Глава 2. Сквозь снежную бурю

Сколько себя помнил, Итан не уезжал от дома дальше, чем на пять миль, и вот чудо - теперь судьба забросила его почти на самую границу графства Шропшир, в небольшую деревушку в предместьях торгового городка Ньюпорт.

События, предшествующие такому переезду, правда, оказались нерадостными.

У Итана была большая семья: три младших брата, сестра-погодка и родители, искренне и нежно любящие друг друга, что, конечно, встречалось довольно редко, учитывая, что браки между мужчинами и женщинами в то время гораздо чаще заключались по сговору, чем по любви.

Отец Итана - охотник и охотник удачливый - делал всё возможное, чтобы семья не бедствовала и не нуждалась в куске хлеба, поэтому на столе у них всегда была свежая и вкусная пища. Итан вспомнил, как набегавшись по лесу, он совсем ещё мальчишкой вместе с сестрой врывался в дом и первое, что его встречало - это ароматный запах свежей еды. Рот сразу наполнялся слюной, а желудок начинало посасывать в предвкушении сытного семейного ужина.

Итан сглотнул - воспоминания так ярко встали перед глазами, что он почти ощутил вкус сочной оленины, растворяющейся во рту. Но только почти.

Когда Итану стукнуло тринадцать, отец не вернулся с охоты. Два дня семья провела в тревожном ожидании и изматывающих поисках, а потом именно Итан обнаружил бездыханное тело, израненное и искалеченное, с перебитой правой рукой и неестественно вывернутой левой, сохранившейся только наполовину - ниже локтя была пустота. Отцу не хватило всего полмили, чтобы вернуться домой.

Иногда добыча всё же оказывается удачливее охотника.

Мать Итана, всегда такая весёлая и беззаботная, в тот страшный для всех них день поседела и загрубела характером.

«Никогда-никогда, мои дорогие, я никому не позволю причинить вам вред, - в слезах шептала она, обнимая обожаемых ребятишек. - Но для этого нам придется уехать, как можно скорее уехать отсюда».

Приняв решение, матушка колебалась недолго. Уже на следующее утро их вещи были аккуратно сложены и погружены в повозку, доставившую женщину с детьми в порт Уиклоу. А ещё через пару недель семейство обживалось в новом доме в Сэмбруке.



Как только обустройство жилища окончилось, мать, подсчитав оставшиеся накопления, отвела Итана в сторонку и завела разговор.

- Что ж, Итан, - сказала женщина. - Ты самый старший, поэтому придется тебе помогать мне и брать ответственность за семью. Как видишь, Сэмбрук - деревня совсем маленькая, пропитание здесь найти непросто, но в шести милях от нас, рядом с Ньюпортом, дела с этим, как я слышала, обстоят получше. Так что, пора, сын, тебе снова собираться в дорогу.

Нелегко было уходить от родных, но мысль о том, что шесть миль - не такое уж большое расстояние и при желании всегда можно будет навестить мать и братьев с сестрой, согревала мальчика. Приободрившись, Итан попрощался с близкими и отправился в путь.   

Странствие, однако, продлилось недолго - в первом же зажиточном доме, попавшемся на пути, он без труда нашёл себе место. Смышлёный, серьёзный парень сразу приглянулся хозяевам - опытному кожевнику Грегори Флемингу с женой. Здешний конюх куда-то запропастился, так что Итану предложили занять его должность. Мальчик с готовностью согласился: кров, еда, да ещё и неплохая оплата. А у их семьи каждый пенни сейчас был на счету!

К работе Итан приступил со всей добросовестностью и ответственностью, присущими его характеру, но на конюшне не клеилось: лошади пугались нового конюха, прижимали уши и громко ржали. Как Итан ни старался, ничего у него не выходило, но несмотря на это мистер Флеминг не торопился расставаться с мальчишкой - очень уж тот пришелся ему, так и не заведшему с женой наследника, по душе. Так что, пораскинув немного мозгами, хозяин перевёл на конюшню старика Бэна, а Итана взял подмастерьем. И ни разу об этом не пожалел! Лошади успокоились - Бэн был только рад с ними возиться, а у Грегори появился верный помощник, которому нестрашно было доверить выделку даже самой ценной шкурки. 
 


