р-н-ск. Цветочные грёзы Найка Часть V. Глава 20

  ГЛАВА 20. Вектор подчинения и кулинарная травма.
  Найк застыл у подоконника, судорожно пытаясь натянуть рукав разноцветного бомбера пониже, но фиолетовый неон лунарийского контрабандного браслета безжалостно пробивался сквозь ткань, заливая кухню зловещим, изобличающим светом. Тайный побег, который должен был вырвать его из удушающей заботы благополучного гетто, превратился в фарс. Космический безбилетник был пойман, даже не покинув черты собственной кухни.
— И это всё? — Найк попытался вернуть лицу привычную маску циничного безразличия, хотя сердце в груди колотилось, как неисправный процессор Клика. — Принудительный возврат имущества? А как же свобода перемещения, гарантированная купольным манифестом? Ты просто повернул пространство вспять, Захар! Это же… это же чистый административный произвол!
  Захар Умников даже не посмотрел на Найка. С холодным, прагматичным блеском в линзах очков он шагнул вперед, бесцеремонно перехватил запястье флоришки и ткнул стилусом своего электронного планшетa прямо в мерцающий неоновый интерфейс трофейного гаджета. Браслет Козлевича жалобно пискнул, признавая поражение перед системными кодами главного технократа Холмов.
— Твоя мнимая свобода, Найк, не заложена в смету расходов этого квартала, — отрезал Захар, судорожно копируя координаты квантового моста, которые девайс успел проложить к ЛУНАРу.
— Ты хотел в одиночку взломать реальность? Глупо. Неэффективно. Зато теперь этот несанкционированный прибор послужил общественному благу. Твой маргинальный друг Козлевич, сам того не зная, только что прислал нам идеальный маяк. Мы синхронизируем его частоту с Большим Цветочным Коллайдером, и пространственная дыра откроется точно там, где нужно флоришкам.
  Найк почувствовал, как внутри всё закипает от бессильной ярости. Его единственный шанс на спасение друга, его личный символ бунта против купольной диктатуры Умникова теперь официально становился деталью государственной машины возможной транспортировки активов.
  В этот момент дверь соседней комнаты со скрипом отворилась. На пороге показался заспанный Круасанчик. Он был завернут в простыню, как античный философ, а его рука всё ещё была испачкана в масле от сочной и сладкой пышки. Кондитер ошалело переводил взгляд с фиолетового свечения на руке Найка на Захара, который уже подключался к браслету через свой планшет.
  Круасанчик подошел к дубовому столу, посмотрел на сиротливо лежащую в центре половину баранки, затем аккуратно потрогал её пальцем и сокрушенно вздохнул:
— Ну вот… Я же говорил, что геометрию пустоты нельзя беспокоить попусту. Из-за ваших квантовых завихрений у меня весь мак с левой стороны сдуло. Захар, голубчик, твоя официальная наука мало того, что деспотична, так она ещё и портит выпечку!
  С этого момента экспедиция на ЛУНАР официально стала комплектоваться флоришками. До пробного пуска коллайдера оставались считанные часы.