Глава 4 Разговор с отцом...

Утро после бессонной ночи и тяжёлого допроса выдалось тревожным и суетливым. Все вокруг зашевелились, поспешно проверяя оружие и готовясь к дальнейшему выходу. Я же стоял чуть в стороне и молча наблюдал за происходящим, пытаясь угадать, что ждёт нас дальше. Мои размышления прервал отец, Василий Семёнович.
«Ну вот, то, чего я так боялся, всё-таки случилось», — подумал я. Внутренне я сжался, как взведённая пружина, ожидая тяжёлого разговора.
— Ну, здравствуй, сын, — тихо произнёс отец, подступая ближе. — Поговорим?
Начинать этот разговор мне отчаянно не хотелось. Мы какое-то время стояли молча, не зная, с какого слова подступиться друг к другу.
— Закурим? — спросил отец, протягивая мне сигарету и прерывая затянувшуюся паузу. — Ну, рассказывай, как ты нас нашёл и что вообще произошло там, дома...
— Долго рассказывать, — глухо ответил я.
— Ничего, время у нас есть. Я слушаю тебя.
— Даже не знаю, с чего и начать...
— Начни с самого начала, — мягко, но твёрдо попросил отец.
Я глубоко затянулся и вернулся мыслями в прошлое:
— Когда началась война, я был дома, в отпуске. Рано утром ещё ничего не предвещало беды, обычный, казалось бы, день. До конца отдыха оставалось каких-то четыре дня, но в воздухе уже висело странное, липкое напряжение. Около половины восьмого утра я услышал непонятный, нарастающий гул. Я тогда ещё не понимал, что это идут колонны танков и БМП. Вышел на улицу, чтобы разобраться, в чём дело, и встретил соседа. Тот с испугом сообщил, что началась война и на работу его не пустили — военные приказали всем сидеть по домам. «А кто сказал?» — спросил я. «Регулировщики движения, армейские». «Странно, — подумал я тогда. — С чего бы это?» И только тут до меня начал доходить весь ужас происходящего. Ведь наша пограничная застава таинственно исчезла ровно за неделю до этого вторжения...
Весь тот день прошёл в лихорадочном ожидании. К середине суток издалека донеслись первые взрывы и частая стрельба — как позже выяснилось, там уничтожили военную колонну. А к вечеру пришла новость: захвачен областной центр, город N. В нашем приграничном районе быстро сформировали отряд добровольцев. Мы контролировали дороги, проверяли въезд и выезд, держали комендантский патруль.
Время шло. Поначалу казалось, что всё это — лишь затянувшийся страшный сон. Думал: вот сейчас проснусь, и всё закончится, и я как ни в чём не бывало снова пойду на свою прежнюю работу. Но однажды в посёлке появились чужаки. Они были в гражданской одежде, но их выдавала безупречная военная выправка. Сразу стало ясно — кадровые военные. Эти люди методично обходили улицу за улицей, заглядывали чуть ли не в каждый дом и дотошно расспрашивали: «Есть ли чужие? Кто местный?»
Вскоре в местных магазинах вывесили объявления с требованиями немедленно сообщать о подозрительных лицах. Хотя больше всего подозрений вызывали как раз эти пришельцы. Их становилось всё больше. Они бесцеремонно заселялись в пустые дома, куда ещё не успели добраться местные мародёры.
Обстановка накалялась, люди вокруг сделались злыми, подозрительными. Сказать лишнее слово стало смертельно опасно — тут же доносили куда надо. Позже от жителей потребовали наглухо закрывать окна по вечерам, чтобы с улицы не было видно света, хотя реальной необходимости в светомаскировке не было. Ввели жёсткий комендантский час — с восьми вечера до пяти утра. А затем в посёлок незаметно вошли регулярные войска, и нужда в нашем добровольческом отряде отпала. Кто-то из ребят ушёл домой, кто-то отправился воевать дальше, а кто-то подписал контракт с новой властью.
Жизнь превратилась в суррогат. Я продолжал ездить на работу под периодический грохот дальних взрывов. «Ну и пусть, — думал я тогда, пытаясь отгородиться от реальности. — Лишь бы не по мне и не по моему дому». Как-то во время ночного дежурства на КПП мы с напарником сидели в помещении. Вдруг донёсся странный, сухой треск. Я прислушался и недоуменно запустил: «Какое же чудовище в такое время на мопеде катается?» Напарник испуганно округлил глаза: «Ты что! Это же дрон летит!»
Мы выскочили на улицу. «Смотри, вон он!» — шепнул я. Прямо над нашими головами, в ночном небе, очень низко шёл беспилотник. Вместо того чтобы спрятаться в укрытие, мы, разинув рты от удивления, просто провожали его глазами.
Та смена пролетела быстро, спать нам не пришлось — до утра обходили территорию. На рассвете нас наконец сменили и повезли по домам. Весь следующий день тянулся невыносимо долго, тревога буквально витала в воздухе. Ближе к ночи я сидел у телевизора, фоном шло какое-то кино. И вдруг оглушительно бабахнуло — один взрыв, следом сразу второй, и всё резко стихло. На дворе стоял холодный январь. Утром у себя во дворе я обнаружил огромную воронку, а метрах в четырёх от неё — ещё одну, поменьше. Повезло. Осколками лишь раздробило шифер на заборе, а сам дом остался цел. «подумал я и ушёл в дом .