Три жизни. Часть 42. Глава 89

Затишье перед грозой

 Громкая, зажигательная музыка буквально оглушала, а в воздухе над подземным залом тяжёлой пеленой повис густой, едкий запах крепкого кофе и сигаретного дыма. С самого детства совершенно не переношу табачного дыма, от него всегда становилось тяжело дышать, но деваться в тот праздничный вечер было попросту некуда. К великому счастью, праздничное настроение уже подхватил и унёс за собой фужер искрящегося шампанского, так что на эти временные неудобства удавалось просто не обращать внимания.

 Азалия тем временем, по-хозяйски оглядывая праздничный стол, продолжала вслух дотошно просчитывать наш дальнейший ужин:

  — Наверное, Урхоке закажу хороший коньяк к кофе, а нам — по пирожному. Хотя... я точно знаю, какой именно коньяк эти хитрые официанты в рюмках принесут... — недоверчиво, с сомнением бормотала она, прекрасно зная изнутри все скрытые изнанки таллинского общепита тех лет. — Вот если целую бутылку заказать, и чтобы её прямо при нас за столом открыли — вот тогда всё понятно, сто процентов настоящий нальют. А так... притащат в бокале на самом донышке и обязательно Кока-колой разбавят!

 Она на секунду задумалась, взвешивая в уме предстоящие траты, а потом легко махнула рукой в своём привычном, размашистом стиле:

  — Ай! Целая бутылка — это сейчас слишком дорого!

 И моя подруга уверенным, привычным жестом подозвала одного из ловких официантов, то и дело сновавших между столиками. Громкая музыка, яркие экзотические перья кордебалета, хмельные и весёлые лица финских туристов за соседними столами — абсолютно всё окончательно перемешалось, закружилось в этом сияющем, шумном празднике жизни. Мы уютно сидели на своём красивом бархатном ложе, окружённые и нежным ароматом роз, и всем тем хмельным весельем, что царило тогда в этом подземном танцевальном царстве. Тот незабываемый вечер пролетал для нас как одно прекрасное, яркое мгновение.

 Программа варьете постепенно подходила к своему логическому завершению, и вскоре в просторном зале объявили затяжной перерыв. Иностранные туристы, громко смеясь, весело суетились у длинной барной стойки, другие — просто вели оживлённую беседу под непрекращающийся чистый звон бокалов. От всего этого ресторанного шума, громкой музыки и едкого табачного дыма в голове уже начинало слегка кружиться. Но, к моему искреннему удивлению, спать в этот поздний час совсем не хотелось — видимо, от избытка дневных эмоций внутри внезапно открылось самое настоящее второе дыхание!

 Азалия, в очередной раз пригубив шампанского, вдруг заговорщически наклонилась ко мне и, упрямо перекрывая гул сотен голосов, громко выдала:

  — Танька, ну что ты сидишь на месте? Сейчас дискотека начнётся, давай, смотри внимательнее по сторонам! Ищи тоже прямо здесь себе какого-нибудь Урхоке. Я же вот нашла — и ты обязательно найдёшь!

 Она на секунду замолчала, её лицо внезапно сделалось серьёзным, и, положив руку на грудь, она с явным сожалением и непривычной честностью тихонько призналась:

  — А этот твой Аско... он какой-то совсем непонятный!

 Эти внезапные слова подруги больно, хлёстко кольнули изнутри, заставив испуганное сердце мгновенно сжаться. В её грубоватой, прямолинейной эстонской прямоте прозвучала та самая тревожная, горькая правда, от которой удавалось упрямо бежать все эти долгие месяцы. Мой Аско действительно до сих пор оставался для меня неразгаданной загадкой, далёким, почти призрачным голосом в телефонной трубке на Валиной кухне — мужчиной, который настойчиво звал замуж, но словно замер на месте, оторванный от меня глухим железным занавесом и закрытыми границами.

 Вокруг вовсю звенела знаменитая дискотека «Виру», и к нашему столику то и дело подходили подвыпившие, весёлые финны. Они пытались галантно завязать с нами беседу, шутили, Азалия бодро и со знанием дела им отвечала, а я лишь вежливо улыбалась, чувствуя себя частью этого невероятного, но глубоко чужого праздника. Но абсолютно всему в этой жизни приходит свой неизбежный конец — этот шумный, яркий вечер постепенно угасал.

 Варьете закрывалось, разноцветные огни на сцене окончательно погасли, а громкая музыка смолкла. Пришло время направляться к выходу. Уставшие, до предела переполненные эмоциями, мы оставили позади праздничный стол, опустевшие фужеры и всю эту ресторанную суету. Наша троица чинно поднялась обратно по длинной лестнице, тепло попрощалась со строгим швейцаром и вышла на прохладный ночной воздух Таллина.

 У парапета гостиницы «Виру» даже в этот поздний час вовсю кипела своя, особая и сомнительная жизнь. В полумраке непрерывно суетились какие-то непонятные, подозрительные люди: одни навязчиво предлагали услуги такси по безумным ценам, другие — напряжённо всматривались в выходящую публику. Это была специфическая прослойка тех бурных лет, жившая по своим жестоким законам — крутившиеся возле иностранцев фарцовщики, валютчики и карманники-щипачи, высматривавшие легкую добычу. Но нас эта криминальная суета уже не касалась.

 У самого входа нас преданно ждало заранее вызванное такси. Машина быстро довезла нас до родного квартала в Ласнамяэ. Возле своего подъезда Азалия вдруг крепко, с какой-то особенной, совершенно новой для неё теплотой обняла меня на прощание:

  — Спасибо тебе, Таня... за всё.

 Я ласково помахала им с Урхо рукой и поспешила к своей пятиэтажке. Когда за спиной глухо захлопнулась тяжёлая дверь скромной однушки, где тихо и безмятежно спал Серёжка, я внезапно почувствовала самую настоящую, оглушительную тишину. Праздничный шум «Виру» мгновенно смолк. Азалия уже совсем скоро улетит в свою новую, благополучную финскую жизнь в Форсса, а передо мной снова во весь рост вставала суровая таллинская реальность и долгое, бесконечное ожидание у телефонного аппарата...

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/01/588