Новый брак Милли

Эго Порки не могло оставаться в его собственном теле, и, хотите верьте, хотите нет, именно это спасло город!
Конечно, как вы знаете, я не участвовал в шумихе вокруг Зеленого великана. Газеты и радио никогда не упоминали ни меня, ни Лисбет, ни Лысого, ни даже Порки Дженкса. А зачем? Мы хранили полное молчание обо всей этой истории. Не из-за стеснительности: никто из нас не против небольшой здоровой огласки. Но никому не идет на пользу, когда его называют первоклассным кандидатом в психушку. Так что Зеленый великан, который бродил по океану у мыса Сэнди-Хук, так и останется загадкой.
Не то чтобы я мог ему что-то объяснить. Я не могу. Для меня он такая же загадка, как и для всех остальных. Но, как оказалось, Зеленого Великана, возможно, вообще не было бы, если бы не я. Я не против рассказывать реальные факты, но думаю, что для них будет безопаснее оставаться вымыслом. Так сказать, можете принять их или отвергнуть.
И есть еще один аспект. Война на самом деле уже была бы выиграна — если бы Лисбет не все испортила. Гитлер был бы повержен, и все было бы просто замечательно. Я все спланировал — а потом Лисбет все испортила. Мне жаль. Но ты поймешь, что я ничего не мог поделать.
Странная история началась прошлой весной — в один из теплых дней, когда я сидел в своем кабинете и пытался придумать сюжет. Ко мне зашел Порки Дженкс. Раньше я был довольно хорошо знаком с Порки, но не видел его пару лет. Он был приятным молодым человеком, всегда готовым посмеяться, что, наверное, и сделало его таким толстым. Но этот Порки был другим. Он втиснулся в мое единственное кресло и развалился в нем. Его одежда была помята, как будто он в ней спал; воротник поник и уныло свисал на выпирающем горле. Его редкие рыжеватые волосы прилипли ко лбу, покрытому испариной; Он достал большой синий платок, вытер лицо и просто уставился на меня бледно-голубыми глазами, в которых читалась тоска.
— Ну-ну, Порки, рад тебя видеть, — сказал я. — Как дела?
— Ужасно, — заявил он. Наверное, просто по привычке он попытался рассмеяться, но получилась лишь слабая, болезненная ухмылка. — Со мной... что-то не так, Рэй. Что-то ужасное. Вот почему я пришел к тебе, понимаешь? Ты разбираешься во всей этой чудной ерунде — в странном, необычном, невероятном...
— О, — сказал я.
Он уставился на меня своим затравленным взглядом. — Послушай, — сказал он, — я что, выгляжу сумасшедшим? Безумным? Маньяком? Скажи, что нет, Рэй.
— Нет, — сказал я. — Не унывай. Чем ты там занимался? Последний раз я слышал, что ты только что окончил колледж.
— Я продаю скобяные изделия. Розничная торговля. То есть продавал, но из-за войны и всего прочего это уже не то.
— Не повезло, — сказал я.
— И хорошо. От такой ходьбы у меня болели ноги — они просто не выдерживали. — Он тяжело вздохнул. — Может, поэтому я тоже в 4-F. И из-за моего веса — из-за сердца. Но ничего серьезного…
«Ну ладно, ничего страшного», — согласился я. «Но теперь… у тебя какие-то другие проблемы?»
В его серьезных глазах снова появилось затравленное выражение. “ Я должен тебе сказать, ” согласился он. “ В конце концов, именно за этим я сюда и пришел. Он сглотнул. “Послушай, ” сказал он, “ держись за себя — у тебя будет шок. Эта штука поразила меня примерно неделю назад. Как гром среди ясного неба — у меня вообще не было никакого предупреждения. Я чувствовал себя совершенно нормально, честно.
“ Что тебя ударило? Я подсказал.
«Я просто сидел у окна в своей комнате в пансионе». — Его голос звучал благоговейно и торжественно, как будто он рассказывал историю о привидениях. «И вдруг я перестал быть собой. Я сидел в кресле, это точно — я знал это. Но в то же время я был человеком, идущим по улице мимо моего окна».
«Вы были — кем?»
«Человеком, идущим мимо моего окна», — уныло повторил он. — Совершенно незнакомый человек — а я волновался, потому что поздно вернулся домой и жена устроила мне скандал. Я был подкаблучником, до смерти ее боялся, понимаете?
— Нет, не понимаю, — заявил я.
Его пухлые руки сделали безнадежный жест. — Ну, вот что я имею в виду, Рэй. Ты думаешь, что я сумасшедший. Вот почему я не могу пойти к врачу. Он просто отправит меня в психушку или еще куда-нибудь. Его пухлые руки протянулись и схватили меня за руку. — Послушай, ты должен мне поверить. В любом случае — я могу показать тебе — устроить демонстрацию — это довольно просто.
— Правда? Я сказал.
— Конечно, есть. Понимаете, мое эго, подсознание, личность или что-то в этом роде, похоже, больше не хочет оставаться в моем теле. Оно... оно хочет странствовать...
— Давай проясним, — перебил я. — Ты говоришь, что внезапно завладел разумом и телом какого-то незнакомца, идущего по улице...
— Да, именно так! Завладел! Хорошее слово, Рэй. Я вроде как чувствовал, что он тоже в замешательстве из-за того, что я так его захватил. Он вроде как возмущался секунду или две, а потом, наверное, отключился. В общем, я был полностью в своей власти... —
— И что ты сделал? С ним, я имею в виду.
— О. Ну, я помню, что решил не возвращаться к своей жене — его жене, я имею в виду.
Мне оставалось только кивнуть.
«В общем, я зашел в Bar and Grill и начал поглощать виски с содовой, и к черту его жену».
«А потом?» — подтолкнул я.
«Ну, помню, что в какой-то момент все стало как в тумане. Кажется, я рассказывал бармену все свои тайные мысли о жене». Он криво улыбнулся. «А потом я — ну, ты не можешь меня винить, Рэй, — мне пришло в голову, что я, возможно, вляпался в какую-то историю». Так что я просто… самоустранился.
— Самоустранился?
— Я вернул этому малышу его тело, — сказал Порки. Он пожал плечами. — А что еще я мог сделать? Я просто вернулся в свое тело — в кресло у окна, видите?
С минуту я не мог придумать, что сказать. Я годами имел дело с подобными странностями — но, сами понимаете, только на бумаге. Теперь, когда я столкнулся с этим в реальной жизни, меня охватило жуткое чувство. Потому что Порки говорил правду. Я бы не стал в этом сомневаться. Он явно был напуган до смерти.
— Ты говоришь, что можешь делать это в любое время? — спросил я наконец.
— Конечно, могу. В этом-то и проблема — иногда это происходит почти непроизвольно, например, когда я дремлю или полусонная, я просто внезапно впадаю в это состояние. Прошлой ночью я попала в неприятную ситуацию.
Он ждал, что я спрошу: «Что?» Но я просто смотрела на него.