Глава 3 Рассвет

Время приближалось к рассвету. Где-то вдали, в редкие минуты затишья, было слышно несмелое пение птиц; небо заметно серело. Осмотревшись, я увидел мерцающий огонёк, который то гас, то разгорался. Кто-то курил сигару, и запах табачного дыма отчётливо чувствовался в эту тихую, безветренную ночь.
Невыносимо захотелось курить. Похлопав по всем карманам куртки, я сигарет не нашёл. «Вот досада», — подумал я и пошёл к курящему, на ходу соображая, стоит ли начинать снова. Ведь я не курил уже целых два месяца. Помявшись, я даже хотел развернуться и уйти, не дойдя до курильщика каких-то пару метров, чтобы не искушать судьбу и не закурить вновь. Но, как это обычно бывает, из темноты раздался низкий, прокуренный голос:
— Сигарету? Или сигару?
— Сигарету, — машинально ответил я и, недолго думая, закурил...
Первая затяжка принесла мне мгновенное облегчение, будто внутри наконец отпустило и стало легко. Горьковатый дым, смешанный с влажным утренним воздухом, наполнил лёгкие, притупив нервный зуд. В тот момент для меня не существовало ни войны, ни блокпостов, ни призраков разрушенных кинотеатров — лишь едкий никотин и тихое потрескивание табака.
Я поднял глаза на человека. В тусклом свете сигареты его лицо казалось высеченным из камня, а уставшие глаза смотрели куда-то вдаль, за горизонт, где уже брезжил рассвет. Он не задавал вопросов, просто молча курил, словно понимая, что сейчас любые слова были лишними. Птицы запели громче, возвещая о новом дне, который обещал быть не менее тяжёлым, чем предыдущий.
Ожидание было вечностью. Ощущение того, что время остановилось, не оставляло меня. Прислушиваясь к каждому шороху и звуку, я ждал, когда вернётся разведгруппа и даст отмашку идти дальше. С каждым минуту становилось всё светлее. За горизонтом показалось солнце, но оно не приносило радости, потому что взору открывалась вся жуть войны: разрушенные дома, сгоревшие остовы машин, искорёженные детские площадки... А посреди этого хаоса сиротливо стояла одинокая детская коляска, брошенная кем-то в спешке.
Это зрелище не приносило ничего, кроме глухой боли, как и мучительное ожидание. «Где же они?» — нервно смотрел я на часы. Минуты тянулись невыносимо, пока наконец из-за обугленных остовов зданий не показались знакомые фигуры. Разведчики шли уверенно, и, когда они приблизились, я смог разглядеть их лица — уставшие, но спокойные, без паники. Один из них коротко кивнул мне:
— Путь чист, насколько это возможно. Можно идти.
Вздох облегчения вырвался из меня сам собой.
Где-то вдалеке всё ещё были слышны взрывы. Лишь иногда наступала мёртвая тишина, которая уже сама по себе вызывала тревогу и опасение — я не верил этому затишью, которое могло подло ударить в любой момент, неся разрушения и хаос. Я пошёл к тем немногим, кто остался в этой непонятной войне, и к тем, кто вернулся узнать, что там, впереди. Но, не доходя до места, почувствовал, как кто-то крепко взял меня за локоть.
— Пошли, — тихо сказал незнакомец.Шли мы молча, пока за поворотом не показалось высокое здание, по периметру обнесённое колючей проволокой.
— Заходи, — сказал незнакомец, с усилием открывая тяжёлую железную дверь.
Внутри была просторная комната. Посреди неё стоял стол со стульями, вдоль стен тянулись длинные лавки, а на стене напротив входа висела большая доска с картой боевых действий.
— Проходи, садись, — кивнул он.
Я огляделся, внимательно рассматривая спартанскую обстановку, и присел на лавку у стола.
— Ну, как тебе? — незнакомец прищурился и едва заметно улыбнулся.