Дни летели быстро, жизнь Итана вновь обрела веселье и краски, в доме мистера Флеминга его все привечали и баловали. Особенно полюбился мальчик кухарке Урсуле. Имевшая четверых сыновей, давно выросших и выпорхнувших из гнезда, дородная Урсула хлопотала над Итаном, как над родным ребёнком, и всегда старалась подсунуть мальчику кусок пожирнее. Дела у семьи Итана тоже устроились: мать подыскала себе работу, младшие братья подросли и забот с ними стало поменьше, а сестра, единственная девочка в их семье, в свои пятнадцать расцвела и стала настоящей красавицей.

«Жизнь определённо пошла на лад», - думал Итан, пока однажды постучавшийся в дверь хозяйского дома запыхавшийся соседский мальчуган не принёс дурные вести. Грегори с женой были в отъезде - уехали на рождественские праздники навестить тётку мистера Флеминга - и обещались вернуться через несколько дней, поэтому дверь открыл Итан, оставленный хозяином - как тот сам с добрым смехом выразился - «за главного».

- Меня просили передать, что твоя матушка заболела, - с порога выпалил мальчишка сквозь слой толсто намотанного шарфа, до самых глаз скрывавшего его лицо, а потом лихо вытер нос заиндевевшей варежкой.

На дворе стоял декабрь, и была одна из самых лютых зим за всю историю графства. Щёки мальчика раскраснелись, изо рта шёл пар. По всему было видно, что дольше, чем требуется, на улице он задерживаться не собирается - с такой тоской поглядывал сосед на уютный дымок, валивший из трубы его дома.

Итана как ледяной водой окатили. Он никак не мог сообразить, что спросить и, главное, что делать дальше.

- Ну ладно, Итан, я пошёл, - терпение мальчишки не было безграничным, холод больно кусал за щёки. - Пока, желаю ей скорее поправиться! И с Рождеством тебя! - пятясь по ступеням крыльца, крикнул он и побежал в сторону дома.

Итан вышел из ступора, когда у соседа уже только пятки сверкали.

- Подожди, Сэмми! Кто тебе сказал про маму? Сэмми!

Но слова Итана поглотил порыв завывающего ветра, так и не донеся их до ушей Сэмми.

Не находя себе места, Итан слонялся по дому и сам не заметил, как очутился в самой спокойной для него точке - на кухне. Урсула что-то беспечно напевала, готовя жаркое, а потом, услышав шаги, обернулась и увидела мальчика.
- Бог мой, Итан, да на тебе лица нет! Ты заболел? - обтерев правую руку о передник, она приложила ладонь к его лбу.

Итан помотал головой. Он рассказал Урсуле про болезнь матери, про то, что ему обязательно нужно уйти, чтобы помочь. Урсула охала и ахала, говорила, что «в такую пургу ты только околеешь, а матери своей, обледеневшим, ничем не поможешь», отговаривала, убеждая, что «Сэмми-то ещё тот шутник, может статься, что всё с твоей матушкой и в порядке», но Итан был непреклонен.

- Подожди возвращения мистера Грегори, он отвезёт тебя к матери, - привела женщина последний аргумент, оставшийся у неё в запасе. - За пару дней-то навряд ли что дурное случится.

Но и это не подействовало.

Поняв, что отговорить настырного мальчишку не удастся, Урсула принялась собирать ему в дорогу еду, но тревожные мысли не отпускали женщину. И дело было не только во вьюге и надвигающейся темноте, дело было в другом. Урсула не хотела пугать Итана, поэтому никогда не говорила о зверствах, не так давно начавших твориться в их тихой округе, такие разговоры она вела только с миссис Флеминг, приглушенным шёпотом пересказывая ей сплетни, которые услышала от кухарок и прачек из соседских домов. Но не могла же она отправить мальчика в путь, не предупредив об опасности?

