Великий Холст

 
 
«Великий Холст» — поэтический трилог-медитация, раскрывающий метафизическую суть осени сквозь призму принятия, доверия Творцу и внутреннего покоя. Это проникновенный разговор сомневающейся Души, умудрённой Осени и Великого Молчания в пространстве безусловной Божьей Любви. Увядание природы здесь метафорически осмысляется не как финал, а как бережное очищение холста жизни перед приходом новой весны. Через светлую грусть и философское спокойствие удаётся обнажить Первозданный Холст Мироздания, где стираются временные земные краски, но утверждается главная истина:  в Единстве Любви Единого смерти нет.
~~~~~

Великий Холст


«...И вечной осени безмолвное сиянье, —
Лишь вздох Творца на чистом полотне...»
(Авторский эпиграф)


Душа
Смотрю на мир... Как тихо и просторно.
Ложится медь на опустевший сад.
Скажи мне, Осень, ласково, покорно:
Зачем огни прощальные горят?
Мне грустно видеть, как смывает время
Твоей рукой июльские холсты.
Зачем на землю падает то семя,
В котором спали летние цветы?
Ужели всё, что пело и дышало,
Исчезнет безвозвратно в серой мгле?
Любви Единой золотое покрывало
Не защитит живое на земле?


Осень
Откинь ладонью робкую тревогу,
Взгляни сквозь дым на чистоту небес.
Я лишь служанка вечному Итогу,
Я обнажаю этот сонный лес,
Чтоб ты увидела за пестротой наряда
Тот самый Первый, невредимый Холст.
Есть в увяданье — высшая награда,
Путь возвращения домой лучист и прост.
Творец смывает временные краски,
Чтоб отдохнули разум и глаза,
И мир, укрытый безмятежной сказкой,
Омоет чистая, как свет, слеза.


Душа
Я чувствую... В твоем прохладном вздохе
Нет разделенья, страха и конца.
Мы все — лишь капли, видимые крохи
В бескрайнем Океане у Отца.
И эта грусть — как светлое крещенье,
Как тихий выдох Божьего тепла.
Земля уходит в сон без прегрешенья,
Она чиста, покойна и светла.
Я вижу нить: от каждого листочка,
От крыльев птицы, улетевшей в высь,
Живёт любовь. И в этой общей точке
Все наши судьбы заново сплелись.


Осень
Да, ты права. Мы сотканы Единым.
И позолота, и глухой туман,
И крик прощальный в небе журавлином —
Всё есть Любви бескрайней океан.
Не плачь о том, что осыпался ясень,
В Его руках — и выдох, и рассвет.
Сон материнских замыслов прекрасен:
И у Любви Единой смерти нет.
Найдись и ты в покое созерцанья
Укройся пледом из моих ветров.
Мы — лишь дыханье в сердце Мирозданья,
Прекрасный холст из вечных, чистых снов.


Великое Молчание
Я здесь. Я в шелесте, затихшем на рассвете.
Я в пустоте прозрачных, голых крон.
Я Тот, Кто направляет свет и ветер,
И Кто баюкает тяжелый зимний сон.
Вы правы обе: нет конца и края
Тому, что соткано Любовию Святой.
Холст первозданен. Бережно стираю
Я всё, что в мире звалось суетой.
Не плачь, Душа. И ты, мой верный вестник,
Прими покой. Смыкается ковчег.
В Моем молчаньи — хор небесных песен,
А сверху ляжет первозданный снег.
Всё есть Любовь. Под этим белым сводом
Я жду весну, чтоб выдохнуть опять...
Усни, земля... Спи, вечная природа...
Я буду ваше сердце согревать...

~~~~~

Эта поэма выросла из простого наблюдения за осенним садом, но в процессе работы над строками привычный пейзаж отступил, обнажив духовную вертикаль бытия. Самым важным внутренним открытием для меня стало обретение финала: когда земные голоса смолкают, в свои права вступает Великое Молчание. Именно в этой абсолютной тишине, растворяющей суету и страх увядания, яснее всего чувствуется присутствие Творца. Увядание — это не потеря, а акт величайшего доверия, погружение Души в покой созерцания. Под покровом первозданного снега природа не умирает — она засыпает в руках Единой Любви Единого, у которой нет и не может быть смерти.


30 сентября 2026 г.