Ветчинно-рубленая

                ИЗ  СТАРОЙ ПАПКИ,
           НАЙДЕННОЙ ЗА ШКАФОМ.


                1.

               ВЕТЧИННО-РУБЛЕНАЯ.



     «Чувак из «Снегов Килиманджаро», - думал Сергей Леонидович, - не смазал царапину в Африке йодом и умер от гангрены, хотя был великим писателем, а жена миллионершей. Не так ли и вся наша жизнь? Планов как у Гитлера, «здоровье в порядке – спасибо зарядке», а тут голос такой свыше: «А иди сюда!» - хвать за жопу и на кукан*.»
     Сергей Леонидович перевернулся на другой бок и взглянул в окно на падающий снег: «Вот тебе и аномально тёплая зима! – подумал он. – Скучали - получите! И морозяра за двадцать, изо дня в день, и снега по я… -  синоптики, ге-ге!
       Когда Сталин на совещании перед войной спросил у синоптиков, какой у них процент угадывания, главный доложил: «Сорок процентов, товарищ Сталин!» На что Сталин пыхнул трубкой, усмехнулся и сказал: «А вы говорите всегда наоборот – будет шестьдесят».
     Это Серёга лично читал в ютубе под заголовком: «Так шутил Сталин.»
     В комнате быстро сгущались сумерки. Было часов пять, а для февраля этого достаточно, чтобы наступила ночь. Падающий снег стал невидимым, но под фонарем было видно, как густо он летит. «Эх, Петюне сегодня кидать – не перекидать!» - с томной негой подумал Сергей Леонидович, имея ввиду коллегу по работе Петра Стаховича, инвалида, который сегодня дежурил.
     «Дал же Бог счастье, - продолжил мысль Сергей Леонидович, - как ни Петькина смена, так снегопад. Он и так еле ходит со своей ногой, а попробуй не убрать стоянку – директор все мозги вынесет: «Ты чего сюда пришел? Работать? Так работай! За воротами желающих – до Киева раком!» А то что устраивались люди  сторожами, а не дворниками, никого не гребёт!»
     Сергей Леонидович, почувствовав, что отлежал бок, опять перевернулся и теперь видел тёщин ковер на стене, неясный в полумраке.
     За этим паласом производства ГДР покойная тёща простояла всю ночь под магазином «Ковёр-самолет», сменяемая покойным тестем, токарем с «Измерителя» и пиша номер на ладони.
     Ей достался самый последний, с каким-то несмываемым пятном и его продали с уценкой. Потом он стал деталью Надюхиного приданого. Сначала он лежал на полу в большой комнате с телевизором, а теперь висел на стене в маленькой. Более дурацкой расцветки Сергей Леонидович не представлял. Расцветки ковров вообще дурацкие, но эта была что-то с чем-то. Сергею Леонидовичу, когда он разглядывал ковёр, он всегда казался чертежом танка в разрезе, набитого зелёными цветами.
     Сейчас этого «Шермана» в темноте не  было видно, но он его прекрасно представлял.
     Да, при советской власти ковров на всех не хватало, это факт. А также хрусталя и цветных телевизоров. Но все их доставали, и какая же это была радость, когда дефицитную вещь «отхватывали», «отрывали» и «выбивали» на базе хозтоваров через любовника кумы брата. А сейчас хоть увешайся коврами и обставься немецкими сервизами, никакого удовольствия не получишь.
     Или вот, набившая оскомину «дешёвая колбаса». «Неужели вы променяли бы свободу на дешёвую колбасу?» Хы-хы! Да ясный перец, Сергей Леонидович променял бы свободу на «Ветчинно-рубленую» за три пятьдесят, но только кто же её даст? Как говорится: «Одну колбасу дважды не съешь.»
     Господи, как же хорошо жилось при Советах! Конечно, бизнесменов тогда сажали, а подпольных олигархов даже расстреливали, зато всем остальным – жилось! Может, жилось и при царизме, но ведь большевики хотели как лучше! Октябрьская революция, страшная и ужасная, основывалась на утопическом желании «счастья для возможно большего числа людей». А один из главных лозунгов, ныне забытый, гласил: «Жить хорошо будут не только умеющие торговать!»
     Но всё это оказалось бреднями, и жизнь постепенно вернулась на крУги свои.
     Сергей Леонидович опять перевернулся на другой бок и, не зажигая ночника, стал смотреть на падающие под фонарём большие мягкие хлопья.
     Да, умные были Маркс с Энгельсом, да не очень. Ему казалось и раньше, и сейчас, что Иудушка Головлёв, оплёванный и пригвождённый в школьных сочинениях, говорил, в сущности, совершенно справедливую вещь: «Даст Бог».
     Сергей Леонидович косорото зевнул и начал закемаривать.
     - Да-а, колбаса-а… - пробормотал он. -  Ветчинно-рубленое счастье…

     *Кукан – см. в Google.


 
         2018 – сент. 2026.