- Итан, - ласково сказала Урсула, когда мальчик, уже одетый, зашёл к ней на кухню попрощаться. - Послушай меня внимательно. В последнее время у нас здесь стало неспокойно, начали находить… - она не нашлась, как смягчить новость, поэтому сказала прямо. - Тела. Шериф считает, что это работа волков, которые с голода - зима-то какая лютая выдалась - стали нападать на людей. Был организован отряд, прочесали весь лес, но никакого зверья не нашли.

Итан молчал, внимательно слушая.

«Какой он всё-таки взрослый, не по годам, - подумала женщина, а вслух продолжила. - Постарайся как можно быстрее добраться до Сэмбрука, иди только по дороге, нигде не задерживайся и не заходи в лес. А ещё… ещё я слышала, что в заброшенной лесной хижине по ночам снова мерцает свет.  Мне кажется, Итан, мне кажется, дело совсем не в волках».

Крепко обняв Урсулу, Итан с благодарностью принял заготовленную еду и решительно отправился в путь. Снежный буран поглотил мальчика, едва тот переступил порог уютного, тёплого дома - отойдя всего на несколько футов, Итан растворился в рое белых мушек. А Урсула всё стояла и смотрела ему вслед, не замечая, как ветер немилосердно треплет её волосы и заметает прихожую снегом.



Итан шёл и пел про себя песенки, читал детские стишки и считалки - всё, что угодно, что мог вспомнить. Его ноги утопали в вязких сугробах, колючий снег заметал за воротник, а решимость таяла с каждым шагом. Неспешная прогулка до Сэмбрука летом и такой же путь зимой казались ему теперь двумя несоизмеримыми вещами, а собственная самонадеянность - полнейшей глупостью. Он не прошёл и половину пути, а силы покинули его окончательно: лицо горело на морозе, пальцы на ногах и руках потеряли всякую чувствительность, а в голове осталась лишь одна мысль - «Вот бы сейчас прилечь».

Спасаясь от бурана, Итан не мог больше придерживаться наставлений Урсулы и свернул в лес - деревья хоть как-то сдерживали жёсткие порывы ветра и спасали от снега, застилающего глаза. Привалившись к упругим ветвям ели, похожей на сказочную принцессу, согнувшуюся под тяжестью белоснежного манто, Итан перевёл дыхание.

«Ладно, осталось немного, доберусь. Выбора всё равно нет - пуховую перину мне тут никто не предложит».

И было это чистой правдой.
 
Ветер продолжал завывать, метель и не думала успокаиваться, и Итан уже собрался двинуться дальше, как заметил в глубине чащи какое-то мягкое свечение. И было оно таким тёплым и манящим, что мальчик, забыв про все советы, двинулся к нему. Подобравшись ближе, Итан разглядел, что привлекло его - свет от разведённого камина, пробивающийся сквозь оконце небольшой лесной хижины.

Измученный и промёрзший до костей, Итан в нерешительности замер у двери домика, раздумывая: постучать ему и попроситься погреться или бежать без оглядки. Пока он решался, дверь без какого-либо предупреждения распахнулась сама по себе - над Итаном навис чёрный силуэт. Хозяин дома оказался таким крупным, что мальчик не сразу поверил в его человеческое происхождение.

«Надо бежать!» - кричало нутро Итана, но ноги его приросли к земле.

Силуэт тем временем, видимо, достаточно изучив незваного гостя, отступил внутрь жилища и позволил рассмотреть и себя. 
 
«Это всё-таки человек, - первое, что с облегчением подумал Итан, когда на мужчину пал отблеск каминного огня. - Но какой большой!»

