Традиции. Часть-3

Людям чрезвычайно больно осознавать то, что они и всё, что их окружает, появились в этом мире лишь на краткий миг, что раньше их, и всего, что с ними связано, не было, и скоро не станет. И тогда они начинают как-то связывать самих себя с какой-то особенной группой людей.  Убеждая окружающих, они пытаются убедить самих себя в том, что эта особенная группа людей существовала миллионы лет, едва ли не с момента появления жизни на Земле и будет существовать вечно. Потому в учебниках истории многих национальных государств история национального государства начинается с каменного века, не смотря на то, что первое национальное государство появилось в конце восемнадцатого века, а до этого вообще не было даже понятия о национальности. К примеру маоисты, как истинные националисты, выдали теорию о том, что нация китайцев отделилась от всех прочих людей фактически до появления людей, то есть китайцы, в отличии от всех других людей произошли от особого вида гоминидов. Авторы этой теории были либо сами неграмотными, либо выполняли заказ неграмотных людей и эта теория разбилась вдребезги об открытия в области генетики, но главное не сама теория и её крушение, а запрос на подобное, продиктованный страхом конечности своего бытия.

Некоторые мыслители, гонимые этим страхом небытия, решили отождествить себя не с какой-то нацией или религиозной группой, а единым целым со всем миром и его создателем и таким образом успокоиться, осознав свою бесконечность. Но для такого нужно было обладать чрезвычайно мощными мозгами, нужно было долго учиться теоретически и практически, провести множество исследований, обобщить обширный опыт и выстроить его в эту теорию, а большей части людей такое недоступно, потому что их с детства учили не думать, а верить, не сомневаясь в том, что утверждают авторитеты. К тому же, чтобы узнавать, что-то новое, нужно признать, своё незнание, а это может вызвать насмешки окружающих, потому большинство предпочитает ничему не учиться, и яростно всем доказывать, что им всё известно и учиться им более нечему. А чтобы не было страшно от осознания мимолётности своего существования, можно убеждать себя в собственной исключительности из-за принадлежности к особенной группе которая существовала до начала времён и далее будет существовать вечно.

Чтобы группа была особенной, нужны какие-то незатейливые ритуалы, которые её отличают от всех прочих. К примеру, многие националисты убеждены в том, что представители одной нации должны не только говорить на одном языке, и являться носителями одной общей культуры, но даже иметь похожую внешность, которая должна отличаться от внешности представителей других наций, чтобы своих было видно издалека и их было легко отличить от чужих. И они, конечно, злятся, если их соотечественник женится на женщине, внешность которой радикально отличается и потом дети соседа тоже отличаются от соотечественников своей внешностью, и говорят на двух языках и являются носителями не только культуры отца, но и культуры матери. То есть ритуалы, традиции, особенности начинают меняться, нация теряет свою идентичность и таким образом исчезает в понимании националистов и в этом они видят свою смерть, смерть своей основы, которая должна быть вечной ещё до смерти своих физических тел, и это их пугает и злит.

Многие националисты рыдают, когда видят, что численность их нации сокращается из-за того, что их соотечественники в поисках лучшей жизни уезжают в другие страны, где начинают говорить на других языках, приобщаются к другой культуре. Их беспокоит то, что этнические песни в их отчизне больше никто не хочет петь и эти песни забываются, вместе с танцами, легендами, сказками, мифами. Они требуют запретить всё иностранное, и новое, потому что новое, даже отечественное уже создаётся под влиянием извне. В то же время, сами эти националисты не хотят читать исключительно старинные былины. Хоть они этого и не афишируют, но они смотрят новые фильмы, и часто им не нравится, если новые фильмы сняты о старом, если в основу нового фильма ложиться старинная легенда.

Какими бы консерваторами некоторые люди ни были, но они не носят каждый день ту одежду, которые носили их далёкие предки, они пользуются мобильными телефонами и компьютерами и впадают в ярость, если у них кто-то это всё грозится отобрать. Они предпочитают не замечать в таких случаях, что те они, которые пользовались проводными телефонами, смотрели телевизоры, ходили в кинотеатры, носили одежду из хлопка, льна и шерсти умерли, с тех пор, как они начали пользоваться мобильными телефонами, обзавелись компьютерами, начали выходить в интернет и начали носить одежду из переработанных пластиковых бутылок. И даже в теле человека постоянно умирает множество одних клеток и появляется множество новых. И вечность, постоянство просто не совместимы с бытием. Единственный способ прожить немного дольше — постоянно меняться, отказываться от старого и принимать новое, приспосабливаться к нему, наслаждаться им.

Дабы показать наглядно, что нет ничего вечного в этом мире, я решил продемонстрировать некий макет человеческой цивилизации, ибо рассмотрение истории человечества во всём её многообразии займёт у меня десятки лет, и утомит публику, которая вечно куда-то спешит и нетерпелива по большей части, особенно, если автор зануда и в речах его мало пафоса и сплошная логика.

