Графин Плавильный котёл реальности

Графин: Плавильный котёл реальности
(студенческое эссе, как дополнение к «Имперскому котлу»)

Мишка Шифман из пророческой песни Владимира Высоцкого действительно был башковит и обладал предвидением, но его однофамилец Саша Шифман, учившийся в престижном радиотехническом институте эпохи застоя, превзошёл своего тёзку в чистой практической логике. Саша виртуозно играл в карты, читал схемы макрокосма и вместе со своим верным напарником Гришей Бернштейном умудрялся оставлять без штанов на секретных номенклатурных дачах даже заезжих столичных гастролёров и высокопоставленных чинуш. Игра в преферанс была для них не азартом, а строгой математической моделью перераспределения хаоса.
    Но главным экзаменом их жизни стал не карточный стол, а экзамен по ТОЭ – теоретическим основам электротехники. Принимал его Пролетарский Евстигней Абрамович – человек свинцового советского закала и зловещего характера, на чьём лице в тот тяжёлый понедельник отчётливо читалась печать экзистенциальных размышлений о бренности бытия после бурного ушедшего воскресенья. На экзаменационном столе профессора, помимо коварных билетов, неизменно царил строгий натюрморт: гранёный стакан и стеклянный графин с водой.
    Саша Шифман придумал гениальную инженерную схему спасения для всего курса. Накануне экзамена Бернштейн по его указанию заполнил графин чистейшим медицинским спиртом, разбавленным ровно один к одному. Это был эликсир жизни для угасающей энергии Пролетарского.
       Вошла первая пятёрка. Пролетарский со скрипом уселся в кресло, хмуро обвёл взглядом аудиторию, дрожащей рукой налил полный стакан из графина и опрокинул его залпом.
        В ту же секунду в его организме произошёл квантовый взрыв. Спирт подействовал как высоковольтный разряд. Пролетарский без звука вскочил, распахнул дверь и на бешеной скорости понёсся по коридору вниз к лестнице. Он побежал не жаловаться – его измученное тело панически требовало немедленного chaser-эффекта, то есть плотной советской закуски.
      И здесь система выдала роковую ошибку. Гриша Бернштейн, стоявший в толпе у дверей, включил трусливую обывательскую микро-оптику. Ослеплённый паникой, решив, что Пролетарский побежал в деканат жаловаться, Гриша совершил фатальное предательство Замысла. Он влетел в аудиторию, схватил графин, унёсся в туалет, вылил бесценный эликсир в раковину и наспех заполнил сосуд ледяной водой из-под крана. Саша Шифман посмотрел на вернувшегося напарника глазами кота, которому уличной дверью намертво прищемили ободранный хвост, но исправить код было уже невозможно.
    В аудиторию быстрым шагом вернулись Пролетарский и лаборант Ваня, который силой своего всесоюзного авторитета сумел за пять минут совершить чудо: он нёс банку болгарских корнишонов-«мизинчиков», докторскую колбасу и полбуханки чёрного хлеба. Ваня виртуозно, с ловкостью фокусника Акопяна развернул на столе газету «Правда», нарезал колбасу и разлил прозрачную жидкость из графина по двум стаканам.
  Чокнувшись, профессор и лаборант триумфально опрокинули в себя долгожданное блаженство.
Здесь Матрица и застыла в точке абсолютного нуля. Надо было видеть лица этих двоих в следующую секунду. Глаза Пролетарского и Вани выражали такую бездну космического недоумения, уродства и тоски, с которой в будущем смогут сравниться разве что лица обманутых вкладчиков финансовых пирамид эпохи девяностых. Вместо огненного спасения в них влилась холодная, пресная водопроводная сырость.
В этой точке и столкнулись две вечные Правды.
       Микро-правда Гриши Бернштейна кричала о спасении шкуры, о страхе перед выговором, о мелком тактическом выживании одиночки в рамках Трудового кодекса. Гриша думал, что вернул графин в нормальное состояние. Но макро-правда Пролетарского и Шифмана требовала Масштаба и триумфа. Контракт был нарушен. Пролетарский в ярости распахнул окно, не глядя выплеснул воду наружу – прямо на лысину шествовавшего под стенами проректора, –  и сокрушительным ударом об пол разнёс графин в мелкие стеклянные дребезги. Система ушла в глухой отказ. Половина курса в тот день отправилась на долгую, мучительную осеннюю пересдачу, потому что графин – это и есть плавильный котёл реальности! И если ты поменял его внутреннее огненное содержание на дешёвую хуторскую воду из-под крана, Матрица неизбежно вернёт тебе твою ложь в виде разбитых иллюзий и запертых дверей деканата.