Первый поцелуй

Это была симпатичная акселератка 11 лет от роду. Она поселилась в доме, где жил Музёл, — в его подъезде, даже на его площадке, в двери напротив.

Дом этот уникальный: дело в том, что в нём располагалась аптека, а ещё в подвале у жильцов были сараи — если так можно назвать помещение длиной в два и шириной в метр. Вот прямо над аптекой она и жила.

Она оказалась в классе, где училась моя соседка по площадке Ленка, а также её подружка Кошлева. Вот у дома Кошлевой мы её впервые и увидели. Была зима, и мы всю эту компанию обстреляли снежками. Потом встречали их снова, и однажды она пошла с нами гулять — и потом это повторялось не раз.

На ней мы тренировались целоваться: ранее мы никогда и ни с кем не целовались, несмотря на наш уже солидный возраст — нам было по 14 лет. Началось всё с поцелуев в щёчку, и поначалу было страшно, но мы быстро освоились и перешли к поцелуям в губы. Самое интересное, что всё это было против её воли. Один из нас держал эту кабылку за руки, а другой — за голову, ибо она отворачивала её, и её приходилось поворачивать для поцелуев. Почему, несмотря на весь этот ужас, она продолжала с нами ходить, остаётся загадкой.

Но каждый вечер мы подходили к её окнам и кричали: «Катюха, выходи!» — и она выходила. Потом она уже позволяла себя целовать без принуждения, но ей всё равно этого не хотелось. Она носила какой;то дурацкий полушубок и соответствующую шапку. Почему так было, непонятно: они жили с сестрой и матерью и вполне неплохо. Мы не раз были у неё дома, и там уже позволяли себе больше.

Почему она была акселераткой? Да потому, что была с нас ростом, а грудь у неё была даже больше, чем у девушек старше её на два года. Их мы ощупали в том же году, познакомившись летом. Такая дылда была единственная в классе.

А расстались мы потому, что моя соседка пожаловалась матери Катюхи, что мы, мол, насилуем её дочь, и та пришла с разборками к моей маме. Весь прикол состоял в том, что Катюха переняла у нас с Челентановским нашу манеру и приходила под мои окна, зовя меня. Она была в компании с этой моей соседкой: они смеялись и кидали снежки мне в окно кухни, пока я одевался, а мама в это время была дома, видела всё это и была в шоке. Она высказала им всё, что думает: мол, так девочки себя не должны вести. А когда пришла мать Катюхи, мама рассказала ей, что Катюха сама зовёт меня гулять.

Как бы то ни было, решили, что ко мне больше нельзя подходить к Катюхе. Прошли годы. Катюху прибрали к себе манькинские, но временно, а потом она куда;то пропала. Последний раз я видел её в её сладкие шестнадцать. Было лето, и мы с Карлосоном и Паштетом взяли дедовскую лодку, чтобы понырять с неё, — там, на пирсе, я и увидел её в последний раз. Я на неё не смотрел, ибо она стала так хороша, что это причиняло боль, — ведь она больше не была в моей власти. Она же, в свою очередь, почему;то не отводила от меня взгляда.

Катюха внешне была похожа на актрису Прохоренко, и даже фамилии у них были похожи: у Катюхи фамилия была Прохорова.