р-н-ск. Цветочные грёзы Найка Часть V. Глава 18

  ГЛАВА 18. Люминесценция выбора и цифровой сепаратизм.
  Найк сидел в темноте на своей кровати, пока за прозрачными границами купола Солнце уходило на принудительную перезагрузку, уступая место земной ночи. За окном всё так же тихо шумели гигантские ромашки Большого Коллайдера, методично перекачивая влажный воздух Цветочных Холмов в свои ГМО-стебли. Былая безопасность благополучного гетто исчезла навсегда. На массивном деревянном столе, прямо рядом с полупустой банкой дефицитного земляничного варенья, зловеще пульсировал фиолетовым неоном тяжелый металлический браслет межпланетного телепортатора. Подарок от Козлевича, застрявшего на цифровых задворках ЛУНАРа.
  Официальная наука Захара Умникова требовала еще сорока восьми часов для полной синхронизации миллиарда бутонов, но Найк прекрасно понимал: когда этот тоталитарный ромашковый бублик заработает, Комитет Безопасности гетто первым делом «переместит куда подальше» активы корпораций, а вовсе не рядового лунаришку.
— Системе нельзя доверять, даже если она пахнет карамелью и земляничным туманом, — пробормотал Найк, поправляя свою вязаную панаму, которая в фиолетовых отсветах прибора делала его похожим на какого-то подпольного хакера древней эпохи.
  Он протянул руку. Металл браслета оказался неожиданно теплым, почти живым. Стоило пальцам коснуться матовой поверхности, как нано-крепления прибора с тихим гидравлическим щелчком разошлись и намертво сомкнулись вокруг его запястья. Интеграция прошла успешно. Внутриглазной интерфейс Найка тут же заполнился каскадом предупреждающих надписей на лунарийском диалекте: «Обнаружено незарегистрированное био-ядро. Синхронизация с квантовым узлом Козлевича… 14%. Внимание: несанкционированный прыжок нарушает параграф 404 Общего Кодекса Подавления».
— Ну конечно, куда же без бюрократии, — мрачно усмехнулся Найк, чувствуя, как по венам побежал легкий покалывающий ток. — Лунный ИИ еще не знает, что у нас тут кулинарно-ботаническая революция под куполом.
  Он подошел к зашторенному окну, стараясь не смотреть на банку варенья — символ примитивного домашнего уюта, который он, возможно, видел в последний раз. Браслет на руке разгорался всё ярче, его фиолетовое сияние уже пробивалось сквозь плотную ткань бомбера. Проверить прибор до пуска Захаровского накопителя было безумием. Если расчеты Круасанчика о «дырке в пироге» верны, то одиночный нелегальный телепорт без поддержки ароматического вихря мог просто размазать атомы Найка по всей геометрии космического пространства, превратив его в аналог системного нуля.
Но сидеть и ждать, пока Умников превратит их вечнозеленые луга в выжженную био-плантацию ради спасения корпоративных отчетов, было еще большим безумием.
  Найк зажмурился и нажал на центральную сенсорную панель браслета. Фиолетовый неон мгновенно закружился по комнате, стирая контуры дубового стола, занавесок и стен. После проявления обстановки в комнате фиолетовый неон закружился за окном. Воздух зазвенел от колоссального напряжения, а в ушах раздался едва уловимый, ироничный шепот Козлевича, пробившийся сквозь помехи квантового эфира: «Добро пожаловать в реальность, флоришка...» Пространство внутри домика Найка сжалось до размеров макового зернышка на баранке.