Из жизни крошек и других. Часть 2

(Продолжение, которое обещал опубликовать когда-то позже).

А теперь давайте разберёмся, куда всё-таки исчезли Хрустиша и Колбаскин? Они самым простым образом, вы спросите: «Это каким же?» Отвечаю: «Конечно… волшебным образом оказались в кухне-трансформере. Она самым простым, ну вы поняли, то есть волшебным образом, могла превращаться то в карту-лабиринт, то в шкатулку с потайными ящиками, то в кухню-оркестр, играющую пространствами, или в калейдоскоп с изменяющимися правилами».
Когда настал момент определиться, куда путешествовать дальше, наши беглецы от этого волшебного разнообразия просто остолбенели. Первой от оцепенения очнулась Хрустиша и прошептала:
– Вот это приключение! Колбаскин, ты представляешь, как нам повезло, об этом можно только мечтать! Давай выберем, куда рванём!
Колбаскин, который так и не понял почему вдруг ни с того ни с сего пустился в бега вместе с Хрустишей, только тяжело вздохнул. Он очень хотел рвануть, но исключительно, уж давайте ему посочувствуем, в родной холодильник, и это был предел его мечтаний. Дорогие мои читатели, всего несколько минут назад этот домосед с прекрасным вкусом, запахом, покладистым характером и не мечтал о таких, внезапно открывшихся перспективах. Он осмотрелся, и, к своему ужасу, увидел, что на всех кухнях были холодильники, но на всех, без исключений, висел запрещающий знак с надписью: «Не для колбас и продуктов глубокой переработки!»
Да, друзья, наш Колбаскин был именно тем, кому доступ к холодильникам на волшебных кухнях был строго закрыт. Но, как в истинно натуральном продукте, в Колбаскине была жилка (уж не знаю только от кого) авантюризма, и на удивление, немного посомневавшись, он бодро ответил Хрустише:
– А что, если нам рвануть в кухню-оркестр! Ведь наш дом с музыкальными традициями! – и про себя подумал: «Там глядишь и вернёмся к родному холодильнику, с радушно открытой для мясных продуктов дверцей».
Ещё не успел Колбаскин немного помечтать о возвращении домой, а Хрустиша согласиться на музыкальное приключение, как кухня-оркестр стала гудеть всё громче, и каждый звук не просто растягивал пространство – он открывал новые коридоры и ходы.
Хрустиша, прислушиваясь к нотам, побежала вперёд не переставая удивляться: звенел закипающий чайник – коридор удлинялся, гудел холодильник – появлялись боковые ответвления, включалась вытяжка – всех ветром уносило неизвестно куда. Колбаскин катился следом, прижимая к себе неизвестно откуда взявшуюся маленькую баночку с неизвестными кристаллами нежного розового цвета. Почему-то он твёрдо верил, что они обязательно пригодятся.
На пути беглецов, где коридор из звука раздваивался, тихо, но ритмично постукивая по полу, будто дирижёр невидимого оркестра, стоял кто-то с блестящим круглым животом и длинной рукоятью.
– Стойте, – сказал он негромко.
Колбаскин от неожиданности подпрыгнул и чуть не придавил Хрустишу.
– Это ещё кто?
– Я, Половник Добавкин, – важно ответил незнакомец, которого так прозвали, потому что по доброте душевной он всегда предлагал взять добавку, «ну хотя бы половину половника». – Куда так несётесь, незнакомцы?
Конечно Добавкин знал всё и про крошки, и про колбасу, но надо же как-то продолжать разговор, а мне нашу историю.
«Незнакомцы» представились и, в свою очередь, полюбопытствовали, с кем имеет честь познакомиться.
Половник, демонстрируя свою значимость, качнул блестящей рукоятью, как король скипетром:
– Я тот, кто превращает все блюда на этой кухне в необыкновенные. Мало собрать все продукты по рецепту, надо их правильно смешать, размешать, соединить, как ещё говорят опытные кулинары «поженить». Но вы так и не ответили куда направляетесь.
И тут Хрустиша с Колбаскиным наперебой стали рассказывать, как спасаясь от кота МяуРиКацу и девочки Кати, случайно оказались «на», а может и «в» музыкальной кухне. Но они, впрочем, на этом особенно настаивал Колбаскин, приключения приключениями, а в конце концов хорошо бы вернуться в родные стены.
– О, – усмехнулся Добавкин, – вы не первые и не последние странники в этих кухонных лабиринтах. Все сначала рвутся попутешествовать, а потом мечтают о возвращении. К счастью, всем помогает волшебный суп.
– Откуда ты знаешь про волшебный суп? – недоверчиво прищурилась Хрустиша.
– Я знаю всё про любой суп, – спокойно с достоинством ответил Добавкин. – Потому, что готовлю на этой кухне дольше всех, пробовал каждый бульон. Вот, к примеру, консоме – бульон из мяса, или рыбы, или овощей – главное, кристальной прозрачности, в переводе с французского «совершенный».
– «Совершенный», это ещё не «волшебный», – заметил Колбаскин.
Добавкин согласился со справедливым замечанием и продолжил:
– «Волшебным» называют суп Гиппократа. В рецепте различные овощи, отваренные вместе с кожурой. Протёртые через сито, их измельчают блендером.
Но его перебила Хрустиша:
– Интересно, а что при Гиппократе были блендеры?
Этот вопрос Добавкин оставил без внимания и быстро закончил:
– А для аромата суп приправляют розмарином, чёрным перцем, оливковым маслом и лимоном.
