Без ума. 1. Мужчина и женщина

По левой стороне улицы шли мужчина и женщина. Воспользовавшись тем, что они одни, мужчина вдруг разоткровенничался.

Друзья, с которыми они собрались в ресторан примерно в двух кварталах от того места, где они встретились, оставили их вдвоем: одни пошли вперед и уже перешли дорогу, другие сели в микроавтобус к Мовчану.

Впереди них шли Анна Маслюк, Широченко и Коломин.

Она - Кравец,  он - Корниенко.

История, которую я расскажу, началась в феврале две тысячи двадцать шестого года. Был мороз и снег. Ночью пять дней подряд было около двадцати градусов, днем – десять-четырнадцать. Для центральной Украины – это очень холодно.

Она невысокая. На ней короткая черная куртка с капюшоном, такого же цвета брюки и широкий красный шарф, обернутый вокруг шеи на  один раз, со свисающими наружу двумя концами. На ногах миниатюрные ботиночки. В правой руке красная кожаная сумка.  Капюшон оказался ей без надобности. Поэтому вот ее лицо: лицо, главным образом, за счет щек, раздуто до размеров шара, а еще, но меньше, таким кажется из-за стрижки «шапочкой», оно не неприятное и не приятное: его портили маленькие глазки в заплывших жиром, тем же, что и на щеках, глазницах, и большой нос, но у нее приятная располагающая к себе улыбка на броских, учитывая то, что лицо бледное, и желто-золотистый цвет волос, накрашенных в кровь губах.

-Наташа!

-Да.

-Почему в феврале? В феврале холодно. К тому же в этом году как бы не время: свет то есть, то его нет. Вот в ресторане будет свет?

-Я говорила Ане, чтоб перенести, ну, хотя бы на апрель. Она почти выкрикнула: «Нет».  Нет, так нет. У тебя дома холодно?

-Как тебе сказать. Когда был свет по два часа два раза в день и на час больше ночью то, мы включали котел на максимум, и он работал круглосуточно. Теперь мы иногда его выключаем. Еще я топлю печку на ночь. Интересно, сколько стоит бар? Ресторан, знаю, полторы тысячи, ну, и больше, а бар. Я спрашивал - пятьсот гривен.

-Так и стоит, даже меньше – четыреста гривен или около того.

-Ну, и хорошо, если больше, то одолжишь мне. Я потом отдам тебе.

-Там решим.

-А у вас холодно? Вы уже построили дом?

Еще раньше он расспросил ее о доме: где он находится. Та сказала, где он, и назвала номер. Дом номер три. Участок ей перешел от бабки. "Сколько соток?" -тогда опять же только из любопытства спросил ее он, хотя ему размеры ее участка были ни к чему. "Не знаю", - ответила она: дом на высоком берегу Днепра, и все, что там, "на его склонах", ее.

-Не построили. Все никак.

-Так и живете в бане?

-Так и живем.

-Ну, там есть условия и так далее?

Он узнал от нее все, что хотел, и теперь вроде бы была его очередь рассказывать о себе. Он начал говорить о брате.

-Два года назад у меня умер брат. Для меня это трагедия. Понимаешь.., - он хотел в подробностях рассказать о том, как все произошло, и что он в этом случае виноват, и потом после этой смерти пошли другие смерти, а так же о том, что он связывает их с мистическими знаками, которые получил, но не придал этим фактам, если знак можно считать фактом, а не чем-то идеальным, фантазией, в том смысле, что он никак не связан с предметом, значения, но на полуслове прервал себя: «Кому это нужно? Ей точно не нужно. Ну, посочувствует. Ну, я выговорюсь. А на душе все равно легче не станет. Лучше не станет. Станет только хуже. Еще разревусь перед ней. А это уже ни в какие ворота не лезет. Нет, не надо».

-Он младше тебя?

-Да, - «Помнит, уже хорошо, уже какое ни какое сочувствие", - подумал он. Это и все его откровение.
 
Они уже давно перешли улицу, которая разделяла их с Анной Маслюк и остальными. Все, кажется, было сказано, и теперь они молчали.