Не моргнул

Смутные воспоминания.


Потолок. Трещина от угла к середине — как река на карте чужой страны.
Часы на стене. Стрелка дёргается, но звука нет. Тишина густая, как вата в ушах.

Рука на одеяле.
Онемела. Пальцы не слушаются.
Одеяло серое, и рука серая, и всё серое.
Ложка на столе.
Вчера была ложка супа — пар, запах, тепло.
Сегодня ложка просто лежит. Металл. Холодный.

Окно.
За окном — двор, деревья, люди. Они ходят. Они что-то говорят друг другу. Смеются.
Один мальчик бежит, спотыкается, падает, встаёт. Бежит дальше. Он не знает, что там лежит человек, который не может вспомнить, каково это — бежать.

Фотография на полке. Позапрошлое лето. Река, костёр, лица.
Кто эти люди? Он знает имена, но не помнит, что они значат.
Он смотрит на себя на фотографии и не узнаёт.
Тот человек, на фото, умел хотеть.
Тот человек строил планы на осень.
Тот человек смеялся так, что болел живот.
Где он?
В какой-то древней древности.
Или это был сон о жизни.
Или в другой жизни.
Не дотянуться.

Он закрывает глаза.
Под веками — темнота, и в темноте тоже трещина, как на потолке.
Он думает: если я умру сейчас, никто не заметит разницы.
Комната останется.
Часы останутся.
Мальчик за окном добежит до угла и свернёт.
А он уже свернул с тех дорожек, где куда-то добегают.
Он — уже никуда не добежит.
Давно.

Ночь.
Он не спит.
Он уже не понимает, где он и где болезнь.
Тело тяжёлое, как сырая земля.
Он пробует вспомнить своё имя — и не может.
Не забыл.
Просто имя стало просто звуком.
Без значения.
Как стук ложки о стол.

Поймал себя на том, что тело скручено в судороге.
Собрал всю волю в кулак.
Попытался расслабиться.
Руки разжимаются. Сами.
Держаться нечем.

Тишина.
Но другая.
Не ватная — вата это хоть что-то.
Пустота.
Как в комнате, из которой вынесли мебель.
Он лежит на полу этой комнаты. Пол сырой. Холодный.
Прижимается щекой к половице и чувствует: здесь можно остаться.
Здесь никто не ждёт.
Никто ничего не просит.
Никто не зовёт.

Он думает: «Ну что ж...».
И это не отчаяние. Это как снять пальто после долгой дороги. Тяжело, но легко.
Он готов.
Правда готов.
Погаснуть. Как гаснет лампа, когда выключают ток. Без крика. Без торга. Просто — щёлк.

Он не боится. Это странно. Он всегда думал, что будет цепляться. Но нет. Он лежит в холодной сырости и чувствует что-то похожее на покой.
Не счастье.
Покой.
Как будто всё уже случилось, и можно просто лежать.




Утро. Свет на стене. Тёплый свет.
Он не открывает глаз.
Он чувствует: что-то тянет.
Не он.
Не его решение.
Что-то под ним, как течение подо льдом.
Оно берёт его за шкирку.
Грубо.
Без объяснений.
Как вытаскивают утопающего — не спрашивая, хочет ли он на берег.

Он открывает глаза. Потолок. Трещина. Но эта трещина — просто трещина.
Не река. Не карта. Просто трещина.

Он поворачивает голову.
Стакан на столе.
Тянется рукой. Пальцы слушаются.
Стакан поддаётся. Вода тёплая. Он пьёт. Горло болит, но вода идёт.
Он ставит стакан. Звук. Стук стекла о дерево.
Он слышит.
Он это слышит!

Он шевелит пальцами.
Сжимает, разжимает.
Сгибает руку в локте.
Поднимает голову от подушки.
Всё на месте.
Всё слушается.

Больше он о своём теле не вспоминает.
Тело больше не беспокоит.
Оно есть — и его нет.
За окном мальчик бежит. Спотыкается. Падает. Встаёт. Бежит дальше.
И он… он  тоже встаёт.
Медленно.
Тело слабое, но своё. Не чужое.
Он подходит к окну. Стекло холодное.
Но он чувствует холод — значит, он есть.
Значит, он здесь.

Поворачивается. Смотрит на фотографию. Позапрошлое лето. Река, костёр, лица. Он узнаёт. Он помнит. Не древность. Не другая жизнь. Просто лето. Просто река. Просто он.

Краски не вернулись откуда-то снаружи.
Они внутри.
Он смотрит на мир — и мир не снаружи.
Мир — это он.
Краски — это он.
Планы на осень. Планы на весну. Просто есть.
Как дыхание.
Как пульс.
Как что-то, что не требует специального усилия.

А холод? Сырость? Готовность погаснуть?

Они где-то далеко. За много слоёв света.
Как сон, который был правдой, но уже не имеет власти.
Он помнит, что лежал на сыром полу.
Помнит, что был готов.
Но это не пугает.
Это просто старая фотография, которой место в ящике.
Он закрывает ящик.


Он стоит у окна. Мальчик за окном добежал до угла и свернул. Он тоже свернёт. Но не сейчас.
Сейчас он стоит.
Он живой.
Тёплый.
И свет на стене — тёплый.