.
Самолёт на сверхмалой скорости сделал крутой разворот вокруг своего хвоста — мёртвую петлю малого радиуса, буквально развернувшись на одном месте. В глазах у Лиды на секунду потемнело.
— Мариночка... хватит... — взмолилась Лида, вцепившись в поручни.
— Не «Мариночка», а товарищ командир! — донёсся строгий, но довольный ответ. — Ладно, на закуску — «Нож» и плоский штопор, и идём на посадку. Учись, сестрёнка, пока я жива!
А в это время на земле...
В гараже кипела своя жизнь. Ангелина Мельник и Татьяна Трофимова уже суетились у плиты.
— Тань, режь лук крупнее, — командовала Ангелина. — Маринка сейчас Лизку привезёт полуживую, надо девку отпаивать и откармливать. Вон, вчерашний портвейн ещё остался, «Три Топора» с пельменями мёртвого на ноги поставят.
— Да уж, — смеялась Татьяна, — Марина если за дрессировку берётся — щепки летят. Помню, как она Мирона на тренажёре гоняла.
Мирон Токарев в этот момент вместе со Смекайло протирал ветошью инструменты.
— Слышь, Мирон, — задумчиво произнёс Смекайло-де-Цопфи, глядя в небо, где едва заметно кружил истребитель. — А ведь Марина из Лидки человека сделает. В нашем деле без строгости нельзя. Вот мы с Анжелой на Ми-2 когда садились с отказавшим редуктором, если бы я не применил народную хитрость с перераспределением топлива, а Анжела не зажала бы магистраль вручную — пиши пропало. В авиации страху места нет.
В небе послышался гул. Су-35 безупречно коснулся полосы, выпустил тормозной парашют и покатился к гаражу.
Когда фонарь кабины откинулся, Лида буквально выползла наружу. Лицо её было бледным, но глаза горели диким, первобытным восторгом. Марина спрыгнула с крыла свежая, весёлая и ничуть не уставшая.
— Ну что, братва! — объявила Марина, обнимая шатающуюся сестру за плечи. — Курсант Беленькая-старшая проверку «Чакрой Фролова» выдержала! Не стошнило, сознание не потеряла. Жить будет!
— Наш человек! — крикнул Василий Васильевич, захлопав в ладоши.
— Налетай на пельмени! — позвала с порога Ангелина.
И вся команда, смеясь и подкалывая бледную Лиду, снова дружно двинулась в глубь родного авиационного гаража — навстречу новому вечеру и новым предполётным заданиям.