Фушино заклятье

Долгое время Марфа да Семён были бездетными, уже и надеяться перестали на Господа. Руки опустились. Жить-то зачем? Кто род продолжит? Запечалился Семён, пить стал да Марфу поколачивать. А Марфа из семьи ведуний была – потомственная, значит. В селе ее ведьмаркой звали. Не хотела она Бога гневить, поэтому и ничего не делала в свою сторону. А тут видит, что дело гиблое:  сопьется Семен, а чего хуже  - ее ненароком прибьет. И давай вспоминать заклинания, от бабки унаследованные. День шепчет, другой, все просит деток. У кого просит?  А леший ее ведает. Да только мало сроку-то прошло – а Марфа брюхатая оказалась. О, чудеса! Семён нарадоваться не может. Пить перестал, петухом важным ходит по селу – хвалится: мол, глядите, какой мужик! Списали! Во - кукиш вам. Мы еще деток поднимать будем! Эх, дал бы только сына с ручищами! Аккурат через восемь месяцев Марфа родила! Четверых сразу. Да, ничего, что недоношенные – в летах-то баба!
Запечалился Семён. «Марфа, как деток поднимать будем? Четыре рта! Скотинку нечем кормить, перебиваемся с воды на воду. Эх, непутевая ты баба: то пусто, то густо!»
«Ничего, Семён, сдюжеем! Не такое еще видали дядья мои. И пятерых поднимали. Что ж мы с тобой не справимся?»
 Да только горюшко - стали подрастать детки да не такие, как все. Хилые, глупые да диковатые. Поняла Марфа, что дело все в ее колдовстве. Нельзя было к ним обращаться с личной выгодой. Взялась за голову да выть стала что ошалевшая. Вся округа перепугалась тогда ее воя. После того Марфу и не слышал никто: не проронила ни одного слова. Видать, голос выменяла… На что только? Одному черту известно.
Только Семён помнит этот шепоток - надо было обоим произносить:
«Безвольному – волюшка, сиротинушке – кровушка, голодному – семечко, бесталанному – поцелуй в темечко. Неси ты, леший, все напасти, дай деткам нашим счастья,  сто лет по земле ходить, не ведать ни горя, ни тоски, любить до последнего вздоха, а ежели и станется плохо, пусть нам с Семенов вернется сторицей, обернется орлицей да глазоньки наши выклюет за то, что я баба треклятая обратилась к проклятому: бесу – бесово, Богу – Богово, помоги им не стать убогими. Матушка плачет, Батюшка молится – дай всему исполниться!»
С тех пор росли детки на радость Семёну и Марфе, вот только сказать родители им ничего не могли: мыкали да глазищами моргали – онемели разом в тот самый день. Видимо, и правда Марфа сильной была ведьмаркой. Да только что-то прибывает, а убывает все же поболее.
Обходили стороной люди их дом нечистый. Говаривали, что детки несчастливыми были. Видели их люди только днем, а ночью никогда. Лесник недавно ушел из леса, хоть и любил шибко свое дело. Рассказывал сельчанам, что неспокойно стало: волки завелись невиданные. Воют и все какую-то Фушу проклинают. За глаза народ Марфу Фушей называл…