Хозяин дома действительно был внушительных размеров: под семь футов ростом, крупный, его мясистые руки покрывали жёсткие волосы, а голова, казалось, принадлежала существу иной, более древней эпохи - такой она была угловатой и какой-то даже неправильной, с массивной челюстью и выступающими из-под верхней губы острыми резцами. Нижнюю половину лица скрывала густая борода. Итан мельком успел рассмотреть и наряд мужчины - на плечи его была накинута неуклюже сшитая из плохо выделанных волчьих шкур шуба.

- Входи, не топчись на пороге, - прорычал дикарь, и Итан, не сразу разобравший странноватый говор, помедлив, всё же вошёл внутрь.

Блаженное тепло укутало мальчика, притупило чувство страха. Мужчина понимающе ухмыльнулся и кивком указал на кустарно сделанный табурет, стоящий рядом с камином: «Садись».

Не раздеваясь, Итан как в тумане двинулся к предложенному табурету, уселся на него и всего на мгновение, как ему показалось, прикрыл глаза. Хозяин жилища бросил на задремавшего мальчика странный взгляд, подошёл к двери и проверил щеколду - надёжно ли закрыта. Всё было в порядке. Мужчина довольно крякнул и возвратился на свой наблюдательный пост, к окну.



Итан пришёл в себя так же внезапно, как отключился. Не сразу вспомнив, где находится, он сонно потёр глаза, повернулся к окну и, упёршись взглядом в стоящий к нему спиной силуэт, разом очнулся. 

Огонь в камине угасал, комната погружалась во мрак, но некоторые детали оставались хорошо различимы. Стараясь даже не дышать, чтобы не побеспокоить своего нового знакомца, мальчик стал украдкой рассматривать обстановку. Мебель в помещении почти отсутствовала, зато пространство щедро заполняли пугающие трофеи: к левой стене в ряд были прибиты три крупные волчьи головы, ощерившиеся в оскале, на полу (он понял это только сейчас) - расстелена шкура, а над дверным проёмом болталась, привязанная верёвкой к искривлённому гвоздю, высушенная волчья лапа. Шерсть на ней показалась мальчику очень необычной - благородного светло-серого оттенка, отдававшего в голубизну. Глядя на лапку, Итан задумался и буквально подскочил на стуле, когда мужчина, не поворачиваясь, рявкнул: «Очухался?!».

- Д-да, сэр, простите, - слабым голосом пробормотал Итан, но, набравших храбрости, прокашлялся и продолжил уже твёрже. - Спасибо, что приютили меня в столь ненастную погоду.

Ответа не последовало.

Некоторое время мальчик прождал, а потом поднялся и направился к двери, чтобы продолжить путь. Но не успел Итан дотронуться до ручки, как мужчина с удивительной для его комплекции проворностью оказался рядом и оттащил парнишку прочь.

- Сэр! Прошу вас, мне надо идти, - взмолился Итан, безуспешно трепыхаясь в медвежьей хватке. - Отпустите, прошу вас! Моя матушка болеет, я должен идти!

- Матушка болеет! - глумливо передразнил дикарь, не отпуская, легко удерживая мальчика за шкирку одной рукой. - Останешься здесь, пока я не скажу проваливать! Понял меня?

- Я очень тороплюсь! Прошу вас! Моя мать…

Издав утробный рык, хозяин хижины протащил мальчика по комнате, прижал лицом к окну.

- Смотри, - ткнул он пальцем в стекло, указывая на едва различимые в темноте и неутихающей метели тени, мелькающие меж деревьями. - Всё ещё торопишься к своей матушке? - ехидно спросил он.

Итан напряг зрение, вглядываясь во мрак леса. Неужели это… его догадку подтвердил одинокий вой, раздавшийся снаружи. Ошибки быть не могло.

- Нет, сэр. Не тороплюсь, сэр, - прошептал мальчик и вернулся на стул.

