Василь Быков и его тайна

Василь Быков в наши годы был писатель более чем знаковый.
Впрочем как и раскрученный.
Которым когда-то восхищался полнокровно и я.
И прочел у которого все, что было написано им и издано в советское время.
Кстати тогда же и у Алексиевич, грядущей Нобелиат - вумен, я прочел несколько вещей. Которой кстати помогал Василь Быков в ее начинаниях. И которые мне тоже понравились.
Кстати, тогда фуфло в журналах не печатали. За редким исключением.
Даже если маститые что-то и писали как бы по сегодняшним понятиям не в строчку.

Первую вещь его, "Дожить до рассвета" я прочел в журнале  (а тогда многое читались с лета в толстых журналах, которых я сам выписывал штук пять), впрочем поначалу как бы с удивлением, так как оно как бы показалось сюжетом своим на особицу. До этого ничего похожего у советских писателей, чтобы они там писали, я такого не читал.
Но потом вник в его творческую манеру, где все его вещи написаны были как бы по шаблону, когда человек поставлен в предельно экстремальные условия, и всегда восхищался глубиной исследования им человеческой психологии.
Хотя потом стал видеть, что тот ходит по кругу и уже повторяется из повести в повесть. 
При полном отсутствии в его произведениях не только батальных сцен, но и самого вектора  движения.
Все как-то у него шло на одной ноте.
Но все же это был для меня более чем яркий советский писатель.
И не только для меня.

Потом я удивился резкому его повороту во взглядах.
Хотя был ли он, этот поворот, если внимательно присмотреться к его творчеству?
Это долгие годы было мне как бы некоей тайной.
И вдруг, спустя годы, теперь все встало на свои места.
Это был, в плане философско - мировоззренческом, при всем его мастерстве писательском, банальный экзистенциализм.
Примерно такого же рода как у Тарковского, которого я тоже долгие годы боготворил. 
И искания которого вдруг понял — это путь в никуда.
Тогда как путь всякого произведения, в понятиях все же не вездесущего сегодня Апокалипсиса, а социального оптимизма, это путь куда-то!
...
Заглянем в философский словарь, где дается короткая характеристика этого философского течения.
Экзистенциализм — философия существования — это иррационалистическое направление в современной буржуазной философии, возникшее после I мировой войны, как попытка создания нового мировоззрения, отвечающего интересам буржуазной интеллигенции.

И вот тут-то о Василе Быкове сказано буквально все.
Т.е. речь не о том — мастер или не мастер он слова? А кто он по своим общественным, социальным и научно-мировоззренческим взглядам?
Социально-политическая позиция у всех представителей экзистенциализма, начиная с того же Гуссерля, неодинаковая.
Того же Тарковского и его религиозно мистическими поисками и Василя Белова, с его психологией выживания, теперь уже на новой почве советской действительности, но в целом находящихся в основном русле как бы поисков, поданных вот в такой вот необычной форме..
Стала ясна до последней копеечки суть его исканий и куда он в результате своих исканий пришел.
И не мог не прийти к чему-то иному.

Экзистенциализм на советской почве — это изнанка лейтенантской прозы. Беззаветно -героического направления в нашей литературе.
Но все они, лейтенанты прозы и у нас, разные.
Повторяю, никаких вопросов к их художественному мастерству у меня нет.
Вопрос — к авторской позиции по главным вопросам нашего времени.

Да есть Юрий Бондарев.
Но есть ему полная противоположность: все эти лейтенанты, когда пришло время, себя показавшие сполна и совсем с иной стороны.

Евгений Носов, художник оформитель.
Кстати художниками оформители были Быков, Носов, Кондратьев.

Я бы сюда плюсанул сюда в "лейтенанты" этой прозы Виктора Астафьева.
Которым тоже восхищался несказанно и старался в свое время не пропустить ни одного его произведения.
Хотя писатель он разный, неровный и в раннем своем творчестве.
Потом, со временем, это начинаешь более чем хорошо замечать.
И ту же "Пастушку и пастуха" у него я совершенно не понял.
О чем же она, эта повесть?
Слава Богу, что теперь появилась Алиса и она может вам растолковать все что хотите.

