Операция глаз бури

Высокогорный перевал Чёрные Камни затягивало мертвенно-серым саваном. Ветер швырял в лобовое стекло модернизированного тяжелого вертолёта Ми-26ТС комья мокрого снега вперемешку с ледяной крупой. В кабине стоял напряжённый гул двигателей, работавших на пределе возможностей, и свист встречного потока.
Марина Беленькая мёртвой хваткой сжимала ручку шага-газа. На её лбу проступили крупные капли пота, но взгляд оставался ледяным и сфокусированным. Справа от неё, на месте второго пилота, сидела Лида Беленькая — бледная, но собранная после вчерашней «дрессировки» на Су-35.
— Высота три тысячи двести! — крикнула Лида в ларингофон, сверяясь с индикатором. — Маришка, нас несёт влево, боковой порыв сорок метров в секунду! Земли не вижу, сплошная стена!
— Держу, Лидка, держу! — отозвалась Марина, стиснув зубы. — Володя, что по приборам? Где эта чертова станция?
Сзади, у штурманского пульта, слесарь КИПиА Владимир Пиняев лихорадочно крутил ручки настройки радиопеленгатора. Экран осциллографа то и дело взрывался помехами.
— Сигнал рваный, командир! Из-за грозового фронта статика зашкаливает, КИПиА едва справляется! — доложил Пиняев, постучав пальцем по стеклу индикатора. — Но азимут поймал! Прямо по курсу, в двухстах метрах, скальный уступ. Станция сползает, у нас от силы минут десять, пока лавина всё не похоронила!
В грузовой кабине вертолёта, у открытой боковой рампы, где бесчинствовал ледяной ураган, крепили спасательное оборудование слесарь Мирон Токарев и старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. Рядом с ними у пульта лебёдки стояла Анжела Власенко, придерживая рукой орден на комбинезоне, чтобы не болтался на ветру. Бортинженер Смекайло-де-Цопфи с неизменной, намертво зажатой в зубах потухшей трубкой, проверял гидравлику створок.
— Слышь, Васильич! — проорал Мирон Токарев, перекрикивая рев винтов и затягивая фиксаторы на массивном магнитном захвате. — Магнит проверил, держит три тонны на разрыв! Главное, чтобы кабель выдержал, если нас крутанет!
— Мой кабель и чёрта из преисподней вытащит, Мирон! — проворчал старый техник Василий Васильевич, поправляя ушанку. — Я лично его спиртовой смесью обработал, обледенения не будет! Главное, чтобы девки там, в кабине, машину удержали. Вон как заносит, матушку!
В этот момент вертолёт сильно тряхнуло, из правого двигателя вырвался сноп искр, и в кабине завыл зуммер аварийной сигнализации.
— Отказ помпажа правого! Падает давление масла! — испуганно крикнула Лида, её пальцы метнулись к тумблерам. — Марин, нас заваливает на правый борт!
— Анжела, Смекайло, у нас падение давления в первой гидросистеме! — скомандовала в микрофон Марина Беленькая. — Сделайте что-нибудь, или мы сейчас поцелуем эту скалу!
В грузовом отсеке Смекайло-де-Цопфи мгновенно оценил ситуацию своим колоссальным умом и народной смекалкой.
— Анжела, доченька, забудь про инструкцию! — гаркнул Смекайло, перепрыгивая через тросы к распределительному щиту. — Здесь стандартный клапан заклинило от разрежения воздуха! Хватай гаечный ключ на двадцать два и зажимай магистраль перепуска вручную, прямо на левый гидроаккумулятор! Перенаправим выхлоп для стабилизации!
— Поняла, Смекайло! — без колебаний ответила Анжела Власенко.
Проявив мужество и отвагу, она протиснулась в узкий технологический люк, где температура была как в леднике, и навалилась всем телом на капризный рычаг, фиксируя его ключом.
— Зажала! Давление пошло! — крикнула Анжела.
— Есть стабилизация! — отозвалась из кабины Лида, её голос окреп. — Системы выровнялись. Маришка, мы точно над куполом станции! Вижу контейнер с зондом!
Вертолёт завис в белом безумии, буквально в пяти метрах от отвесной скальной стены. Мощный поток от несущего винта сдувал вековой снег с купола научно-исследовательской станции, которая уже трещала под напором сползающего ледника.
— Мирон, Васильич, пошёл захват! — скомандовала Марина.
— Понял, командир! — Мирон Токарев нажал рычаг лебёдки.
Тяжелая магнитная плита, модернизированная Мироном, пошла вниз, раскачиваясь на ураганном ветру как маятник.
— Левее, левее бери, Марина Никифоровна! — координировал по рации Василий Васильевич, высовываясь из рампы. — Ещё полметра... Вира! Магнит присосался! Держит, родимый!
— Сматывай! — крикнул Пиняев, следя за датчиками натяжения. — Трос на пределе, лавина пошла!
С грохотом со склона сорвалась тонна снега, зацепив краем купол станции. Купол смяло и утащило в пропасть, но металлический контейнер с уникальными пятилетними климатическими данными, намертво схваченный миронским магнитом, уже поднимался к рампе вертолёта.
Мирон и Василий Васильевич дружно подхватили контейнер, затащили его в грузовой отсек и захлопнули рампу. Анжела, тяжело дыша, выбралась из люка и тут же заблокировала замок контейнера стальным штырем.
— Есть зонд! Самолётный ящик в безопасности! — победно объявила Анжела в микрофон.
— Уходим! — скомандовала Марина Беленькая, рванув ручку на себя.
Ми-26ТС, взревев обоими ожившими двигателями, круто заложил вираж, уходя из опасного ущелья в чистое небо, оставляя позади бушующую снежную бурю. Лида Беленькая уверенно прокладывала обратный курс на базу, больше не боясь ни перегрузок, ни высоты.
Наземный тыл и встреча героев
Через час вертолёт плавно приземлился у родного авиационного гаража. Фонарь кабины открылся, и уставшая, но счастливая команда ступила на твердую землю.
У ворот гаража их уже встречали Татьяна Андреевна Трофимова и Ангелина Викторовна Мельник. Завидев целую и невредимую братву, Ангелина всплеснула руками:
— Живые! Родненькие! Ну, Смекайло, ну Анжела, опять чертям рога обломали!
— А как иначе, Ангелинушка? — улыбнулся Смекайло-де-Цопфи, наконец-то раскуривая свою трубку. — С такой командой и в космос не страшно. Анжела вон вообще гидросистему голыми руками спасла.
— Проходите живее в гараж, намерзлись ведь! — позвала Татьяна Трофимова, открывая двери, откуда уже доносился умопомрачительный аромат.
В гараже на столе исходил паром огромный чан с новым фирменным блюдом от Ангелины — наваристым авиационным шулюмом из баранины с чесноком, зеленью и жгучим стручковым перцем, приготовленным специально для восстановления сил после мороза. А рядом, вместо вчерашнего портвейна, красовалась запотевшая бутылка крепкой домашней настойки на таёжных травах и бруснике.
Марина Беленькая подошла к столу, налила всем по стопке, подняла её и обвела взглядом свою верную братву:
— Ну, команда! За то, что в небе и на земле мы — один кулак. За Анжелу, за Смекайло, за Мироновы руки и за Лизку, которая сегодня летала как настоящий ас! За нашу победу!
Выпили все до капли, дружно навалились на горячий шулюм, весело делясь впечатлениями от пережитого, а за окнами гаража тихо догорали лучи вечернего солнца. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!