- То-то же, - ухмыльнулся мужчина и принялся расхаживать взад-вперёд. - Трусливые твари! Сворой охотятся, а поодиночке - ни на что не способны. Хотя недавно сновал тут один крупный, без стаи. Жаль, поздно заметил - сбежал, - глаза недобро сверкнули. - Но от меня просто так не уйдёшь: пустил вдогонку дроби, последние припасы истратил. Небось уже подох где-то. А нет - найду и добью, мне и ружьё не нужно!

Дикарь не был мастаком трепаться, речь его звучала косноязычно, отрывисто, он перепрыгивал с мысли на мысль, не заботясь о стройности повествования. Но жалкий мальчишка вдруг вызвал в нём прилив словоохотливости - захотелось похвастаться своими охотничьими победами, попугать мальца.

- Много, много, где истреблял я зверье: Мейо, Оффали, Карлоу - по всей Ирландии прошёлся, всех мест и не вспомнить, в Шотландии бывал. Вот теперь и в старой доброй Англии пришло время оставить свой след. Видишь, - он обвёл взглядом комнату, а потом любовно погладил свою шубу из шкур. - Этих голыми руками прикончил, - мужчина злобно улыбнулся, заметив встревоженность мальчика. - Представляешь, что я мог бы сотворить с таким щенком, как ты?!

Итану стало необъяснимо холодно.

- Вы очень смелый, сэр, - мальчик решил умаслить своего пленителя лестью и потянуть время до тех пор, пока не появится возможность сбежать. - Я никогда не смог бы вот так, как вы, взять - и убить волка! А ещё жить один в самой чаще! - от одной только мысли о такой перспективе Итан вздрогнул.

Мужчина заглотил наживку - когда он заговорил, голос его как будто слегка смягчился.

- Не дрейф, никому сюда не пробраться. Обычным волкам сил не хватит, а от прочей, - следующее слово он гадливо выплюнул. - Нечисти. Вон, -  кивнул на волчью лапку над дверью. - У меня оберег, почти уж третий год как выручает. Если сами дверь не откроем и не пригласим - не войдут. Так что без глупостей, парень, а то твои косточки потом придётся собирать по всему лесу.

Итан нервно сглотнул так некстати скопившуюся у него во рту слюну.

- Ну что притих? А ну живо рассказывай, куда ты там так бежал, - хозяин вновь стал угрюмым и желчным. - Или рот замёрз?

- Нет, сэр, простите, - вежливо ответил Итан, молясь о том, чтобы не разозлить непредсказуемого собеседника. - Мне передали весточку от моей матушки, она больна. Как только узнал, я сразу же поспешил её навестить. Понимаете, мой отец погиб, - мальчик запнулся, но совладал с собой. - Матушка растит нас одна: моих младших братьев и сестру - ей недавно исполнилось пятнадцать.

- Сестру, говоришь? - на лице мужчины проступила какая-то новая эмоция. - Хороша сестра-то?

- Она настоящая красавица, - не без гордости признался Итан.

Дикарь скабрезно осклабился: «А мне хозяйка как раз не помешает - пора бы и остепениться! Познакомишь с сестричкой, а?».

Увидев, как мальчик побледнел от такой просьбы, собеседник только усилил напор, получая удовольствие от гадливости и страха, легко читавшихся на лице Итана.

- К утру эти твари разбредутся по своим жалким норам, тогда я провожу тебя к твоей мамаше. Понял? И устроишь всё лучшим образом. Да, хозяйка мне не помешает, - ещё раз, с уверенностью, которая означала лишь одно - дело решённое, проговорил мужчина. - А откажешься - прям сейчас вышвырну тебя на улицу! - он бросил на Итана насмешливый взгляд и гулко расхохотался.

Огонь в камине погас.

К хохоту и одинокому волчьему плачу за окном прибавились и другие голоса. Итану казалось, что он заперт в оркестровой яме - со всех сторон от него нестройно надрывались музыканты. Он глох, но выбраться и спастись возможности не было никакой. Происходящее больше походило на нелепый ночной кошмар.
Вой снаружи становился всё громче.