— Да так, ничего, — осторожно ответил я.
Мы сидели друг напротив друга, буквально сверля друг друга глазами. Руки подрагивали, и я машинально полез по карманам в поисках сигарет.
— Закуривай, — он тут же протянул мне пачку.
Сам тоже достал сигарету, чиркнул зажигалкой, поднялся и не спеша подошёл к окну.
— Знаешь, я долго наблюдал за тобой — с самого первого момента, как ты здесь появился. И у меня возникло к тебе несколько вопросов.
Я мгновенно насторожился. Вглядываясь в его силуэт у окна, я где-то глубоко внутри отчётливо понимал, что уже видел его раньше. Но где?
Докурив, мужчина вернулся к столу, сел напротив и в упор спросил:
— Как ты сюда попал?
На пару секунд я растерялся. Этого короткого замешательства хватило, чтобы он подобрался, улавливая моё напряжение, которое буквально повисло в воздухе.
— Через общих знакомых, — быстро взял себя в руки я. — С отцом.
— Когда и где вы встречались? И кто эти знакомые?
«Странно, — лихорадочно думал я. — Мне ведь чётко сказали: иди, проблем не будет. Проверять тебя никто не станет, достаточно того, что твой отец — уважаемый человек и один из командиров отряда».
Напряжение достигло своего пика. Мужчина ждал ответа, мерно постукивая ручкой о край стола, будто отсчитывая секунды моего молчания. «Что происходит?» — спрашивал я себя, пытаясь отыскать скрытые подсказки. Что-то здесь было не так.

И вдруг меня осенило. Пазл в голове сложился, и я вспомнил, где видел его. Это же он ночью стоял в темноте и предлагал мне сигарету!
Я пристально посмотрел ему прямо в глаза:
— Хватит ломать комедию. Ведь это ты ночью стоял на посту и курил. К чему вся эта таинственность?
Ожидание затянулось. На секунду мне показалось, что он дрогнул от неожиданности, но мужчина мгновенно взял себя в руки.
— А ты почему отвечаешь вопросом на вопрос? — он снова коротко усмехнулся.
Ощущение невидимой удавки на шее исчезло. Я понял, что прямая опасность миновала — это была проверка. Банальная проверка на прочность, на излом и на неожиданность момента. С нервной дрожью в пальцах я прикурил ещё одну сигарету.
— Ну и зачем это нужно было? — выдохнул я дым. — И, во-вторых, представься. Кто ты? Раз ты, судя по твоим расспросам, и так всё про меня знаешь, к чему эти шпионские игры?
Он задумчиво посмотрел на тлеющий огонёк:
— Всему своё время. А зовут меня Олег. Я здесь вроде внутренней безопасности. Моя задача — проверять людей от «А» до «Я» и задавать неудобные вопросы.
Рассматривая его теперь при дневном свете, я отметил, что Олег плотно сложен и высок — под два метра ростом, косая сажень в плечах. Короткая стрижка, тронутые сединой волосы, на вид лет сорок делать или пятьдесят. «Да уж, — подумал я, — попадись такой в тёмном переулке, мало не покажется».
— Скажи, — вдруг прервал он мои мысли, — как ты думаешь, стоило ли рисковать жизнью ради того, чтобы прийти сюда? Отец отцом, но тебя ведь что-то ещё привело. Какая истинная причина? Или тебе известно что-то, что может быть полезно нам? Подумай. Есть ли тебе что рассказать? Хорошо подумай.
Олег поднялся из-за стола:
— А пока можешь идти. Даю тебе два часа на раздумья.
Он сделал вид, будто у него и без меня забот хватает, подошёл к окну и повернулся ко мне спиной, ясно давая понять, что разговор окончен.
Уходить почему-то не хотелось. Я медленно шёл к двери, а в голове роились панические мысли. Я панически боялся этого грядущего разговора. Сказать ему правду? Или промолчать и соврать?