Допустим что в неком вымышленном регионе на вымышленной планете живут люди, которые занимаются охотой и собирательством. Они изготавливают орудия труда из камня, дерева и костей. Живут они небольшими стадами человек по двадцать, постоянно мигрируют в поисках животных, на которых можно охотиться и плодов, корнеплодов и семян, которые можно собирать и есть. Правила их жизни определяются заветами предков. Почему эти заветы надо соблюдать, они объясняют просто — предки много чего попробовали, ошиблись, пережили неприятности в этой связи и предупредили потомков о том, как делать не надо. Предки объяснили потомкам, как делаются многие полезные вещи, к примеру, изготавливаются каменные топоры, луки и стрелы, наконечники для стрел и копий из камней и костей, как разводить огонь.

Когда эти люди сталкиваются с какой-то задачей, решения которой не знают, они пытаются посоветоваться с более опытными умершими предками. Но это сделать трудно, потому что умершие предки и предки предков не могут говорить, во всяком случае с живыми. Верить в то, что этих предков больше нет, людям этим неудобно и страшно, потому они придумывают, что эти предки продолжают жить, только уже без физических тел сугубо в виде информации, духа. И для общения с этими духами предков в человеческих стадах помимо самой физически сильной и ловкой особи появляются те, кто обычно физически слаб, а то и вообще калека, но в силу этой физической слабости, он вынужден постоянно думать, чтобы выжить,  и в силу развития этих способностей, он начинает думать один за всё стадо. Пока все охотятся, делают орудия труда, что-то собирают, строят жилища, как их научили в детстве этот человек просто сидит и думает, то есть, якобы, общается с духами предков, спрашивает, как вести себя в необычных ситуациях, в которых предки ещё живые не бывали.

Эта модель общества существует миллионы лет. Фактически шаманы ни сколько общаются с духами предков, сколько просто являются носителями информации накопленной многими поколениями этого стада, и всю информацию он передаёт своему ученику, которое долгое время выбирает из племени. И главный критерий выбора ученика — это способность быстро запоминать большие объёмы информации, и умение подобрать нужную для определённой ситуации информацию, из её множества в памяти. Жизнь шамана ценится стадом больше жизни вожака, потому что без знаний это стадо не сможет решить множество проблем и может просто погибнуть.

Знания, которые хранятся в голове шамана — это ещё и товар, который можно обменять на что-то вещественное. Допустим, что одно человеческое стадо, никак не может найти ничего съестного для сбора и терпит ряд неудач на охоте. Всё стадо уже ничего не ело несколько дней. И тут они встречают другое стадо, у которого столько мяса, что они само оно его съесть не может. Просто отдать лишнее мясо голодающим удачливые охотники не могут, потому что о милосердии они ничего не знают. И тогда хранитель знаний голодающего стада предлагает им информацию о том, как вялить мясо, в обмен на свежее мясо. И так, благодаря демонстрации заготовки мяса впрок хранитель знаний получает тушу зубра. Примерно таким образом инновации распространяются между человеческими стадами, которые бродят по территории нашего вымышленного региона планеты.

Благодаря совершенствованию технологий охоты, собирательства, защиты от хищников заготовки питания впрок, изготовления одежды, лечения болезней и травм, строительства жилищ, разведения огня, людей становится больше и численность их стад увеличивается, а животных и съедобных растений становится наоборот меньше и их начинает на всех не хватать. Шаманы в голодных стадах людей обращаются к предкам за советом, но предки не знают, потому что в то время, когда жили они, не было так много людей. Некоторые из шаманов понимают, что совета надо просить не у умерших давно предков, а у шаманов в других стадах. Или же придумать что-то новое, то есть нарушить тысячелетние традиции. И одному из шаманов приходит в голову не убивать всех животных, которых во время охоты загнали в некое изолированное пространство, а охранять их с помощью уже приручённых собак от хищников, приносить им пищу, но не давать им убежать. И эта мысль производит революцию в жизни всех людей в этом регионе. Они начинают делать искусственные ограждения для пространств, в которые загоняют травоядных копытных  и живут рядом с ними, убивая для мяса лишь несколько особей в месяц из большого стада животных.

Со временем некоторые стада людей начинают садиться на спины к приручённым животным и быстро передвигаются на них, управляя этими животными. Люди начинают жить на одном месте, прекращая охотиться. К их поселениям, приходят есть объедки кабаны и они их тоже запирают в загоны, откармливают и потом забивают и едят. Научившись приручать копытных животных, они начинают приручать и некоторых птиц, которые снабжают их не только мясом, но и яйцами. Жилища людей, в силу того, что они начинают жить на одном месте становятся всё более прочными, лучше защищающими их от изменчивой погоды.

Жизнь на одном месте с домашними животными во время нехватки еды вынуждает людей начать эксперименты по приручению и растений. Люди видят, как из семени плода со временем вырастают деревья или же злаковые растения, семена которых можно употреблять в пищу. И они принимаются закапывать семена съедобных растений рядом со своими жилищами, так чтобы не надо было далеко ходить и искать дикие. Они замечают, что если вокруг съедобных растений вырывать все прочие, то съедобные растут быстрее и дают больше плодов. Потом они замечают, что если сажать только самые большие семена, то следующий урожай уже будет сплошь в среднем крупнее прежнего. И это было началом скотоводства и земледелия.