Итан прилип к стулу и боялся пошевелиться, а мужчина, распаляясь, нарезал круги по комнате, как попавшийся в ловушку зверь. Очередной круг - и дикарь вдруг остановился, откинул голову назад и тоже взвыл. В почти полном мраке ревущий силуэт представился мальчику мифическим созданием, жутким «волчьим королём», сросшимся из нескольких волков и навсегда застрявшим в этом огромном, несуразном теле.

«Он лишился рассудка», - с ужасом осознал мальчик.

Вой мужчины был хриплым, грубым, издевательским - он передразнивал стаю, бессильно переступающую с лапы на лапу, рыщущую, роющую снег и мёрзлую землю у стен хижины, чтобы попасть внутрь. 

Сложно понять, сколько продолжалась эта дьявольская какофония, но грубый животный рёв неожиданно перебил, поглотил другой голос - чистый и мелодичный, зовущий. Звучащий в доме. Был он таким громким, таким властным, что подчинил себе и заставил умолкнуть всё сущее.

Теперь господствовал лишь он.

Тёмный силуэт у окна резко обернулся на новый, пугающий звук и тут же бросился к выходу, чтобы проверить задвижку, но опоздал - настежь распахнутая дверь зияла снежным прямоугольником.

- Что ты творишь, паршивец? Ты в своем уме? Живо запри дверь! - в отчаянном крике мужчины пульсировала неподдельная паника.

«Так вот, как это бывает», - отстранённо подумал Итан, оборвав свою песнь и облизав гладким языком пересохшие губы. Он отпустил дверную ручку и отошёл в сторону, освобождая проход.

В дом вошли его братья, как всегда весело толкаясь и смешливо переглядываясь, затем мать - у неё несильно кровил бок и она прихрамывала на левую ногу. Матушка ласково улыбнулась Итану и подбадривающе кивнула. Он понял, что она обязательно поправится. Последней, грациозно переступив порог, появилась из роящейся пурги сестра. Как же она была сейчас хороша - настоящая невеста, вместо фаты укрытая тончайшей снежной вуалью! Её белые острые зубки поблескивали даже во мраке, большие умные глаза смотрели на Итана с добротой и любовью, а шерсть, её прекрасная пушистая шерсть, с таким же редким благородным голубоватым отливом, как была у отца, вздыбилась на загривке.

- Вы знаете, сэр, - вежливо сказал мальчик, обращаясь к замершему в оцепенении хозяину хижины. - Моя сестра ведь тоже очень хотела с вами познакомиться. И моя мать. И мои братья. И я сам, - он выдержал небольшую паузу - не для пущего эффекта, ему действительно тяжело было собраться и произнести последние слова без дрожи в голосе. - Особенно после того, что вы сделали с моим отцом. Именно поэтому, сэр, я взял на себя смелость и пригласил мою семью в ваш милый дом. 
Мужчина попятился от окна и вжался в дальний угол, послышалось его несвязное бормотание.

«Как странно, - размышлял Итан. - Где же вся храбрость, где сила, которыми этот дикарь так хвастался перед испуганным мальчишкой? Неужели он больше не хочет поведать о том, как сдирал шкуры и развешивал по стенам отрезанные головы? Рассказать, что он сотворит со мной?»

Итану не всегда удавалось понять людей: они были лживы, трусливы и крайне редко готовы признаться хотя бы самим себе в том, кем являются на самом деле. Мальчик обернулся на близких - их глаза светились такой нежностью и любовью, какие он никогда не видел в других, человеческих глазах.

Впервые за несколько лет, за эти гнетущие несколько лет, Итан почувствовал, как груз ненависти и неотмщения спал с его плеч. На правах старшего мужчины в семье он торжественно произнес: «Ну что ж, матушка, приступим к рождественскому пиру!».
И празднество началось.