Повторяюсь,  лейтенанты лейтенантам  — разница.
Именно  какая-то часть, с высоты своего нового интеллигентского как бы положения, но не вся, оказалась из них очарована экзистенциальной составляющей того, что произошло и менее всего, о чем сполна можно судить о их творчестве, была с общей поступью на марше страны солидарна.
Да и писатели многие начинают и кончают очень даже по - разному.
Далеко это не везде и в художественном плане взлет ввысь только по нарастающей.
Вот Леонид Леонов с "Русским лесом", и "Взятием Великошумска", темой к лейтенантам как бы близкий и творческий путь кончивший "Пирамидой".
А вот мнение о творчестве Виктора Аставьева его фронтового друга и товарища Вячеслава Шадринова.

История моего знакомства с Вячеславом Федоровичем ШАДРИНОВЫМ, во время войны командиром взвода связи при командире чехословацкого добровольческого корпуса Людвиге СВОБОДЕ, у которого в этом взводе служил известный впоследствии писатель Виктор АСТАФЬЕВ в ноябре 1982 год во время совещания молодых литераторов Сибири, проходившем в городе Новосибирске.
И с которым после войны они только – только встретились, о чем писатель рассказывал в телевизоре по центральному каналу за месяц до нашей встречи.
 
О ПРАВДЕ ВОЙНЫ
У меня была в начале 80 годов хорошая и дельная беседа с фронтовым командиром Виктора Астафьева, командиром взвода связи Вячеславом Шадриновым, в бытность его уже в ту пору замдиректора Нижнетагильского металлургического комбината.
О том, какой она, война была, и какой и какими красками ее описал, тогда уже имевший всесоюзную славу, его подчиненный Астафьев.
Взводный, будем честными, восторгов по этому поводу не испытывал.
Война Шадринова несколько от войны Астафьева отличалась.
Примерно так, как скажем «Взятие Великошумска» Леонида Леонова, повесть, имеющая прямое отношение к Алтаю, отличается от «Пастушки и пастуха» последнего.
 
На семинар я немного припоздал.
И меня подселили в комнату в гостинице речного вокзала, где совещание происходило, к приехавшим на встречу выпускникам Железнодорожного института, отмечавших 25 - летие своего выпуска.
Первый — Шадринов. Второй, имя и фамилия которого я уже не помню — зам директора Львовского отделения железной дороги.
Это были люди с более чем основательным общественным своим положением.
А я был начинающий литератор из Барнаула, работавший в конструкторском бюро тогда инженером второй категории.
Шадринов, когда мы поздоровались, первым представился мне:
— Мы тут вот такие-то и такие-то.  А кто вы?
— Да вот такой-то и такой-то...
— Писатель?
— Да ну что вы... Начинающий... — занекал я.
— Писатель! — утвердительно кивнул тот головой. А немного помолчав, добавил — А писателя Астафьева знаете?
 — Как не знаю? — мои глаза засверкали радостью. — это мой любимый писатель...
Рассказал тому, что по телевизору только что рассказали о том, что они пару месяцев нашли друг друга.
Я тогда был восторгом переполнен.
— Да, я вот только что был у него в Красноярске... — согласился со мной тот. И помолчав, потом добавил, — Только Витю совсем, будем честным, не туда понесло.
— Кстати звали у нас его Витя Веселый. И добавил несколько характеризующих того штришков, каким он его знал. Нет, более чем доброжелательно сказанных. И не обидных. Но характерных.

И это характеристика его боевого товарища полностью и во всем скоро полностью, если не с лихвой подтвердилась.

Что же до дискуссий в тех же сетях о памятниках Василю Быкову, которые должны стоять чуть ли не в каждом районном центре Бероруссии, то я на них с высоты нынешнего времени смотрю более чем спокойно.
Были бы деньги и желание, а памятники сегодня кому хочешь поставят.
Да это и другая теперь страна. Кому там в классиках и в народных письменниках ходить — это не наш уже вопрос.
Я просто констатирую, какого цвета вокруг нас то или иное действо окружает в этом мире.
Спустимся тут с высоты обыденного факта на грешную землю философских обобщающих понятий.
Феноменология есть базовое понятие экзистенциализма.
В том числе.