– Волшебный суп, как аккорд из трёх нот – до, ми, соль. До – доброта, ми – мираж, что означает нота соль, сожалею, но не знаю, – конечно схитрил, знавший всё о поварском искусстве, Добавкин. – Уверен, сварившие его, исполнят своё желание.
Колбаскин тут же навострил свой хвостик:
– Значит, чтобы вернуться домой нам нужно собрать ноты волшебного супа?
Половник Добавкин кивнул:
– Именно. Вам помогут мои вечные спутники, они подскажут, где что искать. Но будьте осторожны: если собьётесь с ритма, кухня начнёт путать следы, а то и вовсе закроет двери и оставит вас здесь навсегда.
В тот же миг, будто подтверждая, вытяжка запела протяжную, чуть грустную песню, а коридор впереди начал сужаться. Кухня тихо звякнула, будто одобрительно подмигнула, и дорожка из света потянулась дальше, показывая направление и маня за собой. Впереди уже слышался тихий шёпот кастрюль: «Сюда, чуть левее…» Им вторил хор ложек, вилок и ножей: «Еще шаг, ещё шажочек…»
А где же МяуРиКацу? Преследуя беглецов, он тоже оказался на музыкальной кухне. Его глаза мерцали в полумраке, уши были прижаты, а лапы мягко ступали по плиткам, которые тихо звенели под ним, будто клавиши рояля. Екатерина Геннадьевна сказала коротко и ясно: «Доставь их в целости и сохранности». И кот не собирался её ослушаться.
Каждый раз, когда Хрустиша подпевала высокой ноте и коридор вытягивался, МяуРиКацу отвечал низким, утробным мурлыканьем – и пространство послушно сжималось, подтаскивая его к беглецам ближе. Кухня не помогала никому конкретно: она просто откликалась на звук. Кто громче, кто точнее – тот и управлял.
– Он приближается! – пропыхтел Колбаскин, оглядываясь.
Хрустиша взяла ноту выше – и коридор рванул вперёд. Но тут из-за полки с крупами выскочила Морковка Каротинка – яркая, с зелёной кудрявой макушкой.
– Тсс! Не топайте! – зашептала она. – Здесь нельзя шуметь громко, иначе кухня закроет все двери! Но если подпеть самой низкой ноте холодильника, откроется проход к кладовке, где прячут главные специи.
Из щели между банками выглянул круглый, блестящий Зелёный Горошек Оливьеш.
– Я знаю ритм! – выдохнул он. – Если постучать по консервной банке три раза и промурлыкать, как кот, откроется тайный ход под плитой!
Хрустиша хотела попробовать, но тут из тени духовки вышел Лук-порей Дед Луня – высокий, с длинными перьями, похожими на головной убор индейца.
– Волшебный суп не варят просто так, – сказал он, поглаживая стебель. – Его собирают по нотам. Каждая нота – это ингредиент. Низкие – основа: коренья, бульоны, сила бульона. Высокие – зелень и пряности. А посередине – сердце супа: то, что делает его волшебным. Без всех трёх ничего не выйдет.
Добавкин кивнул:
– Именно, но будьте осторожны, если собьётесь с ритма, кухня начнёт путать следы. А если слишком громко топнете – она закроет все ходы и оставит вас здесь навсегда.
МяуРиКацу услышал последний удар, словно лопнул большой барабан. И кухня отозвалась: пол под ним качнулся, плитки замерцали, и коридор впереди раскрылся, как рот, готовый проглотить. Он увидел впереди всех пятерых: Хрустишу, Колбаскина, Каротинку, Оливьеша и Деда Луню. И рядом с ними – кого-то большого и блестящего.
– Нашёл! – радостно мяукнул МяуРиКацу и бросился вперёд.
Его лапы ударили по плиткам – раз, два, три – и каждый удар рождал резкий звук, как ударная установка. Кухня вздрогнула. Стены завибрировали, пространство начало сжиматься, подтаскивая всех ближе к коту.
– Он бьёт ритм погони! – крикнула Каротинка.
Добавкин шагнул вперёд и встал между друзьями и МяуРиКацу.
– Стой, кот, – сказал он. – Если ты собьёшь наш ритм – кухня схлопнется, все останутся здесь, включая тебя. И Екатерина Геннадиевна никого не дождётся.
МяуРиКацу замер. Его хвост дёргался, когти царапали плитку. Он знал, что Добавкин прав: один неверный шаг – и кухня закроется навсегда. Кот смотрел на Хрустишу, которая держала ноту, на Колбаскина с его пузырьком с кристаллами, на Каротинку с её зелёными кудряшками, на Оливьеша, готового стучать ритм, на Деда Луню, который молча кивал.
Кухня ждала, оркестр замолчал. Даже холодильник и вытяжка перестали гудеть.
– Ладно, – сказал МяуРиКацу после паузы. – Если вариантов нет, то я с вами.
Добавкин усмехнулся:
– Договорились. А теперь – за дело. Оливьешь, давай ритм, тихо, как сердцебиение.
И Оливьеш трижды стукнул по банке: тук… тук-тук… – и под плитой открылся проход, уводящий вниз, в гулкое, тёплое нутро кухни. Пол под ногами стал прозрачным и сквозь него было видно, как внизу кружатся золотые искры – это кухня готовила новые испытания.
Все двинулись по светящейся дорожке. Хрустиша шла первой, прислушиваясь к каждому звуку: если звякнет высоко – шаг влево, если загудит низко – шаг вправо. Колбаскин катился следом, крепко прижимая баночку с розовыми кристаллами, будто она была компасом. А сзади, в полумраке, мягко ступали лапы МяуРиКацу. Он больше не рвался вперёд, не пытался схватить беглецов, но и не отставал.

(Продолжение удивительных приключений непременно последует).